Чтение онлайн

– Да где тебя носит, Тар в пекло тебя побери?! Ты посмотри, он еще и улыбается! Вот же боги простите меня, ну и послали же вы мне такого балбеса!
– заорал Селим как полоумный увидев на пороге Герона. Показывая рукой на улицу, он продолжил орать, - посмотри, там уже люди вовсю ходят!

Хозяин приходил в лавку с рассветом. Раньше Герон также приходил, но Селим неделю назад понизил плату, сославшись, что утром покупателей и так нет, разрешив приходить на час позже - к семи. Теперь каждый день начинался с укоров на его якобы опоздание.

– У тебя что, в голове никак не укладывается? Люди уже на улицах ходят, нужно быстрее идти торговать!

В этот момент мимо лавки пробежал соседский мальчишка Есик.

– Вот-вот смотри!
– закричал он, тыкая одной рукой в плечо Герона, а другой, показывая на мальчишку.
– Люди с утра уже бегают! А мы на работу еле-еле и рот до ушей. Конечно, хозяин добрый, он и так заплатит, а мы будем улыбаться целый день. Пусть хозяин работает, от Селима не убудет. Что ты у меня за балбес!

От такого приветствия хорошее настроение Герона вмиг исчезло. Единственное, что появилось в голове - "Когда, вот когда придет тот день, когда я тебя прибью?! Просто возьму и расколю твою лысую головешку, вырву твои поганые губешки, вместе с твоим таким же поганым языком!". Невольно представив это отвратительное зрелище, он мысленно уточнил - "Нет, в твой поганый рот я засовывать руку не буду, просто губы вырву, а потом возьму, что потяжелее и буду нещадно бить, бить, бить! О боги только не остановите меня в этот час".

По всей вероятности, погруженный в мысли он не заметил, как руки невольно сами потянулись к Селиму, что было расценено тем, как желание пройти в лавку. Хозяин скривился и вновь заорал:

– Куда! Ну куда ты деревенский осел прешься! Вначале прилавок перед лавкой проверь, все ли там в порядке, а потом сюда прись.

"Боги, дайте мне его вытерпеть до вечера", мысленно вознес Герон.

Торговля с утра не задалась. Ну как не задалась? Просто в лавку вообще никто не заходил, ни до того, как пришел Герон, ни после. Все это время хозяин не унимался, то оскорбляя его, то причитая на плохую торговлю. Вновь и вновь вслух спрашивая воздух о том, что же ему теперь делать.

Селим успел, раз по пять воздать хвалы всем пяти богам вместе и по отдельности каждому. Особенно досталось богу торговли - Гороку, коему воздались хвалы раз десять. Герон не удивился бы, если узнал, что тот и у Тара в втихую клянчит, лишь бы торговля пошла. Но все попытки оказались тщетными. Сегодня опять или снова, был не их день.

Время от времени хозяин выбегал на улицу, посмотреть по сторонам, как шла торговля у соседей. Каждый раз возвращаясь, он был еще в более расстроенных чувствах. При этом причитая о своей нелегкой доле. У тех по всей вероятности торговля хоть и не бойко, но шла.

И вдруг Селима осенило!

– А может конкуренты снизили цены?! Тебе нужно сейчас, вот прямо сейчас все бросить и сбегать посмотреть. Я вот просто уверен, негодяй Айро вновь скинул на сухофруктах, Тория - скотина, небось опять получила товар от брата из Долины и продает цукаты за полцены!

От удивления глаза Герона округлились. Только два дня назад у хозяина был скандал с Айро, когда тот обещал поколотить Селима, если он или Герон еще хоть раз появятся у него. На день раньше муж Тории просто вышвырнул Селима из своей лавки.

– А, ну да, - вспомнил он и, сжав губы, надулся.

Но тут, заметив соседского мальчишку, вмиг выбежал на улицу.

– Есик, хочешь конфету?
– сказал Селим широко улыбаясь своей старческой беззубой улыбкой.

– Нет, господин, больше я к вашим конкурентам не пойду, - твердо ответил тот.

– А монетку? Хочешь медячек?
– не сдаваясь продолжил он и, вынув монету, принялся ею с азартом водить перед глазами мальчишки.

– Нет, - тяжело вздохнув, но также твердо ответил он.

Хозяйка соседней лавки, выйдя на улицу, позвала Есика и недобро посмотрела на соседа.

Вернувшись, Селим, как показалось Герону, успокоился. Но вновь, не прошло пары минут и хозяина осенило "свежей идеей".

– Иди сейчас к этим негодяям Айро и Тории. Только ты к ним в лавки не заходи, вот так пройдись мимо и главное делай вид, что, мол, мимо проходишь, что вроде как они и вовсе тебе не сдались, - показывая на себе, командовал Селим.
– Голову, главное голову к ним не поворачивай, а глазами смотри, сверни их так в бок и смотри. Все понял?

"Воздух свободы!" воскликнул про себя Герон, выйдя из лавки, и глубоко вдохнул полной грудью.

Торговая площадь была перегорожена прилавками уличных торговцев так, что образовывались узкие проходы для покупателей. В этот час здесь было уже множество людей, как продавцов суетящихся около своего товара, так и покупателей приценивающихся и покупавших товары.

Лавка Селима равно как и его злейших конкурентов располагались отдельно, на первых этажах домов стоявших вокруг площади.

Обойдя ее и пройдя мимо врагов, Герон заметил, что в отличие от них, у тех торговля шла бойко. У Тории так вообще покупатели стояли и в лавке и перед ней. Приглядевшись, он заметил, что она взяли к себе еще одного, уже третьего мальчишку на побегушках. Тяжело вздохнув, он побрел обратно.

Герон видел хозяина в общем, как неплохого человека. Он никогда, несмотря на все свои трудности, не обманывал и платил в срок. Он так же, как и Герон когда-то давно приехал в этот город из какой-то богами забытой дальней деревни. Всю жизнь работал не покладая рук, где и сколько придется. Удача улыбнулась, и он смог немного разбогатеть. Не сразу, все зарабатывалось годами тяжелого труда без отдыха ни на день. Даже в лучшие годы он не позволял себе праздности. Имея пятерых детей, смог их вырастить, по своей возможности обеспечить. После они разъехались и обзавелись своими семьями.

Удача пришла - удача ушла, а с ней ушел достаток. Теперь Селим сводил лишь концы с концами. Иной раз торговля приносила сплошные убытки, и тогда приходилось брать в долг. Долги постоянно росли. От каждодневных переживаний он стал до безумия нервным и совсем высох. При небольшом росте и худобе, если бы не лысина, то его можно было принять со стороны за подростка.

Но как бы то ни было нервозность Селима, а самое главное постоянные оскорбления стоили огромного терпения Герона. Иной раз ему приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы смолчать и проглотить очередную обиду.