Чтение онлайн

Первоначально в МВД Осетии мне поручили обслуживание линии борьбы со скотокрадством. Со злорадством напомнили о моей справке по изъятию в 1971г. лошадей в с.Али-Юрт. Тщательно изучив состояние оперативной обстановки на закрепленной линии обслуживания я составил и доложил руководству объективную справку о существенных недостатках в предупреждении и раскрытии краж скота. Отметил в частности что 65% состоящих на учете скотокрадов являются жителями не Северо-Осетинской, а Чечено-Ингушской республики, хотя по 560 зарегистрированных за 5 лет краж скота только 12 похитителей являлись жителями соседней республики. Согласившись с выводами и предложениями по справке министр Комиссаров В.С. назначил меня оперуполномоченным отдела МВД и откомандировал для временного исполнения обязанностей заместителя начальника по оперативной работе Правобережного РОВД. Молодой начальник отдела, Бадтиев Феликс Васильевич (в последствии начальник ОБХСС МВД), воспринял меня доброжелательно, пообещал оказывать поддержку и предоставил свободу действий. Общими усилиями мы в течение 4-го квартала 1984 г. добились улучшения раскрываемости на 12 % и сумели вывести отдел из числа отстающих.

В феврале 1985 г. Комиссарова Вячеслава Сергеевича перевели заместителем начальника управления уголовного розыска МВД СССР (позже 1й заместитель министра внутренних дел РСФСР). Перед отъездом он позвонил мне и сообщил о назначении на должность начальника отделения ОУР МВД по борьбе с преступлениями против личности. Начальник отдела Быковский Василий Павлович и его заместитель Зангиев Марат Закаряевич (позднее 1й заместитель министра внутренних дел республики) были добросовестными руководителями, целиком отдавались работе, стремились к повышению служебной и исполнительской дисциплины. Они уважительно отнеслись к моей служебной деятельности. Оказывали поддержку, не стеснялись советоваться. В то время МВД СССР положило начало озабоченности проблемами распространения организованной преступности, требовало поиска новых способов борьбы с нею. Хотя этим должны были заниматься все отделы и службы министерства, однако организация этой работы и ее координация были дополнительно возложены на возглавляемое мною отделение, которому одновременно подчинили и аналитическую группу. Хорошо относился ко мне и сменивший Комиссарова В.С. новый министр Мацокин Александр Дмитриевич.

Проявлявшееся ко мне уважение, естественно, вызывала зависть отдельных сотрудников и я чуть не стал жертвой их интриг. Так, работавший до меня начальником отделения по борьбе с преступлениями против личности Химелонов Вячеслав был в 1985 г. командирован для оперативной отработки содержащегося в местах лишения свободы чеченца Анзорова, который до ареста проживал в г. Орджоникидзе. Возвратившись Химелонов доложил Быковскому, Мацокину и прибывшему в командировку Комиссарову о моем знакомстве с Анзоровым. Для подтверждения представил сделанную им выписку агентурного сообщения. Согласно этой фальшивки, вызванный агентом на откровенность, Анзоров сообщил: «ряд преступлений совершил в г. Орджоникидзе, находясь под покровительством начальника отдела по борьбе с убийствами Дахкильгова Муссы». Прочтя эту выписку Комиссаров выразил сожаление о моем поспешном выдвижении, однако Быковский успокоил его разъяснением, что Анзоров был арестован еще в октябре 1984 г. когда отделение по борьбе с преступлениями против личности возглавлял не Дахкильгов, а Химелонов, Дахкильгов же был назначен на эту должность через 4 месяца после ареста Анзорова. Это убедило их в недостоверности представленных Химелоновым сведений.

В 1986 г. министра внутренних дел ЧИАССР Миценко и его заместителя по кадрам Вихлянцева изобличили в злоупотреблениях, выразившихся в списании крупных сумм на ремонт их квартир, не состоящих на балансе МВД. По этому факту выступила центральная газета, весь тираж которой был скуплен в Союзпечати республики приближенными к Миценко сотрудниками МВД. Эта акция также была освещена средствами массовой информации. В результате были отправлены в отставку Вихлянцев и, покровительствовавший ему Дятлов. В отношении Миценко ограничились дисциплинарным и партийным взысканиями.

