Чтение онлайн

– Что произошло - то уже произошло, - с преувеличенным энтузиазмом сказала Дженис.
– Теперь все успокоится так же быстро. Смотри, Анджала, бусы! Хочешь, я попрошу господина Хью купить тебе несколько?

– Нет...
– начала было Анджала, которая теперь тоже щеголяла в одной набедренной повязке и постоянно прикрывала грудь.

Поздно, Дженис уже поравнялась с паланкином и постучала пальцем по дверке. Никто не отозвался, и девочка постучала еще раз, уже кулаком.

– Отстань от меня!
– крикнул изнутри Хью.
– Знать не желаю!

– Господин Хью?
– опешила Дженис.
– Вы на меня за что-то сердитесь?

– Что?
– Грамон в паланкине облился ромом и выглянул наружу.
– Дженис?.. Что тебе надо?

– Извините, господин Хью, я, может быть, невовремя вас побеспокоила... Анджале очень хочется купить бусы, а впереди нас как раз везут целую тележку, это ракушки с южного побережья. Очень дешевые, наверняка!

– У меня нет серебра, - нахмурился Хью, который иногда бывал злопамятен. Лоу не пускает его проведать родной дом на мысу Вуду, где, быть может, прямо в этот момент камийцы вытворяют что-нибудь с его большой семьей, а он должен давать деньги девочке, посылавшей его на смерть, чтобы спасти другую девочку, которая гналась за ним с его же мечом по Бахаму, чтобы отрубить голову.
– И вообще, ты действительно невовремя, я скверно себя чувствую.

– Но Анджала такая бедняжка, - упрямо наклонила повязанную платком головку Дженис.
– Ее брат может быть, умрет. Купите ей бусы, я вас прошу!

– Вот ей и следовало бы думать о брате, а не о бусах, - брюзгливо заметил Грамон, но все же протянул золотой.
– Вот, этого хватит, наверное, на всю тележку. Можете попросить лойнанта Лоу, чтобы он ее для вас вез.

После этого Хью решительно задернул занавеску и опять отхлебнул из кувшина. Его действительно очень беспокоили новости с северного побережья. Каждую из своих трех жен коротышка по своему любил, не говоря уже о детях. Много лет лелеемое семейное гнездышко теперь грозило оказаться полностью разоренным... А ведь такое было тихое местечко! Мыс Вуду пользовался дурной славой: когда-то один из древних камийских королей, владевших то время этим кусочком суши, утопил там семьсот семдесят семь вудуистов. Хью сомневался, чтобы кто-то их так точно сосчитал, но предание гласило именно так. Гласило оно также, что во время полнолуния колдуны выходят из моря и творят всякие гадости над всеми, до кого доберутся. Грамон лично бодрствовал на побережье несколько полнолуний подряд, прежде чем купить там дом, и мог утверждать, что более спокойной местности на острове Андро нет. Особенно его радовало то, что не только вудуисты, но и шпионы всех королевств обходили этот уголок как незаслуживающий внимания.

– Господин Хью!
– снова постучала Дженис.

– Что еще?
– Хью начал подбирать слова, чтобы объяснить этой девчонке, кто она такая.
– Тут есть еще раненые, их не стоит беспокоить, если уж тебе наплевать на меня.

– Что вы, господин Хью, разве можно так говорить?!
– вскинула брови Дженис.
– Я просто хочу показать вам, какие бусы мы купили. Вот!

– Замечательно, - Хью и не подумал брать протянутую ему разноцветную охапку.

– Вы так думаете? А мы только что говорили о вас с Анджалой.

Хью промолчал, стараясь взглядом показать Дженис, как мало для него значат эти разговоры.

– Вы ей говорили о многоженстве, - продолжила девочка, не дождавшись ответа.
– Вы считаете, что в этом нет ничего особенного.

И снова Грамон ничего не сказал. Ему стало действительно грустно.

– Я хочу сказать, что совершенно с вами согласна, господин Хью, - выразительно закончила Дженис.
– Поправляйтесь.

– Спасибо, - искренне поблагодарил Хью и задернул занавеску. Из паланкина тут же раздалось жадное бульканье.

