Чтение онлайн

Верный своему слову, Дэллас не разговаривал с Изабель с тех пор, как приказал ей вернуться домой. Ее отказ подчиниться разъярил его. Теперь только Дункан разговаривал с ней. Остальные, увидев, что Дэллас не общается с женой, тоже перестали обращать на нее внимание.

Последнее ее не задевало. Она почти не знала этих людей, однако поведение Дэлласа ранило ощутимо.

– Давай остановимся здесь, Изабель, – предложил Дункан. – Уже вечер.

Разожгли костры. Дункан ненадолго отошел куда-то и вернулся е чашкой теплого бульона. Сидя на земле, она устало подняла руки и взяла у него чашку.

– Спасибо, Дункан!

Он присел на корточки, устремил взгляд вдаль, где в лучах заходящего солнца золотилась вода.

– Как называется это озеро?

Подобие улыбки пробежало по ее губам.

– Это южная часть озера, которое называется Тай. В детстве я однажды здесь купалась.

Легкий ветер ворошил ее волосы, в лучах солнца она выглядела более уставшей.

За последние несколько месяцев у Дункана под глазами появились черные круги, он казался старше, взрослее.

– Твои земли здесь, неподалеку, Изабель?

Она кивнула. Солнечные зайчики прыгали по воде. Как легко она могла бы сейчас уйти, вернуться домой. Стоит только войску Макдугаллов напасть на людей Брюса с востока, ей достаточно помахать платком с цветами Макдугаллов, и ее бы спасли.

– Да, – она показала вдаль. – Вот там, сразу за озером Тайндрум. Дальше по прямой – Дунстаффнаге, замок отца и брата.

– Ты должно быть скучаешь по своей семье.

– Конечно. Особенно по Иану. В детстве я редко видела мать, Она жила в Галловее. Макдугаллы суровые люди. Это хорошо, что я жила с отцом, – улыбка пробежала по ее губам. – Хотя ему было мало пользы от дочери, он хотел иметь сильных сыновей.

Дункан растянулся на траве, слегка нахмурившись. Он сорвал травинку, начал ее жевать.

– Значит, у тебя всего один брат? Изабель пожала плечами.

– Род моей матери больше уважал англичан, чем Макдугаллов. Говорят, она не любила моего отца. Их брак был заключен ради союза между двумя родами. Поскольку у нее были свои владения, мать предпочитала одиночество в Галловее шуму и ссорам Макдугаллов в Аргилле.

Изабель нагнулась, чтобы развязать ботинок, затем размяла затекшую ногу.

Погруженный в свои мысли, Дункан смотрел на воду. Некоторое время спустя он начал что-то напевать, потом мелодия стала чуть громче, чистые звуки поплыли над поблескивающей гладью воды. Изабель улыбалась, пока он пел. Закончив. Дункан взглянул на нее.

– Чудесная песня, – похвалила Изабель.

Дункан радостно улыбнулся.

– Раньше мы с Дэлласом часто пели. Правда, когда он выпивал чуть больше, чем нужно, то мог позволить себе что-то, не предназначенное для ушей леди.

– Представляю. Ваша мать, должно быть, была в ужасе.

Дункан посмотрел в землю.

– Наша мать умерла во время родов. Она дала мне жизнь и умерла. Мне говорили, что она была настоящей леди. Она родила нашему отцу пятерых сыновей.

– Я не знала. Помню, только однажды я слышала о ней от своего отца. Он сказал, что она была достойной женщиной, что он всегда восхищался ею.

– Правда? А мой отец утверждал, что у меня и у Дэлласа ее глаза. Иногда, выпив вина, он говаривал, что у нас глаза под цвет вереска и неба – такие же, как у нашей матери.

– Вереск и небо… Ваш отец очень ее любил.

– Да.

Дункан вынул изо рта травинку, приподнялся, обхватил руками Колени.

– Дэллас ее помнит. Один я не помню.

При втором упоминании имени Дэлласа Изабель замолчала. К горлу подкатил комок. Боль и гнев. Гнев и боль. Похоже, Дункан уловил ее состояние: он бросил на нее быстрый сочувственный взгляд.

– Я пытался на него повлиять. Бессмысленно. Он упрям, как осел, хочет оставить тебя в Агрилле до того, как мы достигнем побережья.

Пораженная, Изабель посмотрела на Дункана.

– Он тебе сказал?

– Да, и он прибьет меня, если узнает, что я разболтал. Ты не должна думать, что безразлична ему. Этот чертов упрямец считает, что не сможет с тобой расстаться, если ты не будешь чувствовать к нему ненависти.

Печаль в голосе Дункана смешивалась с иронией. Она слабо улыбнулась:

– Я тоже упряма, как и Дэллас.

Дункан окинул ее восхищенным взглядом. Она отвернулась и посмотрела туда, где находился ее дом.

– Твой брат не понимает, что я не могу встретиться со своим братом для того, чтобы сообщить ему: мой муж оставил меня.

– Так значит гордость заставляет тебя быть с нами? А не любовь к Дэлласу?

– Мне хотелось бы ответить утвердительно, но, честно, говоря, это было бы неправдой. Сам подумай: Иан ненавидит Макдональдов не менее чем Макдональды ненавидят его. И больше всего он ненавидит Дэлласа. Он сделает все, чтобы досадить ему, к сожалению, я не сомневаюсь, что он готов сделать это, даже используя меня, – глубоко вздохнув, она добавила: – Он ведь не пришел за мной, когда меня похитили, догадываясь, что может со мной случиться. С политической точки зрения тогда это было ему невыгодно, неудобно… Хотя мне могли причинить боль, бросить в тюрьму.

– Черт возьми! – воскликнул Дункан, вскочив. – Но мы ведь не причинили тебе боли?

– Конечно. Но Иан не знает этого. И он не попытался мне помочь. Если он узнает, что я испытываю какие-то чувства к Дэлласу, он приложит все усилия, чтобы уничтожить моего мужа или сломить его. Даже используя меня.

Она встретила изумленный взгляд Дункана.

– Понимаешь, Дункан? У меня больше нет семьи. Макдональды сейчас – моя единственная семья.

Какое-то мгновение Дункан был не в силах вымолвить ни слова. Его руки от возмущения сжались в кулаки. Когда же он вновь заговорил, то его слова походили на рычание:

– Скажи честно, Изабель. Ты ждешь ребенка от Дэлласа?

– Нет. Хотя мне хотелось бы, чтобы это было так. Дункан, казалось, расслабился, но кулаки его не разжались.

– А твой брат не причинил бы тебе вреда, если бы это случилось?

Изабель горестно рассмеялась:

– Если бы это было так, Дункан, – сказала она, спокойно встретив взгляд юноши. – Если бы мой брат заподозрил, что я жду ребенка от Дэлласа Макдональда, он заточил бы меня в самую гнилую темницу, пока не кончится война. Нет, я никогда не вернусь в Дунстаффнаге.