Чтение онлайн

— Какая прелесть! — воскликнула она. — Так забавно и вместе с тем так грустно! Почти как в жизни. — Она разволновалась настолько, что чуть было не заплакала, но тут обратила внимание на Ребекку, увидела ее задумчивое лицо и, уперев руки в боки, повернулась к подруге. Заговорив пародийно напыщенным тоном, она добавила: — Разумеется, здесь отсутствуют глубина и тонкость, присущие произведениям древности, равно как и утонченное остроумие поэзии Эллерианского периода и предельная внутренняя правота, свойственная великим мистериям… но зашли они с козыря!

Ребекка поневоле улыбнулась.

— Смотрите-ка, ожила! — Эмер воскликнула это так громко, что несколько голов повернулись в их сторону. — Я видела, как она шевельнулась! Может, она и разговаривать умеет?

— Прекрати, — взволнованно прошептала Ребекка. — И так уже все на нас уставились.

— А почему бы и нет? — После представления Эмер была прямо-таки навеселе, словно отведала доброго вина. — На такие титьки, как у меня, засмотришься. Да и твои, кстати, тоже очень ничего!

— Замолчи! — Ребекка рассмеялась.

— Ну а как тебе показалось представление? — несколько отрезвев, поинтересовалась Эмер.

— Сама не знаю.

— Ночью все кошки серы? — Эмер пожала плечами.

— Я… — начала было Ребекка, но тут же замолчала, поняв, что внимание подруги уже переключилось на нечто другое: в сопровождении еще одного юноши к ним приближался Айвен.

— Привет, Эмер. Как, понравилось?

Очень, — похвалила она, глаза у нее по-прежнему сияли.

— Анни, а это Лаваль, — представил друга Айвен.

На лице Лаваля еще поблескивали капли воды, чувствовалось, что он только что смыл театральный грим; на вид он был всего на год-другой старше самой Ребекки. Улыбнувшись, он самым изысканным образом поклонился.

— Мы будем крайне польщены, милые дамы, — без запинки отчеканил Айвен, — если вы соблаговолите проследовать с нами в увеселительное заведение.

— С удовольствием, — улыбнулась Эмер.

— Нет, — отрезала Ребекка.

— Ну, пойдем же, — взмолилась Эмер. — Еще совсем рано.

— Я не могу… Мне надо…

Резко развернувшись, Ребекка бросилась прочь, полы темного плаща хлестали ее по ногам, пока она продиралась сквозь толпы ярмарочных зевак.

— Прошу прощения, — обескураженно разведя руками, извинилась перед молодыми людьми Эмер. — Я ведь говорила вам, что она самую малость простовата.

И она бросилась вдогонку за подругой. Разочарованные молодые актеры сперва было припустили следом, но затем переглянулись, пожали плечами и отправились на поиски других приключений.

А Эмер, в конце концов, догнала Ребекку и подстроилась ей в ногу. Они уже вышли за пределы ярмарки и очутились на безлюдных улицах Крайнего Поля.

— Я тебя просто не понимаю, — возмущалась Эмер. — Сперва цепляешься за меня так, словно тебя пришили, потом мчишься сломя голову потолковать с какой-то гадалкой. Потом опять затихаешь и тут же опять бросаешься в бегство!

— Это была не гадалка, — проговорила Ребекка.

— А кто же?

— Прядущая Сновидения.

— Чего-чего?

Ребекка принялась объяснять, как могла, слова хлынули безудержным потоком, и она не умолкала до самого возвращения домой. Эмер слушала, озадаченно и явно недоверчиво. Она и впрямь не знала, чему верить, а внезапное окончание столь увлекательно начавшегося вечера заставило ее ощутить одиночество и досаду.

Они вошли в замок, не обращая внимания на то, что кто-нибудь может заметить их возвращение, и, едва очутившись во внутреннем дворе, разошлись каждая своей дорогой. Прощание прошло на повышенных тонах, и они наговорили друг другу глупых и обидных слов, понимая, что каждой из них придется позднее раскаяться в сказанном.

— Единственное, чего мне хочется, — как следует выспаться, — на прощанье произнесла Ребекка, прежде чем удалиться к себе в покои.

Но заснуть ей не удалось еще долго, а когда она все-таки погрузилась в дремоту, ей не приснилось ничего, что она запомнила бы, — ничего такого, из чего можно было бы свить пряжу сновидений. Проснулась она подавленной и усталой.

Ближе к полудню Ребекка поднялась на вершину Западной башни, чувствуя себя еще более растерянной, чем раньше, и дрожа под порывами сырого северного ветра. Она видела, как на северо-восток укатывают из города ярмарочные фургоны, буйство красок и многолюдье артистов сливалось на таком расстоянии в одно почти неразличимое пятно.

Тут она услышала, что по винтовой лестнице наверх карабкается еще кто-то, и поняла, что сейчас ей составит компанию Эмер. Пара мгновений прошла в настороженном молчании.

— Мне жаль, что я все это наговорила прошлой ночью, — первой решилась Эмер.

— Я тоже раскаиваюсь, — вяло произнесла Ребекка. — Не думаю, что из моих объяснений можно было что-то понять, и уж наверняка они показались тебе очень странными. Сейчас я и сама не знаю, верю ли я в то, что произошло.

Воспоминания о событиях вечера и ночи самым милосердным образом уже начали приобретать налет некоторой нереальности, начали казаться настоящим сновидением.

— И мне жаль, что я испортила тебе вечер.

— Ай, да брось ты, пустое, — философски отозвалась Эмер, глядя вниз на удаляющийся караван ярмарки.

— А ведь замечательно было бы, наверное, вести такую жизнь, как они, — мечтательно проговорила Ребекка. — Вечно на колесах, вечно видишь что-нибудь новое.

— Само собой, замечательно, — подтвердила Эмер. — Да и как можно сравнивать хорошую сухую комнату с удобной кроватью и служанкой за дверью, с ночлегом в грязи на циновке, подложенной под тележное колесо?

Сарказм этих слов был смягчен любовью к подруге и пониманием того, что Ребекка просто втайне желает избавиться от строгих ограничений, которые накладывает на ее жизнь статус наследницы бароната.

— В жизни есть и кое-что еще, кроме комфорта, — заметила Ребекка.

— В таких условиях ты бы не протянула и недели, — фыркнула Эмер. — Половина тамошнего люда — самые настоящие бандиты, хотя должна признать, мужчины среди них попадаются интересные.

Девушки с улыбкой посмотрели друг на друга.

— Они, должно быть, приняли меня за полную дурру.

— Скорее сумасшедшую, — поправила Эмер.

— А что, тебе тоже кажется, будто я сумасшедшая? — полюбопытствовала Ребекка.

— Время от времени. Расскажи-ка мне еще раз всю эту историю с пряжей и сновидениями.

Этими словами Эмер предложила заключить мир, загладив тем самым возникшую между ними трещину.

И вот Ребекка пересказала свою историю еще раз; теперь Эмер выслушала ее внимательно и не перебивая. Все эти тайны показались ей столь же загадочными, как самой дочери барона, однако она согласилась с тем, что общие принципы в изложении Санчии (и со слов Ребекки) звучат довольно здраво. В любом случае для Ребекки было большим утешением обрести хотя бы одну внимательную слушательницу.