Чтение онлайн

— Вы не были замужем. Интересно, почему?

— Я могла бы ответить, как английская молочница: «Меня никто не приглашал».

— Это странно. Я уверен, что какому-нибудь счастливчику вы станете отличной женой. Только представьте себе, сколько от вас пользы. Его картины всегда были бы в отличном состоянии.

— А что, если бы у него не было картин?

— Я уверен, что вы бы быстро восполнили этот пробел.

Мне не нравился такой легкомысленный поворот разговора. Я считала, что он насмехается надо мною, и, учитывая мои чувства к нему, замужество было для меня больной темой.

— Удивительно, что вы ратуете за брак.

Сказав это, я тут же об этом пожалела. Я покраснела, и, запинаясь, произнесла:

— Извините...

Он улыбался, но уже без насмешки.

— А мне вовсе не странно, что вас это удивляет. Скажите, что означает Д.? Мисс Д. Лоусон. Мне бы хотелось знать. Такое необычное имя.

Я объяснила, что отец мой был Даниэлем, а мать Алисой.

— Даллас, — повторил он мое имя, — вы улыбаетесь?

— Вы это так произносите... с ударением на последнем слоге. Должно быть на первом.

Он, улыбаясь мне, повторил еще раз. «Даллас. Даллас. У меня было чувство, что ему нравится произносить его.

— У вас тоже необычное имя.

— Это наше фамильное имя... с времен первого короля франков. Видите ли, нам приходится соблюдать королевские традиции. У нас бывали Людовики, Карлы, Анри. Но обязательно должны быть Лотеры. А теперь позвольте сказать вам, что вы тоже неправильно произносите мое имя.

Я произнесла, он рассмеялся и заставил меня повторить его еще раз.

— Очень хорошо, Даллас, — сказал он. — Но вы всегда все делаете хорошо.

Я рассказала ему о своих родителях, о том, как помогала отцу в работе. Вероятно, из моего рассказа стало ясно, что они вмешивались в мою жизнь и удерживали меня от замужества. Он отметил это.

— Возможно, это к лучшему, — сказал он. — Часто те, кто не был женат, сожалеют об этом упущении; но те, кто вкусил радостей брака, часто сожалеют об этом еще горше. Им бы хотелось повернуть время вспять и совершать того, что совершили. Но такова жизнь, разве вы не согласны?

— Вы, вероятно, правы.

— Вот, например, я. В двадцать лет я женился на женщине, которую выбрали для меня. Вы знаете, так принято в наших семьях. Как ни странно, такие браки часто бывают счастливыми.

— А ваш? — почти шепотом спросила я.

Он не ответил, и я быстро проговорила:

— Извините. Я становлюсь дерзкой.

— Нет. Вы должны знать.

Я удивилась, и сердце мое забилось сильнее. — Нет, этот брак не был счастливым. Я думаю, что не способен быть хорошим мужем.

— Я уверена, любой человек способен... если захочет.

— Мадемуазель Лоусон, как может человек эгоистичный, нетерпимый, вспыльчивый, к тому же неразборчивый в знакомствах быть хорошим мужем?

— Просто перестав быть эгоистичным, нетерпимым и так далее.

— И вы считаете, что можно вот так просто избавиться от этих неприятных качеств?

— Во всяком случае, нужно постараться подавить их.

Он вдруг засмеялся, и я поняла, что вела себя весьма глупо.

— Я забавляю вас? — холодно спросила я. — Вы спрашивали о моем мнении, и я вам его высказала.

— Вы, конечно, совершенно правы. Я вполне могу представить, как вы подавляете такие неприятные качества, если бы только фантазия моя разыгралась столь бурно, чтобы вообразить, что у вас они есть. Вы, несомненно, знаете, как трагически закончился мой брак.

Я кивнула.

— Мой опыт семейной жизни убедил меня в том, что я должен навсегда отказаться от нее.

— Возможно, для вас это мудрое решение.

— Я был уверен, что вы его одобрите.

Я поняла, о чем он говорил. Значит, он догадался, что мои чувства к нему стали слишком глубокими, и это было предупреждением.

Я почувствована себя задетой, оскорбленной и быстро произнесла:

— Меня весьма заинтересовали некоторые стены в замке. Мне пришло в голову, что там под слоем извести могут скрываться фрески.

— Неужели? — сказал он. Мне показалось, что он не слышал моих слов.

— Я помню, как мой отец сделал замечательное открытие в одном из старинных домов в Нортумберленде. Это была чудесная картина, скрытая в течение веков от человеческих глаз. Я уверена, что здесь возможны подобные находки.

— Находки? — повторил он.

О чем он думал? О своем слишком бурном супружестве с Франсуазой? Но было ли оно бурными? Скорее этот брак был глубоко несчастным и принес неудовлетворение обоим супругам, раз он решил никогда больше не повторять подобный опыт.

Глубокая страсть наполняла мое сердце. Что мне делать? Как я могла уехать отсюда и вернуться... в Англию... к новой жизни, в которой не будет ни таинственного замка, ни графа, которому я так страстно желала вернуть утерянное счастье.

— Мне бы хотелось поближе взглянуть на эти стены, — продолжала я.

Он сказал почти яростно, словно отрицая все, что было раньше:

— Даллас, мой замок и я всегда в вашем распоряжении.

Через несколько дней Филипп и Клод вернулись из Парижа, и та близость, которая возникла в отношениях между графом и мной, исчезла, будто ее и не бывало.

Он часто ездил на прогулки вместе с Клод. Филипп не очень увлекался верховой ездой. Иногда из окна своей комнаты я наблюдала, как они смеются и разговаривают и вспоминала тот разговор, который случайно подслушала во время бала.

Да, теперь она была замужем за Филиппом, и замок стал ее домом. Она была в нем полновластной хозяйкой — хотя и не женой графа.

Вскоре я почувствовала ее власть. Через день после ее возвращения, минут за пятнадцать до обеда, в мою дверь постучали. Вошла горничная с подносом. Я удивилась — во время отсутствия Филиппа и Клод я ужинала в столовой, и уже переоделась в коричневое шелковое платье, готовясь спуститься к ужину.

Когда горничная поставила поднос на маленький столик, я спросила, кто приказал принести ужин сюда.