Владыка Ивери
Шрифт:
Вошел гвардеец и встал у порога, ожидая указаний.
– Позовите прислугу, пусть нам сделают орденский чай. В больших кружках. Мы тут надолго.
Порозовев чуть, Ролли сказала тихо:
– И что мы тут будем с тобой долго делать после этого чая?
Я покачал головой и заявил:
– Не то, что ты подумала. Мы будем с тобой изучать основы принятия политических решений. И первое правило, которое ты запомнишь навсегда, – это не спешить. Вот захотела ты принять немедленное решение – пойди вымой руки. Пока моешь, авось тебя отпустит глупость и придет верная мысль. А лучше послушай умных людей, что они скажут. Я не говорю о священниках Ордена. Заведи себе советников из всех областей общественной жизни. Промышленных спецов и менеджеров можешь не заводить. Я тебе никогда экономику не отдам. А то ты еще и правда на войну денег накопишь…
Уже поздним вечером, когда разговор с Ролли выветрился из головы, я, взяв листок бумаги и карандаш, стал набрасывать план реализации идеи, подкинутой мне Игорем. Вопрос с дикарями Запада, несомненно, требовал решения. И не для успокоения озадаченной Ролли, а в силу вполне объективных причин. Вся юго-западная часть материка была нам не то что не подконтрольна, но даже практически нами не изучена. Подробные карты, сделанные аппаратурой с орбиты, позволяли знать даже глубину ручьев и оврагов, но не давали ни малейшего понятия, какие руды и на какой глубине там залегают. То, что аппаратура фиксировала на поверхности, было интересно, но не более. А вот подозрение, что в районе хребта без названия, который вспорол собой гигантскую зеленую кляксу на поверхности материка, могут залегать близко к поверхности редкоземельные металлы, заставляло меня подумывать о том, что надо прибирать к рукам и этот участок суши.
Я называю подозрением предположение залежей. А вот, к примеру, геолог в эскадре нисколько не сомневался, что в джунглях можно будет встретить и достаточно богатые залежи даже тяжелых металлов. Мне пару раз удавалось с ним поговорить, и тот щедро делился известными ему данными. В свое время геолог даже передавал мне карту с разведанными им месторождениями и приблизительной оценкой их объемов, и я в благодарность снабдил его и весь научный коллектив эскадры нашим эксклюзивом – чаем с дурманящим эффектом. Снабдил и только потом подумал, что такие действия легко могли быть расценены адмиралом как саботаж работы научной группы. После того чая много не наработаешь.
Если получить беспрепятственный доступ к джунглям и горам Запада, то можно было бы в шутку поспорить, а ту ли планету Прометеем назвали. Как известно, на Прометее в большом количестве добывались лантаноиды – редкоземельные элементы, среди которых был и прометий. А лантаноиды в силу их природных характеристик и свойств, что они придавали стали, были мне нужны позарез.
План, вырисовывающийся на листке, был настолько сомнительным и зависел от стольких «если», что я только покривился критично, еще раз пробежав его глазами. Оставив в покое идею покорения Запада столь неоднозначными методами, я сжег в камине листок и направился к себе. Утро вечера мудренее, как говорили мои русские предки.
Глава 8. Алекс
Пять месяцев счастья. Счастья с горчинкой страха за наше будущее. Мы каждый день вели себя так, словно завтра нас уже будут задерживать и брать на абордаж десантники. Развлекались, опустошали мой пополненный на Багрянце бар, много говорили. Не только и не столько о политике, сколько о людях. Совсем старались не касаться ее связи с мятежниками. Только один раз Катя сказала, что террор – это просто оружие, после чего мы на три часа сорвались в не очень приятный для меня спор. Я ей на пальцах, как сам считал, объяснил, что если террор – оружие, то оружие умалишенных. На что она, тоже не особо церемонясь в выражениях, объяснила, что Корона и вообще земное сообщество, не стесняясь, применяют методы террора по отношению к неугодным политикам или целым группам людей, которые ищут спасения в бегстве с планет. Рассказала, как подрывали в глубоком космосе корабли с эмигрантами, бегущими в неизвестном направлении. Как сбрасывали на спрятанные в лесах Георга Шестого поселения распыленные радиоактивные вещества. Мол, схватят лучевую болезнь – мигом прибегут обратно в города, подконтрольные властям. Она подробно описала случай, когда яхту одного из политиков, содействовавшего восставшим, за неимением доказательств его открытой причастности к мятежам просто втихаря уничтожили, оставив после таможенного досмотра на ее борту мину. Катя рассказала, как потом повстанцы нашли и допросили одного из участников того теракта. Но разве людям докажешь, что Корона и прочие ведут себя не лучше самих повстанцев…
Но, наверное, это был единственный случай такого вот неприятного разговора. В остальном мы разговаривали о людях. О тех, кто остался на Земле. О тех, кто никогда, наверное, кроме детства, не мечтал подняться в космос. О тех, для кого дом и семья были настолько важны, что они боялись помыслить оставить их ради сомнительной романтики многолетних перелетов. Пытались мы говорить и о нас. И она, и я с трудом представляли, как сложится все там на Ивери. Боялись касаться мысли, что нам придется расстаться на планете. Что ей предстоит довольно длительная работа в Эскадре. Я успокаивал себя тем, что мне тоже надолго придется застрять на Ивери. Что у меня будет время и бывать с ней, и работать.
