Чтение онлайн

Барбела нервно засмеялась и посмотрела на серьезного мужа.

— Человек и этим все сказано! — Фобос хлопнул кулаком по столу.

Стало мучительно больно, сердце у Реи сжалось. Бесполезно настаивать на своем, уговаривать отца и мать послушать ее — отказаться от этой затеи. Но выйти замуж за такого как Орф, который не внешне, не по характеру ее не устраивал, она не могла смириться. Развернувшись, молча, Рея вышла из кабинета, притворившись, что не слышит просьб матери — вернуться и дослушать их с отцом до конца. Забежав в слезах в свою комнату и заперев дверь на ключ, она взяла перо, чистый лист бумаги, присела за стол и в спешке принялась писать письмо Титании, ей нужно было с кем-то поделиться своими чувствами:

«Дорогая Титания! У меня беда. Нет больше радости и счастья в моем сердце — оно разбито вдребезги. Я уничтожена своими родителями. Никогда не думала, даже представить себе не могла, что меня когда-нибудь может постичь печальная судьба твоей сестры — Анны. Но Анне повезло, теперь я ее понимаю… Мне тяжело говорить об этом, но я хочу, ХОЧУ!!! Чтобы и мой нареченный жених, не любимый и не желанный мною, однажды, желательно до свадьбы, сгинул, исчез раз и навсегда!

Анне удивительно повезло. Кернунноса пронзила стрела и теперь, она свободна, может любить и быть любимой тем, кто ей нужен, кем она желанна, кто ей принесет истинное счастье…» — Рея испытывая стыд и призрение к себе самой, за написанные жестокие слова, хотела было уже зачеркнуть последнее предложение, но передумала и продолжила, — «Подруга ты должна знать, что я сейчас испытываю, какую душевную боль, поэтому я буду откровенна с тобой, как всегда. Мне не все равно, что ты после этого будешь думать обо мне, но я напишу тебе все как есть. Мне, несомненно, стыдно о том, что я желаю смерти Орфу. Да! Орф по решению моих родителей — мой будущий муж! Не знаю, помнишь ли ты его? Знаешь ли, как знаю его я? Но будь уверена, он не тот, кто мне нужен! Один его внешний вид ввергает меня в ужас, тоску…

Как иначе мне спастись от несчастливого своего будущего?! Сможешь ли ты — любимая, лучшая подружка, дать мне на этот вопрос спасительный ответ? Я в печали… Я люблю Владислава… Люблю его так сильно, что не вижу смысла жить без него! Жить и создавать семью с Орфом? Никогда этому не бывать! Почему мой родители не могут понять, что милый Владислав однажды станет советникам?! Ты, конечно, можешь сейчас смеяться Титания, но я это знаю точно: он будет советником! Мне недавно приснился сон: Владислав стоит у подножья трона, облаченный в шкуру черного волка, в одной руке он держит трость Ваалберита, а в другой крепко сжимает меч, а взгляд его устремлен на императора, на коленях которого лежит Горгон. Иначе это виденье, я толковать не могу! Владислав обязательно, в скором времени, заимеет должность советника империи!

Когда я в первый раз увидела этого парнишку, еще совсем ребенком, такого умного, доброго — он сразу же произвел на меня впечатление. Тогда я его еще не любила, мне он просто был интересен: как по сущности своей человек, как подручный Ваалберита. Но год за годом шел и вот, когда я вновь увидела Владислава в позапрошлом году на ежегодном празднике, посвященном давней коронации императора, его взгляд пронзил мне душу. Я потеряла себя! Подруга, знаю, ты уже не впервые слышишь эту историю от меня. Но от воспоминаний мне становится теплее и легче. И, Титания, помнишь наш тот разговор в день похорон Кернунноса? Так вот, я оказывается была права, хоть и верила больше в твои слова, он — всего лишь человек и не важно, что еще и помощник советника. Даже если бы я с самого начала призналась отцу, что люблю Владислава — это бы ничего не изменило! Теперь я и не вижу смысла признаваться в любви Владиславу! Интересно испытывает ли он ко мне какие-либо чувства? Надеюсь, ты меня поймешь?». — Рея писала на эмоциях, но стараясь оставаться адекватной. Она прикрепила письмо к лапке почтовой птицы и послала ее к Титании.

По дороге в деревню, Оберона искупалась в реке, смыв с себя всю чужую кровь и прилипшую грязь. Распутала слипшиеся волосы и привела в порядок свою одежду. Во рту остался сладковатый, противный привкус крови, хоть она и зажевала, немало, лесной мятной травы. Перед глазами стояла картина: как она насмерть загрызает одного за другим стражников, как кровь льется рекой, как кишки вылезают с их теплых, ещё неостывших тел, как некоторые из них медленно умирая, не желая принимать настигшую их смерть, молят о пощаде и помощи. Словно все чувства в ней умерли в эту ночь: не осталось ни страха, ни жалости, ни обиды, ни вины… Но это ее не расстраивало. Зло поселилось в ее душе, оно не переставая твердило, как правильно и смело она поступила во благо людей…

«Нужно спешить, скоро рассвет!» — напомнила себе Оберона, посмотрев на восток. Из-за горизонта уже появлялись первые солнечные лучи. С каждой минутой становилось все светлее и светлее. «Новый день, — сказала она громко вслух, — встречай новую меня!».

