Чтение онлайн

Шагающие танки, благодаря которым армия химер все еще не была разбита, вместе с частью чешуйчатых монстров попытались перебраться на противоположный берег реки, к берегу которой их прижали минотавры и "железные гвардейцы", но на противоположной стороне преграды обнаружились новые трехколесные самоходки, на этот раз оснащенные более привычным оружием, (мелкокалиберными пушками и металлическими щитами).

Окончательный разгром этой группировки оставался вопросом времени, что впрочем не позволяло расслабиться, так как враг все еще пытался организовать прорыв через кольцо окружения.

А тем временем, у зоны ранее являвшейся местом обитания одной из общин земных пони, где те выращивали продукты для внутреннего рынка Народной Федерации, а ныне представляющей из себя изрытую воронками взрывов голую пустошь, постепенно скапливалось все больше войск. Кроме колесных танков, орудийных платформ и грузовиков с припасами, здесь находились тысячи "железных гвардейцев" вооруженных огнеметами, а в рассветных небесах летали дирижабли, поливающие мертвую территорию химикатами убивающими даже сильных химер.

Сажать что-либо живое в этом месте, после столь качественной обработки будет нельзя еще много лет, но "маршала" командующего данной операцией, плодородие почвы заботило мало.

Наконец, когда распыление отравы завершилось, отряды состоящие каждый из двух пятерок огнеметчиков и пулеметчиков, выдвинулись к муравейнику находящемуся в середине круга радиусом в двадцать пять километров.

Любое подозрительное шевеление вызывало на себя залпы из ручных орудий, струи жидкого пламени и взрывы гранат. Механические солдаты старались не пропустить ни единой норки, в которой могли спрятаться прожорливые муравьи.

В один момент, когда отряды механических воинов преодолели половину пути до горы из мусора, являющейся огромным муравейником, из-под земли полезли насекомые, размеры которых колебались от нескольких сантиметров до полуметра. Все они в едином порыве накинулись на двуногих противников, стараясь разорвать лапками или разгрызть желваками.

На побережье же непрерывно бушевал шторм, то слегка утихающий, то вновь набирающий силу, (с последним ему помогали зони). Обороняющиеся ожидали подкрепления из глубины материка, атакующие лишь изображали попытки прорыва, так что установившееся равновесие выглядело устойчивым и обещало продержаться еще долго. Однако, вскоре после рассвета, (красоту которого из-за скрывших небосвод туч могли оценить только обладатели крыльев), к летунам Блэксэндии прибыло подкрепление: десятки огромных морских змеев и кальмаров с щупальцами по двадцать-тридцать метров. Кроме огромных чудовищ, волны стали приносить к берегу медуз выпускающих в воздух облака едкого газа.

***

Жизель медленно и неохотно выплывала из сна, на этот раз доставившего лани искреннее удовольствие, а так же причинившего новую душевную боль. Ей привиделось, будто в гробницу, созданную для непокорной "княгини леса" ее несостоявшимся женихом, сумел пробраться представитель младшей расы, владеющий одновременно и магией жизни, и магией смерти, а так же умеющий использовать силу духа.

Во сне олениха предложила жеребцу, (в принципе не такому уж и неприятному на вид), стать его равноправной супругой, в обмен на освобождение и новое тело. Полукровка двух младших рас, который должен был радоваться столь великой чести, самым наглым образом взял время для раздумий, что одновременно вызывало недоумение, возмущение и капельку уважения.

"А еще, в моем сне вся моя раса оказалась уничтожена. Вот ведь бредовая фантазия!".

И все же, Жизель было грустно от того, что все увиденное было лишь сном: она даже согласилась бы связать свою жизнь с тем однорогим полосатым жеребцом, ради одной только возможности вновь увидеть солнце, ощутить прохладный ветер треплющий шерстку, пройтись своими ногами по свежей зеленой траве, (то что она погрузилась в изучение некромагии, вовсе не означало отсутствие любви к проявлениям жизни). Главным доказательством искренности намерений лани было то, что она добровольно согласилась на ритуал равноправного брака, после которого избранник остался бы единственным желанным партнером, а все остальные самцы в лучшем случае вызывали бы легкий интерес...

"Нет смысла жалеть о том, чего попросту не может случиться. Но этот сон я запомню и буду просматривать в те моменты, когда тоска и одиночество снова овладеют душой".

Когда-то давно "княгиня леса" была гордой, (горделивой), упрямой и непреклонной. Смерть была для нее предпочтительнее служения, а перспектива стать женой самолюбивого самца, вызывала лишь презрительную улыбку. Даже во время своего непродолжительного правления, с рогоносцами она делила ложе лишь ради укрепления своего влияния, для удовольствия же предпочитая звать в свои покои учениц.

"Еще одна ошибка: следовало заключить равноправный брак с одним из соседей и тогда... Уже не важно".

Наморщив лоб, лань прислушалась к какому-то необычному звуку.

Тук-тук, тук-тук...

"Что это? Кто-то стучит? Неужели я снова сошла с ума?".

Сразу после своего заточения в колбе, Жизель обещала жестоко отомстить своим врагам и предателям, посмевшим сперва присягнуть ей, а затем ударить в спину. Она представляла, как своими копытцами вырвет глаза несчастному дураку, который придет к ней искать силу и знания. Ненависть была столь велика, что туманила мысли...

Шли годы, десятилетия, столетия, (возможно даже тысячелетия, все же в темной комнате без источников света и даже примитивного хронометра, течение времени отслеживать сложно). На смену злости пришло отчаяние и жалость к себе, так что олениха была бы только рада, если бы кто-нибудь предложил ей освобождение в обмен на ученичество. В какой-то момент, даже судьба стать младшей женой, или вообще бесправной наложницей, перестала казаться столь уж ужасной.

После третьего по счету сумасшествия, которое было исцелено при помощи блокировки эмоций и погружения в воспоминания о самых счастливых днях, Жизель вдруг осознала, что ее более не пугает ничто: ни вечность в заточении, ни рабство, разве что окончательная смерть по прежнему вызывала тревогу.

Тук-тук, тук-тук...

"Какой раздражающий звук. Неужели на самом деле кто-то стучится? Наверное это какое-то животное, которое не догадалось воспользоваться нормальным входом".

Время от времени олениха ощущала желание покончить со своим существованием: для этого нужно было только подвинуть свою колбу, тем самым нарушая магическую конструкцию созданную магами жизни и смерти. Однако, до настоящего момента, это желание получалось подавлять и отгонять, напоминая себе о том, что смерть - это легкий и неправильный путь.

"Сказала некромаг, черпающая силу из смерти. Лицемерно звучит".

Тук-тук, тук-тук...

Хмуро сведя бровки, Жизель распахнула глаза и застыла. Она находилась вовсе не в своей гробнице, знакомой до последней трещинки в каменной кладке, а в совершенно незнакомой маленькой комнатке с белыми стенами, полом и потолком, которые густо усеивали знаки неизвестного языка, в которых при желании можно было ощутить густую и непокорную силу. От удивления лань дернулась и снова замерла, пораженная ощущениями тела, о которых за время нахождения в виде отрубленной головы успела позабыть.