Чтение онлайн

– Стойте, мне нужны только люди из списка! – закричал полицмейстер.

Но его никто не слушал, депутаты молча двигались сквозь строй полицейских. Тогда Ленуар приказал хватать всех подряд и тащить в участок, а уж там разбираться, кто есть кто.

В полицейском участке Ленуар приказал приводить депутатов по одному в кабинет начальника, где он будет лично их допрашивать. С первым же депутатом ему повезло: тот назвался именем д’Эпремесниля, главы Парламента. Но, когда и следующий парламентарий назвался тем же именем, Ленуар понял, что его водят за нос. Он распорядился запереть депутатов по камерам, а сам отправился на доклад к королю.

Людовик ожидал, что после ареста смутьянов Парламент станет более покладистым, но рассказ парижского полицмейстера развеял эти надежды. Другого способа преодолеть саботаж Парламента король не знал. Остается только одно: распустить Парламент, а регистрирующим указы органом объявить Пленарный суд, как это было при его прапрадеде Людовике XIV. Для принятия такого решения требуется лишь одобрение Государственного Совета.

Как же он раньше до этого не додумался? Воистину: самые простые решения оказываются самыми правильными.

Король созвал Совет и представил закон об изменении функций Парламента и Пленарного суда. Но члены Совета, подстрекаемые братом короля, графом Артуа и герцогом Орлеанским отказались его одобрить. Они прекрасно понимали: король все это затеял, чтобы обложить их и всю знать налогами. А это абсурд. Никогда знать не платила и не будет платить в казну. Пусть налоги платит третье сословие. Для того оно и существует.

Получив отказ, Людовик не сдался. Он отдал приказ взять под домашний арест герцога Орлеанского, еще недавно бывшего герцогом Шартрским. Луи-Филипп герцог Орлеанский появился в Государственном Совете недавно. Он получил эту привилегию по наследству после смерти своего отца и с этого момента невероятно раздражал Людовика. Король еще помнил, как будучи герцогом Шартрским, Луи-Филипп пытался принудить его отречься от престола, за что был отлучен от двора. Зато вернувшись из изгнания герцогом Орлеанским он наверстывал упущенное и открыто противостоял всем инициативам короля.

Теперь, когда его главный оппонент заперт в Пале Рояле, король вновь созвал Совет и… вновь получил отказ.

Пружинки, которую завела королева во время последней встречи, и которая толкала короля на решительные поступки, хватило ненадолго. Людовик посчитал, что он сделал для Франции все, от него зависящее. Пусть теперь другие попробуют что-нибудь сделать, и он приказал министру двора разыскать и пригласить на аудиенцию Жака Неккера.

Искать долго не пришлось. Бывший министр финансов уже три месяца жил в Париже в отеле маркиза де Монферрат. Он ждал этого приглашения и знал, что он скажет королю.

Неккер прибыл на аудиенцию ровно в назначенное время и был поражен, насколько изменился Людовик за семь лет с момента последней их встречи. Тогда это был цветущий розовощекий, немного склонный к полноте, мужчина с блеском в глазах. Теперь перед ним сидел похудевший, почти пожилой человек с землистым цветом лица, мешками под глазами и опущенным к полу взглядом. На мгновенье Жаку стало жаль короля. Он не испытывал к его величеству неприязни за свою отставку семь лет назад. Наоборот, отставка была запланирована самим Неккером вместе с графом де Сен-Жермен, чтобы избежать ответственности за полный развал финансов французского королевства. К счастью, жалость исчезла с первыми звуками голоса короля:

– Я вызвал вас, Неккер, чтобы спросить: согласитесь ли вы вновь возглавить министерство финансов?

Голос Людовика и его манеры ничуть не изменились. По крайней мере, обращение «Неккер» осталось с прошлых времен. Конечно, с третьим сословием можно не церемониться. Но сегодня на это можно не обращать внимания. Жак Неккер проглотил легкую обиду и произнес заготовленную фразу:

– Я соглашусь, ваше величество, но при одном условии: вы созовете Генеральные Штаты для утверждения нового порядка сбора податей.

– И вы туда же, Неккер! Вы читали памфлет про крестьянина и баранов?

– Нет, ваше величество.

– Вон на столе лежит листок, возьмите и прочтите.

Жак читал этот памфлет и даже знал, что он исходит от герцога Орлеанского. Более того, он был согласен с автором: добровольно идти на жаркое не согласятся даже бараны. Но для дела это не имело никакого значения. Поэтому он сделал вид, что читает памфлет, а закончив, положил его на место и произнес:

– Не вижу, как это связано с моим условием, ваше величество.

– Ну как же не видите? – обрадовался король, что хоть в чем-то может поучить этого всезнайку-банкира, – вот представьте: бараны – это знать, куры – это духовенство, а коровы – это третье сословие. Вы им предлагаете зарезать их и спрашиваете их мнения, с каким соусом они хотят быть поданными к вашему столу.

– Аналогия неудачная, ваше величество. Никто не собирается варить из них суп. Просто от кур требуется больше яиц, от коров – больше молока, а от баранов – шерсти.

– Даже если и так на это посмотреть, вы все равно требуете, чтобы они добровольно отдали вам кусок, который они привыкли оставлять себе.

– Поверьте, ваше величество, я найду аргументы, как их убедить.

– Вы твердо в этом уверены? Вы можете мне это обещать?

– Да, ваше величество!

– Тогда я принимаю ваше условие и назначаю вас министром финансов Франции. Готовьте указ о созыве Генеральных Штатов.

***

Маркиз де Монферрат узнал о решении короля спустя час после его принятия. Ровно столько понадобилось посыльному от Жака Неккера, чтобы домчаться от Версаля до парижского отеля маркиза. Монферрат отпустил посыльного, вызвал слугу и приказал немедленно доставить в отель аббата Жозефа Сийеса.

Вскоре Сийес вошел в кабинет маркиза, встревоженный внезапным вызовом. В его взгляде легко читался вопрос: «Не случилось ли чего?»

– Все в порядке, аббат, – с улыбкой успокоил его маркиз, – настал ваш час. Запускайте в действие наш план.

– Неужели король созовет Генеральные Штаты, мессир?

– Да, причем, в самом ближайшем будущем. Времени на раскачку у вас нет. Сегодня же разошлите первому звену сигнал о начале действий.

– Слушаюсь, мессир.

– И еще, возьмите эту рукопись. Сразу, как только король издаст указ о созыве Генеральных Штатов, она должна быть опубликована под вашим именем. Тираж не менее двухсот тысяч экземпляров.

– Все понял, мессир.

– И напишите к ней предисловие или эпиграф, чтобы на вопрос «вы это писали?», вы всегда могли честно ответить «да».

– Я все сделаю, мессир.

Когда аббат ушел, маркиз откинулся в кресле и закрыл глаза. Полвека назад он запустил проект, который сегодня вступил в решающую фазу. Все ли он предусмотрел? Правильно ли распределил роли? Он ни в ком и ни в чем не сомневался, кроме одного: справится ли Наполеон с ролью главного героя. Он ослушался и побоялся прийти и прямо признаться в этом. Чтобы впредь такого не повторилось, он получит урок, который запомнит на всю жизнь. Ну а если и это не пойдет ему впрок, придется готовить запасной вариант. Роль императора Европы мог бы исполнить маркиз де Лафайет, не будь он слишком благородным. И еще большой вопрос, что легче исправить: своенравие Бонапарта или благородство Лафайета.