Чтение онлайн

Некоторое время граф, казалось, любовался прелестью этого укромного уголка, медленно обводя взглядом стены пещеры. Наконец он потянулся за подзорной трубой. Вдруг по его телу пробежала дрожь.

— Что с вами, ваше сиятельство? — спросил Тордеро. — Вы что-то заметили?

— Нет, нет, ничего, — ответил Монте-Кристо. — Просто устал. Нервы сдают!

И он сделал рыбаку знак грести к выходу. Когда они добрались до шлюпки, он велел двигаться в обратный путь, а вскоре приказал укрыться в скалистой бухте, которая не позволяла обнаружить шлюпку ни с моря, ни с суши.

— У вас нет желания смотреть остальные камеры, ваша милость? — поинтересовался старый рыбак.

— Сейчас нет, — ответил Монте-Кристо. — Пусть кто-нибудь даст мне на время свою полотняную робу.

Эти слова графа были обращены к матросам. Каждый из них кроме суконного костюма имел полотняную робу, на случай сильной жары. Граф выбрал себе робу по фигуре, сошел на берег и вскоре вернулся уже переодетым.

— Ждите меня здесь, — приказал он матросам. — Как только услышите сигнал, — он указал на свисток, которым пользовался на яхте, — плывите на свист. Если я свистну один раз — вдоль берега в том направлении, если два раза — к входу в грот, который мы осматривали последним.

— Вы напали на след, ваше сиятельство? — прошептал Тордеро. — Мне пойти с вами?

— Потом. Сейчас еще не время. Пока это лишь разведка!

Продвигался граф очень осторожно, стараясь, чтобы его ни в коем случае не заметили с берега, некоторые отрезки пути ему приходилось даже преодолевать ползком. Наконец он добрался до отверстия, венчавшего купол большого грота, который он осматривал совсем недавно. Он был прямо над этим отверстием — на скалах, что служили потолком манившей его пещеры.

Он не увидел ничего, кроме широкого круглого проема с отвесными стенками, тут и там поросшими кустарником, покрытыми мхом и травой. Попасть отсюда в грот не было никакой возможности, разве что спуститься по канату.

Убедившись наконец в безуспешности этих усилий, граф прекратил свои попытки, осторожно спустился по скалам и зашагал вдоль берега. Потом прыгнул в море и поплыл к входу в грот. Уже у самого входа его накрыло приливной волной, так что ему пришлось уцепиться за скалистый выступ. Дождавшись очередной волны, он вместе с нею проник в грот.

Времени это заняло немного, и он тут же выбрался на узкий круговой уступ, отделявший водную гладь от сталактитовых стен. Безмолвный, зловещий, словно горный дух, к тому же почти невидимый в своем промокшем костюме, который сливался цветом со сталактитовыми глыбами, он принялся карабкаться по стенке грота.

В некоторых местах она была не просто отвесной, но даже нависала над его головой. Временами графу приходилось вновь спускаться ниже, чтобы миновать неприступные участки. Продвижение затруднялось и тем, что камень был скользкий от влаги. Казалось, без посторонней помощи человеку не подняться даже и на десять футов, но тем не менее граф поднимался все выше, пока наконец не добрался до места, которое, видимо, заранее себе наметил.

Это был небольшой выступ, словно специально приготовленный, чтобы перевести дух во время столь трудного восхождения. На нем и расположился граф, скорчившись и плотно прижавшись к стене. В таком положении он провел минут десять, отдыхая и одновременно прислушиваясь, а затем попробовал взобраться еще выше. Скоро ему опять встретилось препятствие — выступ, преодолеть который не было никакой возможности. Однако граф не думал сдаваться и в конце концов сумел вскарабкаться еще выше, хотя и немного в стороне от неприступного выступа. Дотянувшись до сталактитовой глыбы, горизонтально выступавшей из стены, граф сцепил пальцы и подтянулся на руках… В этот миг его взору открылась картина, наполнившая трепетом даже этого мужественного человека.

