Чтение онлайн

КУЗНЕЦОВА-ВОИНОВА ЗИНАИДА ДМИТРИЕВНА, 1906 года рождения, жена секретаря ЦК ВКП(б) Кузнецова Александра Александровича, арестованного по «ленинградскому делу» 13 августа 1949 года. Военной коллегией Верховного суда СССР 30 сентября 1950 года Кузнецов приговорен к расстрелу. 1 октября 1950 года приговор приведен в исполнение. Кузнецова-Воинова арестована 20 октября 1950 года. Характер преступления — «Член семьи изменника Родины». Во Владимирскую тюрьму прибыла 23 ноября 1950 года. Осуждена Особым совещанием при МГБ СССР к 10 годам тюремного заключения. 4 октября 1952 года переведена во Внутреннюю тюрьму МГБ СССР в город Москву. Освобождена 9 февраля 1954 года на основании Определения Военной коллегии Верховного суда СССР.

ЛИТВИНОВА МАРИЯ АНДРЕЕВНА (ВОЗНЕСЕНСКАЯ), 1907 года рождения, жена первого председателя Государственного комитета при Совете Министров СССР Вознесенского Николая Алексеевича, арестованного по «ленинградскому делу». Арестована 20 октября 1950 года. Характер преступления: «Измена Родине». Особым Совещанием при МГБ осуждена 11 ноября 1950 года на срок 10 лет тюремного заключения. Во Владимирскую тюрьму прибыла 21 ноября 1950 года. Литвинова М.А., находясь во Владимирской тюрьме, содержалась в одной камере с Лидией Руслановой и Зоей Федоровой. Освобождена 9 февраля 1954 года на основании определения Военной коллегии Верховного суда в связи с прекращением дела.

ВИРОЛАЙНЕР ВОЛЬДЕМАР МАТВЕЕВИЧ, 1901 года рождения. Арестован 17 января 1952 года. Характер преступления — «измена Родине». Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР 31 июля 1952 года на срок 25 лет тюремного заключения. Освобожден в связи с прекращением дела 16 июля 1954 года на основании Определения Военной коллегии Верховного суда. Виролайнер В.М.
– железнодорожник, генерал-директор тяги 3-го ранга, депутат Верховного Совета 1-го и 2-го созывов. Начал свою трудовую деятельность с 1914 года, посвятил ее железной дороге. В 1918 году машинист паровоза, доставлял продовольствие в революционный Петроград. В 1920 году вместе с товарищами разыскал «ленинский» паровоз Н2-293, отремонтировал его и в течение года на нем работал. В декабре 1931 года — начальник паровозного депо станции Калинин. После окончания в 1939 году Всесоюзной транспортной академии являлся заместителем Северной железной дороги. В годы Великой Отечественной войны с 1942-го по 1944 год возглавлял Волховский железнодорожный узел, был уполномоченным Народного комиссариата путей сообщения. Руководил подготовкой и отправкой эшелона с продовольствием и сам же его сопровождал в 1943 году в блокадный Ленинград. В 1945 году — начальник Кировской железной дороги. С февраля 1947-го по февраль 1950 года председатель Совета министров Карело-Финской ССР. Репрессирован по «ленинградскому делу» в 1952 году.

КУПРИЯНОВ ГЕННАДИЙ НИКОЛАЕВИЧ, 1905 года рождения, секретарь ЦК ВКП(б) Карело-Финской ССР, генерал-майор. Арестован по «ленинградскому делу» 17 марта 1950 года. Характер преступления: «измена Родине». Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР 17 января 1952 года на 25 лет исправительно-трудовых лагерей с конфискацией имущества. 21 июля 1952 года Военная коллегия Верховного суда меру наказания — исправительно-трудовые лагеря заменила тюремным заключением на тот же срок. Предпосылкой ареста Куприянова Г.Н. стала большая проверка в сентябре 1949 года в карело-финской компартии, результаты которой были представлены Маленкову. Согласно записке инспектора ЦК Григория Кузнецова, Центральный комитет республиканской компартии и лично Г.Н. Куприянов проигнорировали решение ЦК ВКП(б) об исправлении ошибок в руководстве хозяйством и партийно-политической работе, продолжая проводить свою прежнюю линию в руководстве республикой. Куприянову было предъявлено обвинение в ежегодном невыполнении планов в промышленности и сельском хозяйстве, покровительстве скомпрометировавшим себя работникам, зажиме критики и отсутствии коллегиальности в работе. Находясь под следствием, Геннадий Николаевич прошел пытки и избиения. Вот отрывок из письма Куприянова Г.Н., направленного из тюрьмы 18 октября 1953 года Прокконену П.С., председателю Совета министров КФССР с просьбой сказать правду о предъявленных обвинениях к секретарю ЦК КП(б) КФССР: «17 марта меня арестовали. Следствие шло два года. Два подполковника и один полковник под общим руководством Рюмина и Леонова упорно трудились, изощрялись: три с половиной месяца меня держали в темном сыром подвале при температуре + 5 градусов в одном белье. Лишь когда я выбивался из сил и падал в обморок, приводили в камеру и давали поспать, немного прийти в себя и через 1–2 дня снова уводили в подвал. Меня били до потери сознания. Били руками и ногами, вышибли три зуба, два повредили, золото с 3-х зубов забрали. Правда, выдали квитанцию. Она у меня и сейчас. С адской болью так выкручивали назад руки, что я долго не мог писать и даже держать ложку. Ел левой рукой, правая повисла, как плеть. Связывали много раз «в бараний рог», т. е. прикручивали пятки к затылку и тащили со второго этажа в подвал, а там со всей силой бросали на каменный пол и запирали в клетушку. У меня, у связанного, плясали на спине, ставили меня на голову, угрожали, тем, что: «если не подпишешь протокол, ребра переломаем, глаза вышибем. Жену и детей арестуем, а если подпишешь — им будет лучше и тебе легче»… За одно облегчение участи детей я готов был дать облить себя любой грязью. Махнул рукой и стал подписывать все, многое не читая, многое в полусознании. Вот такими методами эти садисты сфабриковали «дело» и обвинили меня:

