Чтение онлайн

3. ГОСУДАРЕВЫ ХЛОПОТЫ

Прав и не прав был капитан-лейтенант Яков Раилов.

Петр Алексеевич как рассуждал?

Генерального сражения с Карлом и его прихвостнями Мазепою и Лещинским было никак не избежать. Пора показать, кто в доме истинный хозяин. Но фортуна изменчива. Кто знает, кому она улыбнется на поле брани?

Поначалу он и впрямь подумывал, не ввести ему в Ворсклу корабли, но, узнав о результатах изысканий Раилова, от мысли оной отказался. Отказался, да не совсем. Государю в плен попадать было никак нельзя. И так немало просвещенную Европу своими изрядными конфузиями потешили. А коли так, то следовало всегда иметь под рукою хитроумный запасной выход, эдакий греческий "бог из машины". Будет победа, и говорить не о чем. Поражение же следовало обернуть в пользу свою. В случае поражения надеялся государь уйти от неприятеля под водою, чтобы внезапным своим спасением смятение в неприятеле вызвать. Того Бог хранит, кого крепко любит. Да и на сподвижников такое чудесное спасение немалое впечатление произведет.

От рассуждений таких лицо Алексашки еще более удлинилось.

– Чудишь ты, мин херц, - сказал он.
– И без подлодки твоей обойдемся. Вот ей-ей, надерем мы в новом году задницу шведу. А то и самого Карлу пленим. - Аника-воин, - сердито сопя, сказал Петр.
– Тебе Волю дай, ты и турков шапками закидаешь. Имя мое не мне ; принадлежит - Отечеству. Как государь, должен я думать и о неблагоприятном исходе сражения. Или забыл, как мы с тобою из-под Нарвы однажды ноги уносили?
– А все ж, чаю я, - упрямо сказал Меншиков, чуть побледнев под хмурым взглядом Петра, - быть шведу в новый год битому. Били и нас, но с той поры и мы многому научились. Шведский-то королек без пушек сидит, а мы сколько новых налили?

Петр, подобрев, хлопнул светлейшего по плечу.

– Эх, Алексашка, - уже с любовию молвил он.
– Твои слова да Богу бы в уши!

Забот ему с неугомонным венценосным братцем в достатке было. Карл с Мазепою всю Малороссию засеяли ; черными своими возмутительными манифестами, к тому же шведский король овладел силою Гадячем, Прилуками,

Лохвицами да Лубнами и в них расположился с воинством своим на зиму. Зимние маневры под Гадячем и Ромнами привели к тому, что шведы, и без того испытывающие великую нужду в провианте, были побиты и Ромну отбили. Стужа стояла великая, в русском войске многие знатно озябли, но и Карл, двое суток бесцельно простояв в степи под Гадячем, потерял от морозов около четырех тысяч человек. В декабре Карл с великой досады осадил Веприк и взял оный троекратным кровавым приступом, потеряв много убитыми и ранеными, и среди них фельдмаршала Рейншильда, немало попортившего крови русским доперед того.

Петр праздновал Новый год в Сумах. По-солдатски праздновал, без разносолов. Холода стояли изрядные, порой птицы на лету замерзали, что же говорить о человеке? Люди, однако же, держались. Мало того, обратили в бегство пехоту Лещинского у Подкамня, взяв штандарты и знамена и побив до четырехсот человек. Слаб духом поляк, не держал он ни русских ударов, ни морозов крепких, ни прихотей военной судьбы.

Карл, устав сидеть на месте и не имея известий из Польши, направился со своим войском к Красному Кусту. Ходили слухи, что шведы намеревались выйти к Воронежу и далее продвигаться к Москве. Намереваясь разбить неприятеля, король напал на полки генерала Рена, стоявшего у Красных Кустов, но в сей конфузной баталии был с войсками своими изрядно потрепан и едва сам не попал в плен. Озлившись, Карл пожег несколько городов и пошел к Опошне, отбивая атаки русских.

Шли хитрые маневры. Петр Алексеевич, как мог, избегал главного сражения, Карл такоже к оному не стремился, надеясь на помощь из Польши и Крыма. Помощи не было. Крымских татар остановил султанский фирман, граница с Польшею была наглухо заперта русскими.