В вязи с освобождением Дятлова от должности я обратился в управление кадров МВД СССР с рапортом о переводе в МВД ЧИАССР. По указанию руководства заместитель начальника управления кадров Нестеров оказался вынужден дать Миценко указание о предоставлении должности, одновременно направил мне сообщение об этом. Миценко предложил должность начальника спецкомендатуры Ленинского района г.Грозного полагая, что я откажусь от нее. Объяснив, что разгадал его замысел, я дал согласие. Одновременно выразил надежду на получение достойного предложения после его смещения. Через 2-3 месяца его отправили на пенсию.

Новым министром внутренних дел Чечено-Ингушетии назначили так же ростовчанина – Чернышева Павла Павловича. Внешне суровый, порывистый, резкий в движениях и поступках, жесткий в общении он оказался и высокоодаренным специалистом – управленцем. Вместе с тем, за этими показными чертами скрывались хитрость, изощренность и лукавость. В первые месяцы службы он посетил все органы внутренних дел и самостоятельные подразделения служб МВД. В каждом из них провел расширенные совещания, запугал начальников выдвижением новых кандидатур на замещение их должностей и записал замечания о нечистоплотности руководителей среднего звена. Как ни странно, но вскоре почти все опасавшиеся смещения руководители заручились его опекой. Открыто воспротивился такой кадровой политике Чернышева только один из его заместителей – Базгиев Якуб Ибрагимович (в последствии начальник управления налоговой полиции Республики Ингушетия). Его возмутила ничем не обоснованная защита Чернышевым начальника Наурского исправительно-трудового учреждения Мацаева Магомеда Ахмедовича, допустившего многочисленные нарушения режима содержания осужденных и хищений материальных ценностей. Все время совместной работы Базгиева и Чернышева сопровождалось открытым противостоянием друг другу. Базгиев Я.И. был трудоспособным, требовательным, принципиальным руководителем и кристально честным человеком. Этими качествами он заслужил уважение и поддержку коллектива, всегда находившегося на его стороне в принципиальных разногласиях с Чернышевым.

В 1989г. Базгиева Я.И. попытались спровоцировать подложив в кабинет пакет с деньгами. Обнаружив их он поручил мне заблокировать выходы из здания МВД (для вычисления провокатора и его задержания), вызвал дежурный наряд для оформления находки и тут же предъявил Чернышеву претензии в организации подлога. С этого времени министр прекратил споры с ним.

На проведенном Чернышевым первом собрании в Ленинском РОВД коллектив почти единогласно одобрил мою кандидатуру на замещение должности начальника отдела, однако министр к этой теме не возвратился. Вскоре после этого собрания меня пригласил заместитель министра внутренних дел СОАССР по кадрам Гребеньков Геннадий и передал предложение Мацокина А.Д. возглавить создаваемый в республике отдел по борьбе с организованной преступностью. Поблагодарив Мацокина и отказавшись от предложения я узнал, что он имел беседу с Чернышевым и тот якобы сообщил, что намерен предложить мне подходящую должность.

Через непродолжительное время начальник отдела по исправительным делам предложил мне, от имени руководства министерства, должность заместителя начальника по режиму и оперативной работе Наурского исправительно-трудового учреждения. Полагая, что это делается по поручению Чернышева и, думая о возможности получения другой должности при собеседовании с министром, я не стал отказываться, хотя и согласия на предложение не дал. Вместо ожидавшегося собеседования получил сообщение о состоявшемся назначении на указанную выше должность. Приступив к работе выслушал недовольство начальника по существу несогласования с ним вопроса о моем назначении. С первых же дней ощутил его скрытое воспрепятствование моим действиям и понял, что не имею права на ошибку. Разобравшись, установил полнейшее отсутствие оперативной осведомленности на режимном объекте, сложившуюся практику постоянного незаконного привлечения осужденных на сверхурочных работах в ночное время. Причем производимая при этом продукция не учитывалась, списки участников ночных смен не составлялись, а на территории промышленной зоны построено несметное количество ночлежек. Принятые мною меры по устранению этих нарушений, ужесточению режима содержания и наведению порядка в личных делах осужденных натолкнулись на откровенное противостояние с начальником учреждения, опекаемыми им авторитетами зоны и руководством военнослужащих внутренней охраны учреждения. По жалобам начальника министр дважды пытался обвинить меня в непослушании, однако оба раза вынужден был соглашаться с законностью моих действий.