1) в том, что я злоупотреблял правом члена Военного совета фронта, противодействовал органам Г.Б. в разоблачении врагов и отменил около 85 % смертных приговоров, вынесенных по их материалам;

2) засорял войска фронта политически неблагонадежным элементом, «досрочно освободил 45 заключенных, взяв их в ряды войск»;

3) разоружил в 1941 году охрану лагерей ББК, изъяв у них 9 тысяч винтовок и 120 Р. П. (ручных пулеметов);

4) растрепал 155-й полк МВД, бросив его с охраны канала в бой под Медвежьегорском, когда эти войска предназначаются для других целей, а не для боев на фронте…

После войны — вредительствовал. Это главное обвинение. Оно обосновано такими фактами:

1. Привлекал на лесозаготовки людей из др. отраслей нар. х-ва, чем наносил вред тем отраслям.

2. Переселил в КФССР финнов-ингерманландцев, чем умышленно засорял пограничную полосу политически враждебным народом. Ввел в заблуждение Правительство СССР, представляя финнов в хорошем свете. Истратил большие суммы на их переселение.

3. Выпустил из тюрем в 1938 году явных буржуазных националистов и выдвинул их на отв. работу (Золина, Савельева и др.). Я не буду опровергать военные обвинения. Об этом я написал К.Е. Ворошилову и С.А. Желтову.

В отношении финнов и их переселения я всегда считал, что финны, как и карелы, трудолюбивый народ, что для лесной промышленности это клад. Я проявил инициативу в их переселении в Карелию. Они охотно ехали к нам. Все меня поддерживали в том вопросе.

Вспомнили лето 1944 года — мою записку по поводу участия карел в Отечественной войне, не раз давали зуботычины. Обвиняли в лжи и тенденциозности этой записки. Следователь стоял на позициях Штыкова в этом вопросе и считал, что КФССР надо было ликвидировать, а карел выслать, как крымских татар».

4 августа 1952 прибывает во Владимирскую тюрьму, в декабре 1953-го этапирован в Верхнеуральскую тюрьму МВД СССР. 28 июня 1954 года прибывает во Владимирскую тюрьму. 15 января 1955 года этапировали в Бутырскую тюрьму города Москвы, оттуда в Иркутскую область, в село Александровское. 22 декабря 1955-го убывает во Внутреннюю тюрьму МГБ СССР. Освобожден только 23 марта 1956 года, реабилитирован 31 июля 1957 года.

ТРОФИМОВ АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, 1905 года рождения, главный инженер бумажного комбината в поселке Харлу Карело-Финской ССР. Арестован по «ленинградскому делу» 28 апреля 1948 года. Характер преступления: «Экономическая контрразведка». Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР 17 января 1952 года на 25 лет исправительно-трудовых лагерей. По Определению Военной коллегии Верховного суда СССР 21 июля мера наказания — исправительно-трудовые лагеря заменена тюремным заключением на тот же срок. 2 сентября 1954 года освобожден в связи с прекращением дела.

ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ПАРИН, академик, секретарь Академии медицинских наук. Под его руководством в годы войны были созданы кровезаменители «Плазма». После визита в США арестован. Уже потом, позже, на тюремной карточке напишут: «Шпион Америки».

История ареста В.В. Парина была типична для того времени. Одним из пунктов программы пребывания делегации советских ученых в США, утвержденной министром здравоохранения, значилась передача американской стороне для публикации статьи ученых-биологов Клюева и Роскиной о создании в СССР противораковой вакцины «Кл. Одновременно эта статья готовилась для публикации и в нашей стране.

7 февраля 1947 года Василий Васильевич возвратился из США в СССР. 17 февраля его вызвали в Кремль. В кабинете Хозяина были Берия, Жданов, Молотов. Сталин в разговоре участия не принимал. Жданов расспросил Парина об обстоятельствах передачи текста статьи американцам. Парин сослался на разрешение министра здравоохранения. Присутствующий здесь же министр принялся доказывать, что он ни в чем не виноват и, как говорится, «ни сном ни духом». Клюева и Роскину, как соавторов открытия, спросили, доверяют ли они Парину. «Доверяем», — ответили те. «А я ему не доверяю», — сказал Сталин. Разговор был окончен. Уже по дороге домой Василий Васильевич понял, что надо быть готовым ко всему, в том числе и к аресту. За ним пришли через два часа. Обыск продолжался двое суток, следствие длилось год и два месяца, заключение — семь лет.

В своих воспоминаниях В.В. Шульгин пишет о В.В. Парине: «Я хотел бы сейчас вспомнить о Василии Васильевиче Парине, с которым пришлось сидеть некоторое время в тюрьме. Когда он пришел в нашу камеру, меня прежде всего поразило молодое лицо и совершенно белоснежная голова, он преждевременно поседел, затем, естественно, как это всегда водилось в тюрьме, когда приходил новый человек, интересовались — отчего, почему и т. д… А затем, как человек деятельный, он постарался что-то дать тем, кого мы называли сокамерниками. Сокамерники там были разные, одни были непроходимые мерзавцы. Так что если говорить совершенно чистую правду, то они были хуже, чем тюремщики. По крайней мере, мы от них больше страдали Он собрал небольшую группу, потом другие присоединились, он просто читал лекции по своей специальности. Очень интересные были лекции. Он все излагал популярно, этим он каждый вечер вносил такую примирительную струю».