Воспользовавшись передышкой, государь направился в Воронеж, где занялся кораблестроением. Уже седьмого апреля 1709 года он спустил на воду восьмидесятипушечный "Орел", следом за ним под крики "виват" сошли на воду еще два семидесятипушечных корабля и один пятидесятипушечный. К слову сказано будет, часть пушек на кораблях были шведскими, отбитыми у неприятеля в прошлом году под Лесным. Эх, этим бы кораблям да воду достаточную в Малороссии! Не избежать бы тогда шведу-великих потерь, может быть, и мечта неугомонного Меньшикова исполнилась бы - взять в полон самого шведского государя!

Теплело.

В мае Петр вернулся из большого морского разъезда и в Азове получил известие от Меншикова. События радовали. При Будищах генерал-квартирмейстер Голц изрядно потрепал шведа. Отличились и донские казаки, которые малым отрядом разбили запорожцев, овладели табором их, а затем в горячке и шведов из Решетиловки выбили, вдосталь покунав их в воде на реке Псол. Русские удачи только раззадорили шведского короля. Карл очертя голову полез вперед и осадил Полтаву. Сей признак был тревожным, и в день своего рождения Петр почтой поехал в армию, оставив все государственные дела.

Между тем и в шведском войске было великое беспокойство. Карл решительно намеревался взять Полтаву. Вопреки мнению начальников своих надеялся он в крепости дождаться помощи Лещинского, на которую продолжал весьма надеяться. Генерал-квартирмейстер Гил-ленкрок пытался отговорить своего короля от безумного предприятия. Пушек - нет, надежды на разбойных запорожцев сомнительны, да и пехоту губить на штурме. крепостных стен генерал-квартирмейстеру было крайне жаль. Не убедив короля, Гилленкрок явился к первому министру короля графу Пиперу, тяжело сел на скамью, вытягивая длинные ноги в кожаных ботфортах, уныло звякнул шпагой.

– Король погубит армию, - сказал он, тяжело глядя в стену украинского деревенского дома.
– Отговорите его от пагубных замыслов, Пипер!

– Вы так же хорошо знаете короля, как и я, - глухо сказал Пипер, отводя взгляд.
– Если он принял решение, то уже нет никакой возможности заставить его принять иное.

– Значит, будем умирать здесь, - вздохнул Гилленкрок. Пипер стиснул зубы и пошел к королю.

– Если бы Бог послал ангела небесного с приказанием отступить от Полтавы, - сказал король, - то я бы и тогда не отступил.

До Петербурга дошло известие, что еще до прибытия государя светлейший князь взял инициативу на себя и крепко побил шведов на берегу Ворсклы, отступив разумно, когда сам король поспешил на помощь своим избиваемым полкам из Будищ. Полки стояли против полков по обе стороны реки. Карл все-таки не отказался от намерений взять Полтаву.

– Дело, - сказал капитан Бреннеманн.
– Научились россияне достойно воевать. Русское воинство, придет время, э-э-э... Европу пройдет, в Париже праздновать викторию станет.

– Нам ваши Парижи без надобности, - ответствовал

Раилов, дымя трубкой и просматривая очередной выпуск "Ведомостей". Чужого не надо, но своего никогда не сдадим!

– То-то государь в Европу окошко рубит, - покачал головою многоопытный Бреннеманн.
– Чтобы в доме...э-э-э... у окошка сидеть светлее было.

У трапа сыграли тревогу. Раилов вскочил, поправляя одежды. Бреннеманну в том нужды не было, педантичный немец, как всегда, был застегнут на все пуговицы.

Поспешили к трапу, и не напрасно - по трапу медленно поднимался Сенявин. Адмирал был озабочен. Едва ответив на приветствия капитанов, Сенявин требовательно поворотился к Раилову:

– Готовы ли, Яков Николаевич?

– Все готовы, - скупо отозвался тот.

– И славно.
– Сенявин обвел взглядом палубные постройки, достал из-за обшлага кафтана кружевной платочек и промокнул им вспотевший лоб.
– А коли готовы, я и держать вас не стану. Пора!

Двадцать второго мая секретный обоз под охраной роты солдат Преображенского полка, которым командовал бравый и круглолицый поручик Алексей Иванович Бровкин, покинул Петербург и двинулся в сторону Смоленска.

Глава двенадцатая 1. НА ПУТИ К СМОЛЕНСКУ