В один из дней отсутствия на работе начальника учреждения, я получил оперативную информацию о готовящемся бунте осужденных и намеренном в связи с этим снятии внутренних постов охраны. Убедившись в достоверности ожидаемых событий я срочно собрал весь авторитет зоны, в их присутствии позвонил в МВД и войсковую часть, потребовав срочно прислать силы для усмирения осужденных и укрепления охраны учреждения. Затем собрал всех старост и коптерщиков, поручил им проведение с осужденными бесед о возможно тяжких последствиях бунта и целесообразности уклонения от участия в нем. Этими мерами были предотвращены ожидавшиеся массовые беспорядки. Доложив о назревавших событиях я поставил перед министром вопрос об ответственности командования войсковой части, однако не получил ожидаемой поддержки. В ходе беседы министр дал понять, что не был намерен использовать меня в службе по исправительным делам и приказ о назначении на занимаемую должность не подписывал. Осознав, что записан министром в сторонники противостоявшего ему заместителя, я немедленно подал рапорт об отставке и получил назначение на должность старшего инспектора по особым поручениям штаба МВД.

Начальник этого штаба, Дакаев Ахмед Саидович, являлся выдвиженцем первого секретаря Обкома КПСС Завгаева Доку Гапуровича и поддерживался им. Вместе с тем не злоупотреблял этими отношениями, проявлял уважительность и послушание министру, был дисциплинирован и требователен. Убедившись в моей работоспособности попытался выдвинуть на вышестоящую должность. Пока этот вопрос обсуждался, я выявил многочисленные факты укрытия преступлений в Ленинском РОВД, начальник которого, Чернявский, находился в приятельских отношениях с Чернышевым. Оскорбленный моим отказом смягчить справку по результатам проверки, министр отложил внесенное Дакаевым представление о моем выдвижении. Оно было рассмотрено сменившим Чернышева на посту министра, Алсултановым Умалтом Ахмадовичем (первым представителем коренной национальности в этой должности).

Его приход к руководству министерством и мое назначение заместителем начальника штаба совпали с набиравшим силу общественным недовольством властью. Органы внутренних дел пытались противодействовать им, однако достаточными физическими и техническими возможностями для этого не располагали.

Начатое исполкомом объединенного Конгресса чеченского народа (ОКЧН) противостояние с Верховным Советом республики развивалось при очевидном содействии высшей власти Российской Федерации.

Ее не устраивал руководитель Чечено-Ингушетии Завгаев Доку Гапурович. В 1989 г. он первый из представителей коренной национальности был избран первым секретарем Обкома КПСС. Причем сделано это было вопреки установке ЦК КПСС, высокопоставленный представитель которого привез на пленум секретаря ЦК компартии союзной республики, его же тщетно пытался провести голосованием на пост руководителя парторганизации Чечено-Ингушской республики. Недовольство центральной власти Завгаев Д.Г. вызывал и активной деятельностью по возвращению в состав республики Пригородного района СОАССР. Центральная власть полагала, что организовав смещение неугодного ей Верховного Совета Чечено-Ингушской Республики Конгресс чеченского народа ограничится выполнением поставленной задачи. На это прямо указывало вмешательство в ситуацию, особо приближенного к президенту России государственного секретаря Бурбулиса и прибывшего в республику Председателя Верховного Совета РФ Хасбулатова Р.И. Эта тройка не оценила превосходные умственные и организаторские способности Джохара Мусаевича Дудаева, его прозорливость, дальновидность и стратегию. Таким образом, именно высшая власть России оказалась причастной к созданию в г.Грозном вооруженных формирований, переделу сфер влияния, разграблению воинских частей, незаконному захвату административных зданий, бунту в следственном изоляторе. Достаточно сказать, что организатор этого бунта, а затем приближенный к Дудаеву, Лабазанов, оказался в последствии действующим подполковником Федеральной службы безопасности. Обращает на себя внимание и тот факт, что, отказавшийся по требованию Дудаева блокировать взбунтовавшийся следственный изолятор командир войсковой части – 3394 Шепилов был после этого выдвинут на должность командира бригады, а затем назначен начальником управления внутренних дел Ставропольского края. По ходатайству исполкома ОКЧН (общественная организация) министр обороны Союза ССР маршал Шапошников прикомандировал к Дудаеву действующего подполковника Советской Армии. Первое что сделал этот подполковник - сформировал под руководством Дудаева спецназ. Им же был организован захват административного здания КГБ республики. После этой акции, указанному офицеру вручили в здании министерства обороны СССР погоны полковника. Позже Дудаев присвоил ему воинское звание генерал-майор, звание было Правительством России признано законным.