Чтение онлайн

Действительно, почти во всех странах Третьего мира представители элиты являются крупными частными собственниками, но это, действительно, не мешает им разорять собственные страны. В чем же дело? Почему они грабят сами себя? Ответ на поверхности, эти страны не являются независимыми, а их правящие элиты — не более чем наместники метрополии, полностью подконтрольные сверхдержавам, прежде всего США, и выполняющие их волю. То есть элита вовсе не разоряет сама себя, это не их страны, богатства этих стран принадлежат не местным элитам, а сверхдержавам. Роль местных элит заключается лишь в обслуживании интересов элит более крупного масштаба. Поэтому благосостояние номинальных правителей государств Третьего мира мало зависит от благосостояния «их» стран и в гораздо большей степени зависит от того, насколько успешно они служат своим хозяевам. И если им дадут команду разорить подконтрольную страну, то они разорят, даже если при этом придется пойти на некоторые материальные издержки, в противном случае они потеряют всё. Их счета в западных банках будут заблокированы, средства конфискованы, а их самих свергнут в два счета. В лучшем случае, их будут судить как воров и преступников, кем они и являются. А могут и потащить в какой-нибудь очередной международный суд по правам человека. Большинство стран Третьего мира не являются независимыми, они лишь полуколонии или колонии в самом прямом смысле этого слова, а значит, их элиты не являются хозяевами в своих странах, и «их» собственность на самом-то деле принадлежит не им. Такая элита является «наемным менеджером» в схеме, изложенной выше. Хозяином, нанявшим менеджера, выступает сверхдержава (её элита), а контроль за наемным управленцем осуществляют вооруженные силы сверхдержавы — аналог полиции, только в мировом масштабе. Так что пример Нигерии и других псевдонезависимых стран на самом-то деле контраргументом не является, а напротив, полностью укладывается в схему хозяин-менеджер. К нашему огромному несчастью наша элита стремительно превращается или уже превратилась в наёмного управленца, обслуживающего интересы истинных иностранных хозяев.

Может возникнуть вопрос, а почему же советская элита не просто присвоила себе государственную собственность, а ещё и добровольно отказалась быть хозяином в своей стране, предпочитая стать вассалом элит иностранных государств? Казалось бы, ну захотела номенклатура стать частным собственником, хорошо, чёрт с вами, но страну-то зачем дотла разорять? И вот что характерно, элита распродавала страну, при этом усиленно виляя хвостом перед Западом. Откуда у советской элиты такое холопство? Ведь не в банановой же республике воспитывались. Ведь не тряслись же от страха при виде американского авианосца. В чем же дело? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте-ка вспомним, из кого и как комплектовалась советская элита. Неэффективное управление частным предприятием довольно быстро приводит частного собственника к разорению, то есть, безвольные, глупые, трусливые, догматичные в таких условиях в целом проигрывают. А вот благополучие чиновника позднесоветских времён сравнительно мало зависело от того, насколько успешно он управляет вверенным ему объектом. Он же не собственник предприятия, к тому же получение прибыли и не ставится целью ведения социалистического хозяйства. В таких условиях начинают доминировать законы делания номенклатурно-бюрократической карьеры. Во власть подбирают по принципу личной преданности.

С самого начала молодой ещё комсомольский функционер привыкает тратить всю свою энергию на интриги, предательства, холуйство, подхалимаж, на бесконечные демонстрации вышестоящим своей «нужности» и полезности. Позднесоветская система осуществляла антиотбор, поднимая наверх людей с плебейской душонкой, всю жизнь привыкших раболепствовать и склоняться перед теми, кто сильнее, успешнее и богаче. И даже оказавшись на самом верху иерархической лестницы, они тут же нашли себе иностранного хозяина. Бросить вызов Западу, повести себя как настоящие «акулы капитализма», начать борьбу за рынки сбыта и так далее — это не для позднесоветской элиты. Да упаси Боже! Гораздо проще пограбить свою собственную страну, своими же руками вывести её из глобальной игры, а за это получить на Западе гарантии собственной безопасности на случай «осложнений» в России.

Конечно, успехи СССР неоспоримы, и социализм был исключительно адекватным и эффективным ответом на ряд смертельно опасных вызовов, с которыми столкнулась наша страна в первой половине XX века. Именно этот положительный опыт и привлекает многих людей сейчас, когда Россия вновь нуждается в мобилизационном рывке. И не исключено, что советский социализм вновь будет востребован, поскольку мы вновь оказались лицом к лицу с опасностями, реально угрожающими самому существованию и нашего народа, и нашей страны. Да, исторический опыт показал, что советский социализм способен решать сложнейшие восстановительно-модернизационные задачи. Однако необходимо чётко понимать, что мобилизационный проект такого рода должен рассматриваться только лишь в качестве кратковременной меры. А дальше неизбежно придется решать проблему «демобилизации» и разгосударствления, иначе, как справедливо отмечал Кара-Мурза, мы так и будем бегать по кровавому кругу: «катастрофа-восстановление-перестройка-катастрофа».

