Чтение онлайн

В прошлом такое было возможно благодаря монархии. Но при монархии идиоты тоже становились королями, безумцы тоже становились королями – все было возможно. Я не защищаю монархию, просто я говорю, что при монархии религиозный человек по чистой случайности мог стать императором.

В будущем демократия вряд ли продлится долго, потому что политики уже слишком невежественны по сравнению с учеными, они уже зависят от ученых. Будущее принадлежит ученым, а не политикам. А это значит, что слово «демократия» нужно будет заменить. Я придумал другое слово – «заслугократия».

Определяющим фактором будут заслуги. Все решать будет не то, сколько вы соберете голосов, давая всевозможные обещания и обнадеживая людей, а ваши заслуги, ваша подлинная сила в научном мире. И когда управление перейдет в руки ученых, тогда все станет возможным.

Я называю науку «объективной религией», а религию – «субъективной наукой». И когда все перейдет в руки ученых, карта мира изменится – что делить ученым одной и другой страны? И те, и другие работают над одними и теми же проектами – работа пойдет гораздо быстрее, если они объединятся. Неразумно, что одни и те же эксперименты проводятся во всех странах по всему миру. Невероятно! Если бы все эти люди работали вместе, они могли бы творить чудеса. По отдельности все обходится гораздо дороже.

К примеру, если бы Альберт Эйнштейн не покинул Германию, еще неизвестно, кто победил бы во Второй мировой войне. Вы думаете, Америка, Англия и Россия победили бы? Нет. Переезд одного-единственного человека, Альберта Эйнштейна, из Германии повлиял на ход всей истории. Все эти дутые имена – Рузвельт, Черчилль, Сталин, Гитлер – ровным счетом ничего не значат. Все определил этот человек, потому что он создал атомную бомбу. Он написал в письме Рузвельту: «Атомная бомба готова, и если вы не примените ее, война никогда не кончится».

Потом он сожалел об этом всю жизнь, но это уже другая история. Атомную бомбу применили – по приказу президента Трумэна, – и после этого уже не могло быть речи о дальнейшем участии Японии в войне. Была одержана победа: разрушенные Хиросима и Нагасаки положили конец Второй мировой войне. А Альберт Эйнштейн работал над этим проектом еще в Германии. Он мог бы просто послать свое письмо по другому адресу – вместо Рузвельта он мог написать Адольфу Гитлеру, и тогда вся история пошла бы по-другому, совсем по-другому.

Будущее в руках ученых. Этого не придется долго ждать. Уже сейчас создано ядерное оружие, и ни один политик при таких обстоятельствах не может стоять у руля. Политики, по сути, ничего об этом не знают, даже самых азов.

Еще при жизни Эйнштейна говорили, что в мире едва ли найдется дюжина человек, которые понимают его теорию относительности. Одним из этой дюжины был Бертран Рассел, который написал небольшую книжку для тех, кто не может понять, – «Азы теории относительности». Он думал, что, может быть, благодаря ей другие поймут хотя бы азы; но даже это было невозможно, потому что, если вы можете понять начало алфавита – А, Б, В, – тогда и весь алфавит освоить будет несложно. Если вы поняли, что такое «А, Б, В», вам легко дойти и до «Э, Ю, Я». Так что корень проблемы в том, чтобы освоить «А, Б, В».

Но политики вообще не в состоянии ничего понять. И рано или поздно мир перейдет в руки действительно достойных людей. Сначала он перейдет в руки ученых. Можете воспринимать это как предсказание: мир перейдет в руки ученых. И тогда откроется новое измерение.

Рано или поздно ученые начнут привлекать к своему делу мудрецов, святых, потому что они не смогут справиться одни. Ученый не может справиться с самим собой. Он может справиться с чем угодно, но не может справиться с собой. Альберт Эйнштейн, возможно, знал все о звездах, наполняющих вселенную, но он ничего не знал о сокровенном центре своего существа.

Таким будет будущее: от политиков – к ученым, от ученых – к религиозным людям. И это будет совсем другой мир. Религиозные люди не будут бороться за ваши голоса – это вам придется просить их. Вам придется обращаться к ним с просьбой, чтобы они вам служили. И если они сочтут вашу просьбу искренней и увидят в ней необходимость, то будут служить миру. Но запомните: это уже будет не политика.

Так что повторю еще раз: политик может стать религиозным только в том случае, если оставит политику. Иначе это невозможно.

А религиозный человек может принять участие в политике только в том случае, если политика полностью изменит свой характер. В противном случае религиозный человек не может участвовать в политике. Он не может быть политиком.

Но исходя из того, что мы имеем, можно утверждать, что мир с абсолютной неизбежностью перейдет в руки ученых. А потом от ученых он перейдет к мистикам. И только в руках мистиков мы сможем чувствовать себя в безопасности.

Мир может быть настоящим раем.

В действительности другого рая не существует – кроме того, который мы создадим здесь.

По-настоящему разумный человек не будет цепляться ни за какую идеологию. Зачем? Зачем ему тащить за собой груз готовых ответов? Он знает, что он достаточно разумен, чтобы правильно отреагировать на любую ситуацию, с которой может столкнуться. Зачем таскать за собой ненужный груз из прошлого? Какой в этом смысл? В действительности, чем больше вы несете из прошлого, тем менее способны реагировать на настоящее, потому что настоящее не является повторением прошлого, оно всегда новое, всегда-всегда новое. Оно никогда не бывает старым. Иногда оно может казаться старым, но оно не старое – в нем всегда есть существенные отличия.

Жизнь не допускает никаких повторений. Она всегда свежая, всегда новая, всегда растущая, всегда исследующая, всегда ищущая новых путей. Старые, готовые ответы вам не помогут. Они вам будут только мешать – они не позволят вам ясно увидеть новую ситуацию.

Мне кажется, в непростые времена неопределенности в людях начинает проявляться все самое лучшее и все самое худшее. Что ты скажешь об этом?

Не существует такого понятия – «времена неопределенности», потому что время всегда переменчиво. Постичь умом это трудно: ум хочет определенности, а время всегда неопределенно. Поэтому когда, по стечению обстоятельств, ум находит небольшое пространство определенности, он успокаивается. Его окружает некое иллюзорное постоянство, и он забывает об истинной природе существования и жизни. Он начинает жить в мире грез, принимая видимость за реальность. Это нравится уму, потому что он боится любых изменений по одной простой причине: неизвестно, что принесет изменение – что-то хорошее или что-то плохое? Известно только одно: перемены разрушат ваш мир иллюзий, ожиданий, надежд.

Ум подобен ребенку, играющему на берегу моря, который строит замки из песка. Кажется, что замок уже готов – но он сделан из сыпучего песка. В любой момент – стоит подуть легкому ветерку – от замка может ничего не остаться. Но мы пытаемся обжиться в этом призрачном замке. Нам начинает казаться, что мы обрели то, что останется с нами навсегда. Но время никогда не оставляет ум в покое. Может показаться, что это жестоко, но на самом деле это очень милосердно со стороны бытия – то, что оно никогда не позволяет нам оставаться в покое. Оно не позволяет нам принимать видимость за реальность. Оно не дает нам возможности принимать маски за свое истинное лицо, за свое подлинное лицо.