Чтение онлайн

Я падала вглубь тьмы, возможно, на более низкий уровень Ада. Это ли имел в виду нож, говоря о побеге? Я не покину Ад, но сбегу от Владыки Костей.

Я зажмурила глаза, желая упасть быстрее. Я хотела, чтобы все это закончилось.

Руки были жадными, их холодная и влажная кожа гладила мою, оставляя множество мурашек после прикосновения. Чем глубже я падала, тем жестче становились руки.

Они тянули одежду, срывая ткань с моего тела.

Раздевая меня.

Они срывали с меня не только одежду.

Мой мобильный телефон выпал из кармана и упал вниз. Я ждала, когда он ударится о землю, но ничего не услышала.

Я рыдала от мысли о том, что это может продлиться вечно.

Мне удалось схватить нож, прежде чем они сорвали с меня остатки одежды, но лезвие было бесполезным, даже когда я сумела ранить некоторые руки. Эти руки уже были мертвы. В отличие от меня, они не чувствовали боли.

Я никогда не забуду этот момент. Это сокрушительное и всепоглощающее одиночество. Осознание того, что никто не придет меня спасти. Прикосновения бесчисленных холодных мертвых пальцев, сжимающих мои запястья и лодыжки, раздвигающих мои ноги, скользящих по внутренней стороне бедер. Они щипали мои соски и дергали за волосы. Тянули меня, пока я не поняла, что могу разорваться пополам. Из моего горла вырвался крик, когда ладонь погладила мое лоно. Я попыталась вырваться, но не могла и пошевелиться. Две дюжины рук держали меня, пока толстый палец входил внутрь.

— Нет! Стой!

Руки яростно начали тянуть мои конечности. Мышцы кричали от напряжения, оно стало таким сильным, что казалось, кожа вот-вот лопнет.

— Ты солгала! — крикнула я женскому голосу в ноже, который все еще сжимала в кулаке. — Ты сказала, что это путь к свободе!

— Смерть — единственный выход. Он может вернуть тебя. А может и нет. Если надоешь ему… По крайней мере, он оставит тебя гнить в покое.

Я почувствовала себя полной дурой. Я и вправду поверила, что чертов нож для писем поможет мне.

Теперь мне предстояло расплатиться за эту отчаянную ошибку.

Я действительно попала в Ад.

Сознание помутилось, разум начал отключаться, и тьма, будто приглашая, манила меня в небытие. Я не сопротивлялась. Меня затянуло в полубессознательное состояние, с едва уловимым ощущением, будто мое тело поднимают обратно, вверх по этой дыре.

Я открыла глаза и успела поднять голову как раз в тот момент, когда над самым краем навис Владыка Костей. Он потянулся ко мне. Через мгновение его когти впились в кожу головы, и он рывком вытащил меня за волосы.

— Отпусти! — прохрипела я сквозь стиснутые зубы. К моему удивлению, он послушался и отпустил. Я рухнула на колени у края дыры и впервые смогла осмотреться по сторонам.

Стену напротив покрывали тюремные камеры, каждая из которых была набита гниющими телами. Из-за ржавых прутьев они тянули ко мне руки, стонали и пытались схватить.

— Чего они хотят? — всхлипнула я. — Почему они не оставят меня в покое?

Владыка Костей возвышался надо мной, его подавляющее присутствие вытесняло из воздуха все тепло и кислород.

— У тебя есть то, чего нет у них, — произнес он. — Бьющееся сердце. Теплая, совершенная плоть.

Сотни глаз следили за мной, но я ощущала только его взгляд, прожигающий мою обнаженную кожу, будто клеймо.

— Они жаждут твоей крови. Твоих розовых щек. Твоих мягких губ. Они хотят тебя, — сказал он хриплым голосом. И мне показалось, что он говорит не о них.

Я вскинула голову и с вызовом посмотрела ему в глаза сквозь пряди спутанных черных волос.

— Почему? Зачем тебе держать это в своем доме? — Мой голос дрожал, в нем смешались ужас и ярость.

— Это едва ли мой дом, — прорычал костяной монстр. — Ты забрела в самую мрачную часть моих подземелий — туда, где гниют самые недостойные души под моей опекой.

— Тогда зачем ты спас меня? Почему не оставил в этой дыре умирать?

— О, нет, маленькая воровка. Эти души недостойны моего внимания. А вот ты? Ты получишь гораздо больше меня, чем все эти жалкие души вместе взятые. Ты получишь меня всего, как своего личного властелина страданий.

— Почему это происходит со мной?

— Ты еще не поняла, маленькая воровка? Это чистилище. Когда ты крадешься по теням, тебя рано или поздно съедят монстры, что в них скрываются.

— Съедят? Ты имеешь в виду нападут.

Его глаза вспыхнули жаром, свет в них разгорелся ярче, и я почувствовала этот огонь, когда его взгляд скользнул вниз по моему телу, остановившись на бедрах. Синяки, оставленные руками, начинали проявляться.

— Что они с тобой сделали?

Комок подступил к горлу от мрачных ноток в его голосе. Когда я не ответила, он резко наклонился, схватил меня за плечи и встряхнул. Его прикосновение пронзило мои вены, как жидкий огонь.

— Они вошли в тебя? — пламя в его глазницах сверкнуло злобой, а его глубокий, адский рык заставил трупы отпрянуть вглубь своих камер. — Они тронули то, что принадлежит мне?

Глава 7

Белиал

Нечестивые, греховные звуки вырывались из моего горла, когда я произносил цепочку заклинаний темной магии. Черная месса — заклинание казни, которое заставит каждую недостойную душу здесь погибнуть за считанные секунды.

Я гордился тем, что был лучше своих братьев, но, может быть, я вовсе не был лучше. Если при виде нескольких синяков, я уничтожаю десятки душ, словно их вообще никогда не существовало. Мне было все равно.

Единственная душа, которая имела значение во всем этом забытом Богом подземелье, была ее.

Трупы вокруг нас падали на пол, как отравленные мухи. Глаза воровки расширились, когда она наблюдала, как они умирают, затем она заглянула в темницу и увидела, что конечности были вялыми и неподвижными.

— Что с ними случилось?

— Я вынес им их последний Суд. Они давно его ждали.

Ее взгляд скользнул ко мне, макияж черными каплями стекал по щекам.

Она плакала.

Черт побери. Вид ее пухлых щек, покрытых слезами, вызывал во мне мрачные чувства, но я ненавидел осознание того, что не я был их причиной.

— За что ты их убил? — спросила она, в ее голосе звучало недоверие.

— Они посмели прикоснуться к тебе. Осквернили тебя, — прорычал я сквозь стиснутые многочисленные зубы. — Так же, как я заставлю тебя страдать за осквернение моей Катрин, я заставлю страдать всех и вся, кто посмел осквернить тебя. Я защищаю тех, кто принадлежит мне.

— Катрин… Это женщина с портрета, верно? Ты был влюблен в нее. Вот почему я наказана. Потому что взяла ее ожерелье?

Услышав ее слова, мной овладел безумный гнев. Неужели она действительно преуменьшала свои преступления?