Но прежде чем заглядывать в будущее, надо разобраться с тем, в каком положении мы находимся сейчас. Увы, сейчас наша страна находится в исторической ловушке, которая заключается в том, что элита так и не стала полноценным хозяином России. Сначала она не обладала частной собственностью, а потом превратилась в наёмного менеджера, осуществляющего банкротство предприятия под названием Россия. Нашей стране не удалось стабилизироваться в состоянии, когда элита владеет частной собственностью, но при этом не является тотально зависимой от иностранных элит. И в этом истинный смысл русской трагедии.

Как видим, используя теорию элит, мы смогли получить адекватные и логичные ответы на вопросы, не разрешимые в рамках марксизма. Причем теория элит способна не просто объяснять события прошлого, но и обладает прогностической силой. Вспомним классическое произведение Оруэлла «Скотный двор». В ней описан и крах социализма, и то, как именно этот крах произойдет. Для анализа социалистического общества автор использовал инструменты теории элит, совершенно точно указав ключевую слабость советского проекта. Оруэллу удалось безошибочно предсказать перерождение управленческой верхушки Советского Союза и слом системы именно этой верхушкой.

Для того, чтобы заглянуть в будущее России, мы должны воспользоваться теорией элит. Но прежде чем перейти к прогнозам, обратимся ещё раз к анализу нашего недавнего прошлого. Посмотрим, как теория элит объясняет целый ряд «странностей» и «маразмов» социализма.

Обрабатывая значительный объём информации, люди для своего удобства строят упрощенные модели, с разной степенью подобия и корректности соответствующие анализируемым явлениям и событиям. Часто это происходит неосознанно, интуитивно. Так, в процессе общения мы постоянно употребляем такие слова, как «приведу пример», «возьмем для примера…» и так далее. Сведение явления к конкретному примеру, это и есть интуитивное моделирование, когда более сложный массив информации заменяется более простым, в котором подчеркиваются важнейшие черты исходного явления, а менее существенные опускаются. Однако, проблема как раз и состоит в том, что детали, которые кажутся несущественными, и которыми на первый взгляд можно пренебречь, на самом-то деле являются ключевыми, и пример, в котором эти детали отсутствуют, становится совершенно некорректным. Данная особенность человеческого разума прекрасно известна специалистам, на профессиональной основе занимающимся формированием общественного мнения.

Одним из приемов, широко использующихся в манипулятивных техниках, является конструирование и внедрение в массовое сознание ложных метафор. Речь идет о примерах, имеющих лишь внешнее сходство с анализируемым объектом, но при этом совершенно некорректных, в виду того, что ряд существенных деталей в них отсутствует. Тем самым не выполняется критерий подобия, то есть модель, иллюстрируемая конкретным примером, не подобна исходно рассматриваемому явлению.

Кара-Мурза подробно разбирал знаменитую метафору «перестройки» о том, что «нельзя быть чуть-чуть беременной, и поэтому реформы невозможно проводить плавно и эволюционно». Действительно, никакого подобия между беременностью и социально-экономическими реформами нет, однако в полемике между сторонниками «шоковой терапии» и их противниками эта метафора срабатывала безотказно. Такие метафоры сыпались как из рога изобилия. Одни из них были примерами-однодневками, которые были созданы для решения определенных тактических задач, другие просуществовали долго, третьи существуют до сих пор и отравляют интеллектуальную атмосферу в обществе.