Через несколько долгих часов медленного продвижения по полной людей дороге они наконец прибыли в Бахам. Все с интересом рассматривали город, который во многом изменился. По улицам браво марщировали крестьяне, кто с копьями, кто с вилами, их возглавляли кюре, подоткнувшие рясы повыше. Кое-где не хватало целых улиц, там, где полностью выгорели ряды деревянных домов. Площади заполнили толпы народа, но продавалось все дорого, а покупалось, конечно же, весьма неохотно.

Не спеша продвигаясь к центру города, новоприбывшие вскоре оказались у Бахамского Собора, где восставшие устроили свой штаб. Через дорогу от храма Лоу заметил нескольких знакомых стражников и подошел к ним. После череды радостных приветствий все как по команде помрачнели.

– Что во Дворце?
– прямо спросил лойнант.

– Да мы там не были, - замялся бывший стражник.
– Туда так просто и не подойдешь. А Совет Кюре говорит, что король безумен и надо его отдать им под опеку. Народ весь согласен. А иначе в городе совсем беда будет - дорожает все, уж ближние крестьяне и товар не возят сюда, только своим.

– А при чем здесь король?
– не понял Лоу.
– Это же не из-за него все дорожает?

– Дорожает потому что на дорогах грабят, потому что в городе полно всякого сброда - тоже значит грабят крестьян. А еще говорят, что на севере нашем камийцы весь урожай потравили. Но если короля утихомирить, то все потихоньку наладится, вот и Совет Кюре так говорит.

– А много осталось от Совета Кюре?

– Как - осталось? Это новый Совет, из старого они никого не принимают, потому что те все оказались изменщики.

– Понятно, - вздохнул Лоу.
– И чем вы заниматься теперь будете?

– Да вот в армию Совета Кюре пойдем наниматься, там крестьяне хоть накормят. А как с Дворцом закончим, отправимся север от камийцев освобождать, все так говорят.

Лоу догнал ушедший вперед отряд и поделился новостями с солдатами. Он заметил, что тех уже стало раза в два меньше, чем по прибытии в город. Скоро паланкин донесли до маленькой Церкви, где лойнант имел знакомого старенького кюре. Раненых положили во дворе, нашлось место и для всех остальных. Грамон и кюре затеяли разговор за кружкой рома, а лойнант решил прогуляться поблизости от осажденного Дворца.

Кюре, после ухода армии в джунгли взбунтовавшие против короля и его Высокого Друга крестьян, добились значительного успеха сразу после того, как вошли в город. Бароны, большая часть дружин которых ушла со С'Коллой, предпочли запереться в своих крепостях, ожидая дальнейшего развития ситуации. Вернись колдун с победой - и новый Совет Кюре оказался бы блокирован в Бахаме. Пока же крестьяне с помощью своего подавляюшего численного преимущества загнали королевских стражников во Дворец, и даже отвоевали парк.

Королевская гора издалека казалась совершенно безжизненной. В многочисленных окнах Дворца не горели огни, не показывались люди. Лоу знал, что в пещерах есть источники воды, но вот в пище осажденные, отрезанные от пристани, где располгалось большинство хозяйственных построек и складов, очень скоро будут нуждаться.

Лойнант дошел до парка и обнаружил там основную часть крестьянского войска. Большинство из бойцов откровенно скучали, некоторые спали прямо на траве. Горели костры, на которых готовилась пища: родственники не забывали вояк и исправно снабжали продуктами. Пока исправно, подумалось Лоу.

– Простите, господин, вы каких будете?
– преградили ему дорогу несколько вооруженных копьями мужчин.
– Зачем вам ко Дворцу?

– Я только сегодня пришел в город, - объяснил лойнант.
– Хочу посмотреть, что творится.

– Много вас таких...
– заворчал патрульный.
– Продали душу колдуну заморскому, а теперь вот приходите все оборванные да голодные... Нечего здесь шляться, проваливай.

– А не слишком ли ты груб?
– начал закипать Лоу.

– Проверить хочешь? Это мы разом!
– тут же заголосили патрульные, явно с намерением привлечь побольше внимания. Действительно, к ним стали подтягиваться скучающие люди. Лойнант скрипнул зубами, круто развернулся и зашагал прочь.
– Вот-вот, иди лучше по колдуну своему поплачь! В свою же вудуистскую яму провалился, говорят!