Чтение онлайн

Между прочим, человеческая речь — лучший аргумент в мою пользу. Как бы толпа ни хорохорилась, как бы не превозносила сама себя, а всё равно, она на каждом шагу непроизвольно отдает дань великим одиночкам. Кто прорубил окно в Европу? Петр. В историю вошел великий Государь, а не крепостные крестьяне, вкалывавшие до седьмого пота на строительстве Петербурга. Кто взял Измаил? Суворов, а не его солдаты, гибнувшие под турецкими пулями. Кто построил храм Василия Блаженного? Барма и Постник, а не безымянные каменщики. Не пресловутый, абстрактно-аморфный народ, а отдельные выдающиеся личности творят историю и остаются в ней.

Иногда говорят, что противопоставление выдающих людей толпе неправомерно, поскольку сами незаурядные одиночки являются продуктом толпы. Якобы массы выдвигают лидера из своей гущи, буквально выталкивая его на историческую арену. Безусловно, великие личности связаны с массой и в какой-то степени испытывают на себе её влияние. Однако назвать гения продуктом толпы, это всё равно, что назвать зонт продуктом дождя.

Обыватель косен и упёрт, поэтому новые, свежие идеи принимает в штыки и не упустит случая поулюлюкать в адрес нестандартно мыслящих. Но как только достижения гениев становятся очевидны, так тут же толпа спешно старается приписать себе чужие успехи. Втайне сознавая свою ничтожность, человек массы старается возвыситься за счет талантливых одиночек. Но, повторюсь, масса ничего не решает.

Казалось бы, все понимают, что из тысячи мышей не сложишь слона. То есть известный постулат о переходе количества в качество неприменим в отношении масс. Но нелепая вера в мудрость народа неистребима. Причем источником мудрости называют именно количество. Якобы все не могут быть не правы, якобы коллективный разум всегда сильнее разума одиночек. Смотрите, если предложить первокласснику решить задачу из университетского курса, то он с ней не справится. Точно также с ней не справятся и миллионы первоклассников, собранных вместе. Но достаточно одному единственному профессору оказаться в толпе, как задача легко решится. Однако это ни в коей мере не будет заслугой толпы, это заслуга конкретного человека, не нуждающегося в помощи окружающих. То же самое относится и к вопросам нравственности: если вместе соберутся двенадцать преступников, то из них выйдет банда, а не двенадцать апостолов. Мало того, толпа способна растворять в себе личность, снижать ее умственный и духовный потенциал. Лишь очень немногие, обладающие железной волей и выдающимися способностями, способны идти наперекор коллективу, который во многих случаях является ничем иным, как толпой. И как раз такие люди становятся предметом поклонения толпы.

Абстрактные разговоры о народной духовности и народном разуме вести бесполезно. Нужна конкретика, а не пустая болтовня. Так вот, чтобы убедиться в крайне невысоком уровне развития большей части человечества, достаточно проанализировать уровень духовных запросов масс. Убожество массовой культуры не может не бросаться в глаза. Посмотрите, что сейчас популярно, на что люди готовы тратить своё время и деньги. Обратите внимания на то, какие книги и газеты лучше всего раскупаются, какие телепередачи имеют наибольший рейтинг. Когда в России по телевидению прошел первый «латинский» сериал «Рабыня Изаура», вся страна встала на уши. В каждой толпе, на каждом заводе, в школе, в институтах — везде горячо обсуждались перипетии этой примитивной поделки. Тогда невиданную популярность сериала списали на то, что в СССР подобных фильмов раньше не производили и не закупали, поэтому массы и кинулись на новенькое, а попривыкнем и смотреть перестанем. Чуть позже новая мыльная опера «Богатые тоже плачут» установила абсолютный мировой рекорд популярности, собирая у экранов двухсотмиллионную аудиторию. С тех пор прошло пятнадцать лет, страсти несколько поутихли, но жанр телесериала стал доминирующим. Нелепые, слащаво-сусальные сюжеты, бесконечные вариации на тему «ментов» и прочих силовиков, невнятные комедии с натянутым смехом за кадром — что может быть пошлее? Но люди с удовольствием смотрят.

От фильмов плавно перейдем к книгам. Поскольку мы поставили цель разобраться с духовными запросам масс, то надо смотреть, что лежит на лотках. Лоток — истинно народное средство торговли, предлагающее широкую подборку так называемых любовных романов, в которых нет ни капли любви, детективов, в которых нет ни капли правды. Названия книг не блещут оригинальностью: вариации на тему «бутоны плоти», «сладкие грезы», «бандиты» и тому подобная пошлятина.

Переходим к аудиопродукции, какие же песни популярны? Бесконечные «кореша на нарах», «юбчонки», «мальчонки», «девчонки», «любила»-«полюбила»-«разлюбила».