Ложные метафоры необязательно создаются в лабораториях манипуляторов. К сожалению, существуют такие заблуждения, которые настолько глубоко укоренились в общественном сознании, что приобрели статус «народных», таких же, как народные пословицы. А то, что имеет статус «народного», опровергнуть наиболее тяжело, поскольку люди не принимают логических контраргументов. Критика «народности» воспринимается как посягательство на самое святое, и рациональные аргументы просто не воспринимаются. Это хорошо видно по тому, каким священным статусом обладают пословицы. О чем бы ни шла полемика, обязательно кто-нибудь из спорящих начнет апеллировать к так называемой «народной мудрости», выраженной в пословице, якобы «прошедшей проверку временем» и считающейся абсолютом. Практически бесполезно объяснять, что существует множество взаимно противоречивых пословиц: «Каков поп, таков и приход», но «Каков народ, такие и бояре». Бесполезно объяснять, что пословицы отражают лишь отдельные грани какого-либо явления и поэтому не являются абсолютной и всеобъемлющей истиной. Мало того, многие из них создавались в древние, даже в первобытные времена, по сути, другим народом, исповедующим другую веру, придерживающимся совершенно иных представлений о мире и в совершенно других социально-экономических и политических условиях. Так ли уж применим опыт древних собирателей кореньев, бортников и скотоводов к человеку XXI века? Вспомним, что одним из ключевых слоганов предвыборного штаба Ельцина на выборах 1996 года была пословица: «Коней на переправе не меняют». И это срабатывало! Хотя при чем здесь кони? При чем здесь переправа? На наших глазах разыгрывается трагедия буквально мирового масштаба: колоссальная страна, один из ключевых геополитических субъектов мира, превращается в зону вымирания и геноцида, а в перспективе хаоса и коллапса. Кучка бандитов и паразитов, ответственных за эти чудовищные преступления, вновь рвется к власти, чтобы продолжить уничтожение страны, а нам плетут байки о конях и переправах. Что было общего между Ельциным и конями? Что общего между геноцидом и переправой? Ничего. Но сознание многих людей оказывается парализованным лозунгом-пословицей и неспособно к анализу. Поклонение словесным формулам предков приобретает буквально иррациональный характер. Неужели «народная мудрость», адекватная условиям тысячелетней давности, до сих пор сохранила свою значимость? Эти вопросы стоит хотя бы задать, необходимо хотя бы мысленно поставить под сомнение абсолютность древних метафор. Кстати, лингвистами и этнографами установлено, что в прошлые эпохи пословицы пересматривались и нередко отметались, как устаревшие.

Зависимость от ложных штампов, принятых на веру, без критического осмысления делает человека игрушкой в руках манипулятора. Яркой иллюстрацией к сказанному служит то, как обыватель анализирует события Великой Отечественной войны. Наверняка каждому из нас приходилось слышать множество вариаций на тему: «Германия — такая маленькая, СССР — такой большой, а мы так долго отступали! Какой позор!». Если вдуматься, то здесь страна уподоблена человеку, а в человеческом сознании размер напрямую связан с физической силой. Хотя, конечно, мы понимаем, что возможны исключения из правил, что иногда здоровенные детины проигрывают тем, кто пониже и помельче, но это считается именно исключением. А в большинстве случаев более высокий, крупный человек является и более сильным. Но в том то и дело, что страна — не человек. И уподобление одного другому должно производиться очень осторожно и осмысленно. Прямой зависимости между силой армии и площадью территории не существует. Крошечная Англия превратилась в крупнейшую мировую империю. Горстка конкистадоров завоевала целые материки. Малюсенькая Голландия веками удерживала под контролем Индонезию, значительно превосходившую метрополию по территории.

Война — это борьба Систем, мобилизующих ресурсы, в первую очередь человеческие, экономические и технологические, а площадь территории — фактор десятого порядка. Что толку русскому солдату от того, что за его спиной раскинулись тысячи квадратных километров вечной мерзлоты и болот? Как и чем это поможет ему в конкретном сражении, если у противника перевес в живой силе, а вооружение и офицеры, допустим, не хуже? Классический пример — первый этап войны 1812 года. У Наполеона вооружение и офицерский состав примерно соответствовал русскому, но его армия была значительно многочисленней. Иными словами, на первом этапе войны ресурсный перевес был на стороне врага. В каждом отдельном сражении Наполеон находился в заведомо лучшем положении, именно поэтому русская армия долго не могла сдерживать его продвижение к Москве. А территориальное преимущество Российской империи в значительной степени было фикцией, поскольку на огромных пространствах непроходимых болот, лесов и снегов не было ни людей, ни промышленности, ни сельского хозяйства. То есть с ресурсной точки зрения для военных целей зауральская часть империи была абсолютно бесполезна. Всё решали ресурсы европейской части страны. Именно там находились все ресурсы, на мобилизацию которых могла рассчитывать Система. Как видим, эффективная, полезная часть России была не столь уж колоссальной. Конечно, чем дальше продвигался Наполеон, тем сильнее растягивались его коммуникации, тем труднее было контролировать оккупированные территории, тем больше приходилось оставлять солдат в тылу. И до Москвы докатилась уже изрядно уменьшившаяся армия. То есть фактор территории всё же помогал русской армии. Однако нетрудно заметить, что этот фактор начинает действовать только при условии отступления нашей армии, чем она и занималась весь первый этап войны. А остальные факторы, например, человеческий, действуют сразу. Так вот, по населению Франция почти не уступала России, да к тому же французы расселены значительно компактнее русских, а значит, мобилизацию легче проводить, и не стоит забывать, что на стороне Наполеона сражались армии ряда других стран.