Карета с гербом земель скал, на котором изображена голова вампала с цепью в зубах, въехала в Астарот и остановилась у дворца.

У дверей дворца Владислава встретил Ксафан и проводил к Ваалбериту, который в данный момент одиноко прогуливался в саду и размышлял над полученным еще вчера вечером отчетом от Оливьера. В письме Оливьер рассказал весь ужас, который он якобы испытал, когда пришел на место, где содержалась под стражей захваченная в плен собака: «Повсюду в лужах собственной крови лежали разорванные тела воинов, у некоторых из них прямо на землю из тел вываливались кишки, у некоторых отгрызены конечности. Когда мы прибыли на место, собаки уже не было, живых свидетелей, конечно же, не осталось, но по кровавым следам лап оставленных ею повсюду, в том числе и на телах своих жертв, я смог определить, что следы принадлежат курше. Как всем известно, курши обитают только на песчаных землях империи. Тогда я сделал вывод, что собака никак иначе — сильный ликантроп! Она, каким-то образом, сменила один облик на другой…». — Еще Оливьер настойчиво убеждал Ваалберита передать императору, что обязательно найдет эту тварь и живой притащит в Астарот.

Ваалберит уже заждался своего помощника. Он жаждал услышать лично от Владислава подробности его приключений, включая то, каким образом удалось сбежать собаке.

— И что теперь прикажешь мне говорить императору, когда он меня вызовет к себе?! — недовольно прошипел Ваалберит и раскашлялся.

— Мне очень жаль! — Владислав машинально отвел глаза. — Собака оказалась не простой, скорее всего, она — ликантроп, — Владиславстарался выглядеть опечаленным и покорным.

Ваалберит злобно хмыкнул.

— Твои щенячьи глаза не изменят тот факт, что ты упустил зверя, который вполне возможно — играет немало важную роль в противостоянии людей и демонов!

— Я виноват! Прикажите мне, и я немедля начну поиски этой твари.

— Начнешь, несомненно! — гаркнул Ваалберит. — После того как я поговорю с императором. Скоро Велиал освободится от дел, и вызовет меня! Я, постараюсь, уговорить его тебя простить! Неуч-то у этого тупорылого Оливьера не было цепей покрепче?!! — он плюнул в сторону. — Да и не один из демонов не способен принять облик из зверя в другого зверя! Оливьер трус! Навыдумывал немыслимого. Высшая ликантропия — миф! У него даже свидетелей нет по этому поводу!

Ваалберит согнулся, стал задыхаться и громко закашлял.

— Что с вами?! — проявил беспокойство Владислав, придерживая его за спину.

— Топай отсюда!!! — недовольно в ответ сказал Ваалберит и оттолкнул Владислава.

Владислав устроило это предложение, лучше уйти и не злить своего господина.

— И не смей сейчас покидать дворец!!! — вдогонку Владиславу выкрикнул Ваалберит.

Через пару часов встреча состоялась, но Велиал пожелала видеть только Владислава, и не пригласил присутствовать на этом разговоре Ваалберита. Конечно, Ваалберит удивился и возмутился, но приказ — есть приказ, остается смиренно ожидать известий за дверью. Ворча и бурча себе под нос, он медленно передвигался из стороны в сторону, стуча об каменный пол тростью и, изредка поглядывал то на закрытую дверь тронного зала, то на стражников, следящих за тем, чтобы беседу императора с Владиславом никто не побеспокоил.

Перед тем как войти в тронный зал, Владислав убедился в том, что в кармане его кафтана лежит камень подаренный Шейлой. Он незаметно его подержал в потной от нервов ладони, закрыл глаза, сделал пару успокоительных вдохов и выдохов, а затем открыл дверь. Подходя к подножью трона, на котором гордо восседал Велиал, у Владислава замирало сердце. Он боялся и опасался тех вопросов, которые может задать император, ему казалось, что он будет раскрыт. Напрасно. Представ перед императором, смело заглянув в его величественные глаза, страх тут же отступил. Владислав старался держаться уверенно, быть убедительнее. Он смог поверить в свою ложь так, что забыл о том, кто перед ним, кто его слушает, кому сейчас в глаза он смотрит. В итоге, император услышал все то же самое, что слышал ранее от Ваалберита. Но императора больше интересовала история с собакой.

— Собака, несомненно, заодно с людьми! Она помогла мне скрыться от погони в лесу, после чего яростно начала уговаривать меня перейти на сторону людей, предать империю и свергнуть вас, мой император! Я воспользовался хитростью и обманул собаку, искренне не желая того, согласился на ее предложение. Тогда она привела меня в Оливьер. Поначалу я боялся, ведь я — обычный, трусливый человек, но понимал, что срочно нужно что-то предпринять, иначе, этот зверь, совсем обнаглеет! Я рассказал все как есть уважаемому Оливьеру и мы вместе с ним разработали план по ее захвату. В результате, мы ее поймали, но она в ту же ночь жестко расправившись с десятью умелыми воинами, сбежала. Думаю, что рано или поздно она мне явится вновь, чтобы отомстить, но ждать этого не следует, необходимо немедля изловить этого ликантропа!!! Да, я считаю, что собака — ликантроп, демон и возможно, под обликом зверя скрывает свою принадлежность к знатному обществу, — Владислав говорил эмоционально и выразительно.