Он увидел погруженное в сумрак углубление примерно шести футов высотой и немного поменьше шириной. У входа спал толстенький, коренастый человек. Граф узнал Данглара. В глубине пещеры сидел прокаженный с младенцем — сыном графа — на руках. Перед ним, не отрывая взгляд от лица Бенедетто, устроилась Гайде.

Не мог отвести глаза от увиденного и граф. Ребенок на руках Бенедетто, вероятно, спал. Сам прокаженный выглядел еще безобразнее, чем прежде. Признаки начинающейся сыпи граф с ужасом заметил и на нежной, чистой коже своего сына. Гайде, красавица Гайде походила на высохшую мумию. Щеки ее ввалились, глаза запали. Она хоть и не была связана, но находилась под неусыпным надзором прокаженного.

Графу показалось, прошла целая вечность. Он по-прежнему висел на руках, уцепившись за сталактитовую глыбу. Она была недостаточно велика, чтобы дать ему дополнительную точку опоры. Подняться выше граф не мог: стена в этом месте оказалась такой гладкой, словно была специально отполирована чьей-то заботливой рукой. Теперь Монте-Кристо видел свою жену и ребенка, но был лишен возможности прийти к ним на помощь.

В том, что из пещеры, где прятались беглецы, можно выбраться наружу, граф уже не сомневался. Должно быть, выход весьма хитроумно замаскирован, иначе бы он его обнаружил. Да и сейчас найдет, было бы только время.

Данглар меж тем вдруг глубоко вздохнул и проснулся. Он беспокойно поерзал на жестком каменном ложе и наконец повернулся лицом к Бенедетто.

— Ну что, выспался, приятель? — спросил тот. — Поосторожней, не крутись так, а то свалишься в воду!

— Да, положение — хуже не придумаешь! Даже во сне приходится быть начеку! — пробурчал банкир. — Сколько же это будет продолжаться? Что толку от драгоценностей графа, если ими нельзя воспользоваться?

— Дай срок — скоро мы выберемся из этой конуры! — ответил Бенедетто. — Граф наверняка бродит поблизости, разыскивает нас! Если не найдет — отправится дальше, а мы подадимся в Испанию или еще куда-нибудь! Хорошо, когда у человека цепкая память! Я и был-то здесь, в пещере, один-единственный раз, когда жандармы гнались за нами по пятам. Совсем еще был желторотым птенцом! Правда, в этот раз я отыскал вход чисто случайно.

— И все-таки я чертовски боюсь, что граф нас найдет! — заметил Данглар.

— Ну, когда-нибудь, конечно, найдет. Да будет уже поздно! Ему предстоит испытать все муки ада!

— Когда там, внизу, появилась шлюпка, мне показалось, я узнал Тордеро! Даже в дрожь бросило! Подумать только, если бы Монте-Кристо разыскал нас здесь!

— Ну и что? Ему ничего не оставалось бы, как уплатить нам выкуп! — засмеялся Бенедетто. — Впрочем, для этого еще не пришло время. Сначала пусть его месяцами, годами терзают смертные муки! Терзают до тех пор, пока у нас не кончатся драгоценности. А потом — выкуп! Даже если он вошел в пролив Сан-Бонифачио, он должен был наткнуться на обломки лодки и поверить, что мы погибли. Неплохо придумано, верно, приятель?

— Так-то оно так, да только вряд ли это заставит его прекратить поиски! — возразил Данглар.

— И пусть себе ищет! Я не собираюсь задерживаться здесь надолго — дней на восемь, не больше. Черт бы меня побрал! Угораздило же потерять склянку со снадобьем. Придется, чего доброго, до конца своих дней ходить таким страшилищем. Ну да ладно! Только бы попасть на материк, там, пожалуй, найдется толковый лекарь и избавит меня от этой мерзкой сыпи. Хуже всего, что эта хворь подействовала на мои глаза. Я в самом деле не различил, кто был в шлюпке. Но раз они были одеты на корсиканский манер — ведь так? — это наверняка рыбаки или бандиты. Своего благоверного наша пленница узнала бы — будьте уверены! — и подняла бы крик.