Чтение онлайн

Позаботьтесь заполучить как можно больше приверженцев. Принимайте всякого, кто к вам приходит. Нет человека, который был бы настолько плох, чтобы из него не вышло ничего путного, и те, кто был исторгнут из Старого Света, подчас вполне могут приносить пользу здесь, где они не соприкасаются с этим Старым Светом. Но не забудьте о беспрекословном повиновении и железной дисциплине среди колонистов. В этом смысле я целиком согласен с тем, как Вы поступили с Вольфрамом, — это прежде всего для его же блага. Ведь, говоря откровенно, для мормонов он слишком хорош. Он талантлив, на другом, более подходящем поприще он способен действовать самостоятельно, на свой страх и риск, а в лоне Вашей церкви ему долгое время пришлось бы только повиноваться. Я позабочусь, чтобы его энергия не пропала втуне.

Вы спрашиваете мое мнение о многоженстве, и я немало размышлял на этот счет. С этим явлением я познакомился на Востоке и не нашел в нем ничего предосудительного. Правда, оно противоречит обычаям цивилизованного общества. Ясно и то, что одному мужчине, как подсказывает здравый смысл, вполне достаточно одной жены. В конце концов я все же пришел к выводу, что Вам следует сохранить это установление на деле, принципиально не высказываясь ни за, ни против. Это привлечет к Вам новых приверженцев, а чувственные натуры — не всегда самые плохие. Однако и здесь не следует допускать экстравагантности. Здесь также необходимо поддерживать порядок. Многоженство допустимо лишь в том случае, если обьиай или закон запрещает мужчине общаться с женщиной, которая ему не принадлежит. На Востоке это предписывают обычаи. Ни один турок, ни один перс не притронется к жене другого. Превратите этот обычай в закон и строго, пусть даже смертью, карайте за нарушение супружеской верности. Тогда среди приверженцев Вашей религии установятся нравы, которым позавидуют города цивилизованной Европы и Америки.

Вы интересуетесь, далее, что я сделал для Вас в Нью-Йорке. Вскоре я дам Вам об этом знать. Еще раз: поддерживайте дисциплину и порядок, а что касается Вас лично — остерегайтесь Уипки, который не внушает мне доверия.

Лорд Хоуп».

2. Письмо мистеру М., Государственному секретарю Североамериканских Соединенных Штатов

«Сэр! Ваши последние разъяснения по поводу американской политики я прочитал с величайшим интересом и чрезвычайно признателен Вам не только за доверие, которое Вы мне оказываете, но и за то время, которое Вы мне уделяете. В самом деле, Соединенным Штатам остается лишь благодарить судьбу, пославшую им такого государственного деятеля, который сочетает искушенность и осмотрительность европейского дипломата со смелостью американца.

Вы хотели узнать от меня некоторые подробности относительно Калифорнии. Сообщаю их Вам в прилагаемой памятной записке, поскольку описание этого края недопустимо удлинило бы письмо. Вы совершенно правы, проявляя к нему большое внимание. Достаточно взглянуть на карту, чтобы убедиться, что раньше или позже Калифорния должна стать частью Соединенных Штатов, и я со своей стороны делаю все возможное, чтобы подготовить ее присоединение к Федерации.

Вам угодно было знать, насколько серьезно мое покровительство мормонам. Оно совершенно серьезно! Я основательно изучил верования, нравы и достижения этих людей и пришел к убеждению, что перед ними большое будущее. Тот факт, что их религия весьма несовершенна, не меняет существа дела. Она устраивает провинциалов, охотников, трапперов, всех переселенцев из Ирландии, Шотландии, Швеции и Германии.

Поэтому (я вновь возвращаюсь к прежней теме) главным условием продолжения наших теперешних отношений я делаю одно, а именно: чтобы правительство Соединенных Штатов не чинило мормонам существенных препятствий. Пусть оно делает вид, будто не поощряет распространение их учения, — с этим я не только согласен, но даже желаю этого, ибо преследуемая секта растет быстрее той, которой оказывают покровительство. Однако упомянутые препятствия должны быть мнимыми. Предоставьте мормонам свободу действий. Вы увидите, что в дальнейшем Штатам не придется жалеть об этом. Я собственными глазами убедился, как удивительно ведут колонизацию эти люди. Через несколько лет Дезерет превратится в крупный город; не пройдет и двадцати лет, и Юту будут упоминать в числе самых процветающих штатов страны.

Поэтому передайте мистеру Т., что такое — хотя и тайное — покровительство мормонам я выдвигаю в качестве главного условия оказываемой ему поддержки. Второе мое условие известно. Оно касается проблемы рабства. Если мистер Т. и не может прямо выступить против рабства, он должен взять на себя обязательство осудить его хотя бы в принципе и заявить протест против его введения в новых штатах. Я в свою очередь позабочусь о том, чтобы у мормонов не родилась злополучная идея держать рабов. Если мистер Т. согласится с моими условиями, я предоставлю в его распоряжение пять миллионов долларов в надежде, что он достигнет своей цели.