Она не говорила о своем отношении ко мне. Но я видел это в ее глазах и слышал в ее словах. А уж я своих чувств, даже если бы захотел, не смог бы скрыть. Личность откровенно потешалась надо мной в те редкие минуты, когда я садился за аппаратуру. Причем тонкий цинизм корабля мне был даже интересен. Где он его нахватался?
– Позвольте дать вам отдохнуть, вы так утомились за ночь…
– Ах, ваше эмоциональное состояние не позволит вам в полноте оценить ситуацию. Прошу вас, займитесь тем, что у вас так хорошо в последнее время получается…
– Простите, но ваша система личного контроля говорит мне, что вы не готовы к введению данных и ручному управлению полетом.
И все в таком же духе.
Услышавшая однажды эти речи, Катя сначала удивилась, а потом долго и искренне смеялась, повторяя «диагнозы», что мне «выписала» Личность. Я тоже смеялся. И даже не злился на подозрительно своевольный мозг корабля. Но однажды я все-таки втихаря оттестировал его для успокоения совести. Личность была исправна. Это наводило на мысль, что я правда забываюсь… Но я ничего не мог с собой поделать. Это было просто счастьем – просыпаться с ней в одной постели. Прижимать ее к себе. Наслаждаться запахом ее волос. Смотреть в только проснувшиеся глаза и видеть ее почти счастливую улыбку. «Почти» – в глубине ее глаз я все так же видел беспокойство. Кажется, за меня.
На шестом месяце отлета с Багрянца появилась Иверь. Она как рок зависла над нашими головами, предвещая скорое расставание. И хотя я не собирался отпускать Катю от себя, она меня уговаривала:
– Тебе нельзя. Это очень опасно. И… если мы будем вдвоем, нас точно быстро найдут и арестуют. Одна – я просто девушка из службы «спецобслуживания», а с тобой я становлюсь непонятно кем. Пойми, я должна выполнить свои дела. Мне помогут друзья. Я все быстро сделаю, и мне помогут уйти. Я тебя найду и присоединюсь. А ты пока подыщешь безопасное место, где мы могли бы потом спрятаться. Хорошо?
– Ты будешь девушкой из «спецобслуживания»? – возмутился я.
– Ну, только на бумаге. Так мне будет легче встретиться со своими товарищами, – уверяла она меня тогда.
Я так и не понял, как она меня уговорила. Да и не уговаривала она меня, просто констатировала свои желания и решения так, что спорить было бесполезно. Когда мы пристали к сторожевику для проверки документов и грузов, я уже знал, что мне придется с ней расстаться, хочу я того или нет.
Офицер и несколько бойцов прошли к нам на корабль и уже при входе попросили нас предъявить наши документы. Я отдал свои удостоверения и личную карту, в которой было, кажется, обо мне все. Чуть ли не до какого года писался в постель. Офицер присел в кают-компании, развернул комплекс проверки Личности. Подсоединился дистанционно к компьютеру сторожевика и ввел в сканер мои документы и карту.
– Ваши полетные карты, пожалуйста, – сказал он, не отрываясь от экрана.
Я скомандовал Личности передать офицеру данные. Видя, как Личность перекачивает карты на компьютер сторожевика, офицер потребовал:
– Лицензию на Личность.
Пришлось, пожав плечами, искать документы на программное обеспечение. Первый раз за все время моих полетов у меня спрашивали эту дурацкую лицензию.
Офицер удовлетворился документами на программу и попросил меня дать доступ к информации Личности. Я, скрежеща зубами, приказал выдать доступ. Надо отдать должное офицеру: нашу любовь он прокручивал быстро, не особо задерживаясь на этих сценах. Мне кажется, на его лице вообще ничего не отобразилось. А, зная своих бывших сослуживцев, я мог спорить, что они бы не удержались от язвительных шуток. Офицер был профи. Он за час выкачал все, что его интересовало, из мозгов Личности, оставив нетронутыми записи интимные. В какой-то мере я был ему даже благодарен.