Иногда приходится слышать, что по уровню массовой культуры нельзя судить об уровне народа. Мол, люди просто развлекаются, они устали после работы, им надо отключиться, вот и слушают и смотрят всякую ерунду. Но такие рассуждения никак не противоречат исходному тезису. В том-то всё и дело, что если продукция столь невысокого уровня способна развлечь массу, мало того, масса готова тратить своё время и деньги на столь примитивный вид отдыха, то это как нельзя лучше характеризует и уровень массы. Высокому уровню соответствуют высокие запросы. Убожество, примитив и глупость не только не развлекают человека высокого уровня, а, напротив, вызывают у него омерзение и брезгливость.

Известно, что социализм дал в каждый дом лучшие в мире книги, в целом неплохое кино, театр. Однако массы с радостью променяли всё это на суррогат. Выяснилось, что воспитание народа на лучшем, что есть в мировой и отечественной культуре, не приводит к сколько-нибудь принципиальному изменению запросов толпы. Человек массы реально страдал в советские времена оттого, что его потребность в пошлости не удовлетворялась. Массам действительно хотелось балагана, а официальную позицию властей по этому вопросу можно смело номинировать на конкурс самой лицемерной, лживой или сознательно преступной.

Сравнительно недавно мы все были свидетелями того, как в ряде республик СНГ толпу вывели на улицы. Как ни странно, псевдореволюционные кривляния горлопанов вызвали совершенно нездоровый восторг у политически активных, но малограмотных граждан. Вся политическая тусовка взялась обсуждать «уроки оранжевых революций». А между тем, в «буйстве на майдане» не было ровным счетом ничего уникального или хоть сколько-нибудь нового.

То, что в обществе всегда найдется несколько тысяч человек, готовых сбиться в кучу и самозабвенно орать подсказанные лозунги, — вещь хорошо известная, и примеров на этот счет имеется более чем достаточно.

То, что успех «революции» объясняется сговором элит, использовавших массы в качестве шумового прикрытия и тут же наплевавших на мнимых революционеров, — старо, как мир. Деньги, влиятельные структуры, теневые переговоры — вот истинные движущие силы всех этих переворотов. А то, что на толпу обвалился водопад лести, то, что марионеток называли творцами истории, — так это же понятно! Не далее как в предыдущей главе этот шаблонный прием был подробно разобран.

То, что весь оранжевый шабаш можно было разогнать в два счета, — просто очевидно, и последующие события в Средней Азии это убедительно доказали. Революционеров с биотуалетами и рок-музыкой не бывает. «Смелость» же толпы на майдане объяснялась сговором кукловодов и вмешательством США, не позволившим реализовать силовой вариант решения политического кризиса.

Массы по команде начали бесноваться и также по команде разошлись. Кто же командовал? Элита. И что же тогда нового остается в сухом остатке? Да ничего.

Восстания масс, о котором с опаской предупреждал Ортега-и-Гассет, не произошло. Как и ранее, всё решает элита. Масса сильна лишь настолько, насколько слаба элита. И масса способна возобладать только там, где нет ничего кроме массы. Но её торжество длится лишь краткий миг, пока не появится истинный хозяин толпы и творец истории. В эти, самые мрачные моменты, оккупационная элита приходит со стороны, завоевывая безвольную массу. Но и в этом нет ничего нового. Такое уже случалось и не раз.

С биологической точки зрения, человек — существо, безусловно, стадное. В том смысле, что люди предпочитают организовывать свою жизнь не как автономные одиночки, а создают более-менее устойчивый коллектив. Группа значительно повышает шансы отдельного человека выжить. Однако за всё приходится платить, и существование в гуще массы имеет и свои очевидные минусы. На каждом шагу нам приходится учитывать мнение и настроение окружающих, причем даже тех, кого презираем или ненавидим. Мы вынуждены скрывать свои чувства, нам приходится общаться с неприятными нам людьми. Иными словами, личность постоянно находится под давлением массы, и все мы в той или иной степени тяготимся зависимостью от коллектива. С другой стороны, выпадение из общества неминуемо приводит человека к деградации и одичанию. Действительно, жизнь отшельником, бегство от общества в «леса и пустыни» совершенно бесперспективны. Лишь очень немногие способны на самоизоляцию, и это, мягко говоря, очень своеобразные люди. Второй способ освободиться от власти коллектива — стать бомжем, также неприемлем для нормального человека, да и такая «свобода» иллюзорна. Но есть и третий путь, путь тяжкий и опасный. Однако те, кто прошел до конца, обретают вожделенную свободу, не теряя радости общения и не скатываясь на уровень собирателей объедков. Я говорю о пути во власть.