В последнем письме Вы назвали мне некоторых достойных отцов семейств, которые заслуживают поддержки. Если Вы убеждены, что когда-нибудь эти люди будут творить добро и смогут быть полезными обществу, начинайте постепенно оказывать им денежную помощь. Для этой цели я прилагаю к письму чек на пятьдесят тысяч долларов. Попытайтесь потом устроить дело таким образом, чтобы эти люди оказались в различных штатах федерации. Важно, чтобы подобные им — порядочные, дельные — люди распространились по всему миру. Что касается Нью-Йорка, в своих планах я почти не принимаю его в расчет. Он превратится во второй Париж или Лондон и в дальнейшем будет служить всего одной цели: по нему станут судить о глубине падения Америки.

Позвольте на этом проститься с Вами и заверить, что я буду с нетерпением ожидать очередного письма от Вас и с еще большим интересом прочту его.

Лорд Хоуп».

МОНТЕ-КРИСТО И ВОЛЬФРАМ

1. Письмо банкира Натана из Нового Орлеана к лорду

«Милорд!

С радостью пользуюсь возможностью оказать Вам услугу, ибо для меня это — большое счастье. Я никогда не забуду, милорд, что именно Вы поддержали пошатнувшийся кредит моего банка, помогли мне произвести платежи и вернули честное имя. Ваши наставления по поводу того, как мне следует вести себя с молодым человеком, который вручит мне Ваш чек, долгое время оставались нереализованными, и я уже начал опасаться, что буду лишен возможности что-то сделать для Вас. Однако в один прекрасный день в нашей конторе появился неизвестный молодой человек, в котором я тотчас же признал описанного Вами Вольфрама.

Он был очень бледен, выглядел весьма удрученным и подавленным, хотя одет был опрятно, пусть и несколько непривычно. По всему было видно, что это немец.

«Сэр, — сказал он, обратившись ко мне, — вы не получали поручения принять тысячу долларов от лица по имени Вольфрам для господина, который мне неизвестен?»

«Получал, — ответил я. — Я получил такое поручение месяца два назад».

«Я и есть тот самый Вольфрам! — ответил он. — Я не мог вернуть эту тысячу долларов. Я и сейчас не в состоянии сделать это. Впрочем, тот господин и не назначил определенного срока».

«Верно, — сказал я, придавая своему лицу, как вы мне наказывали, официальное выражение. — Однако почему вы не можете заплатить?»

«Со мной случилось несчастье, — ответил он. — Вначале, когда я добирался до ваших мест, заболела моя невеста, что была вместе со мной, и мне пришлось целых три недели ухаживать за ней. Беда застигла нас в пустыне, и мы были на краю гибели, когда встретили всадника, который поделился с нами своими запасами пищи и тем спас нас. Человек, похожий на квакера, был мне незнаком, хотя еще раньше, в городе Солт-Лейк-Сити, мне довелось обменяться с ним несколькими словами. Он указал нам путь в Луизиану, а оттуда велел мне направиться в Новый Орлеан и здесь, ссылаясь на него, обратиться в банкирский дом „Братья Натан“. Напоследок он вручил мне тысячедолларовый банкнот, и я дал ему слово вернуть эти деньги вам. Когда я со своей невестой добрался наконец до верховьев Ред-Ривер, я был настолько измучен, что нам пришлось купить лошадей. На это ушла часть наших денег. Правда, когда мы оказались на Миссисипи и могли сесть на пароход, я опять продал наших лошадей, но выручил за них только половину того, что потратил. Едва мы прибыли в Новый Орлеан, как меня свалила болезнь, и вот, немного оправившись, я первым делом явился к вам. Чудо, что я вообще остался жив после желтой лихорадки. За все это время я, конечно, не заработал ни цента, а в чужом городе потратил гораздо больше, чем рассчитывал. От той тысячи долларов у меня осталось всего триста. Если бы мне пришлось вернуть их теперь, я остался бы нищим».

«Тот господин не назначил срока, — сказал я. — Поэтому оставьте деньги себе. Теперь вы здоровы и можете работать».

«Надеюсь, — ответил он. — Но в незнакомом городе, тем более здесь, в Новом Орлеане, где так придирчивы к приезжим, мне будет нелегко подыскать место. Тот господин, имени которого я не знаю…»

«Мистер Стенли», — подсказал я, как Вы велели мне отрекомендовать Вас, милорд.

«Так вот, мистер Стенли, — продолжал он, — направил меня к вам. Он сказал, что с вашей помощью мне, возможно, удастся получить работу».