Чтение онлайн

— Жуки! — воскликнула она. — Да они ничем не лучше привидений.

— Чепуха, — рассмеялась я. — Это не бесплотные существа, и от них легко можно избавиться.

— А если не удастся, то они уничтожат дом. Уф! Меня дрожь пробирает при мысли об этих отвратительных созданиях.

— Они бьются головами о дерево, чтобы созвать своих собратьев на пиршество.

Женевьева расхохоталась, и нам стало сразу веселей. Я поняла, что она успокоилась.

День был чудесный. Все утро то и дело принимался лить дождь, и теперь трава и деревья чудно пахли свежестью.

Безжалостно обрезанная лоза — девяносто процентов побегов были подрезаны — выглядела сильной и здоровой. Остались только лучшие побеги, и им было достаточно места под солнцем, чтобы виноград вырос сладким и пригодным для изготовления первоклассного вина замка Гейяр.

Женевьева вдруг произнесла:

— Как было бы хорошо, если бы вы ужинали с нами, мисс.

— Спасибо, Женевьева, — сказала я, — но я не могу прийти без приглашения, и в любом случае меня вполне устраивает скромный ужин в моей комнате.

— Вы с папой всегда беседовали во время ужинов.

— Естественно.

Она засмеялась.

— Лучше бы она не приезжала сюда. Она мне не нравится. Впрочем, как и я ей.

— Это вы о тете Клод?

— Вы прекрасно знаете, о ком я, и она мне вовсе не тетя.

— Так легче ее называть.

— Почему? Она не намного старше меня. Они, кажется, забыли, что я уже взрослая. Давайте заедем к Бастидам, посмотрим, чем они там занимаются.

Ее лицо, только что выражавшее недовольство при упоминании «тети» Клод, просияло в предвкушении поездки к Бастидам, и я, страшившаяся этих ее внезапных смен настроения, была рада повернуть Голубку к их гостеприимному дому.

Ива и Марго мы нашли в саду. В руках у них были корзины; низко наклонившись, они обследовали главную дорожку, напевая тонкими детскими голосами какую-то песенку и изредка перекликаясь друг с другом.

Мы привязали лошадей к столбу, и Женевьева побежала узнать, что это они делали.

— Разве вы не знаете? — удивленно спросила Марго — она была в том юном возрасте, когда те, кто не знает того, что знаешь сам, кажутся исключительно невежественными.

— Да это же улитки! — воскликнула Женевьева.

Ив, усмехнувшись, взглянул на нее, и протянул ей корзинку. Там было несколько улиток.

— У нас будет пир! — сообщил он.

Он поднялся и начал приплясывать, напевая: «Развеселая голубка, моя милая голубка, моя славная голубка раз поехала в Монброн...»

Он вскричал:

— Посмотрите-ка на эту. Она уже не поедет в Монброн. Ну, давай, моя милая голубка. — Он улыбнулся Женевьеве.

— У нас будет улиточный пир. Они из-за дождя повылезали. Можете взять корзинку у Жанны и присоединиться.

Женевьева помчалась вокруг дома прямо к кухне, где Жанна занималась приготовлением какого-то жаркого с овощами; а я подумала, как менялась моя подопечная, переступая порог этого дома.

Сидя на корточках, Ив покачивался из стороны в сторону.

— Приходите к нам на пир, мисс Даллас, — пригласил он.

— Через две недели, — громко добавила Марго.

— Мы выдерживаем их две недели, а потом подаем с чесноком и петрушкой, — от сладостных воспоминаний Ив даже погладил свой живот. — Необыкновенно вкусно!

Затем он вновь принялся мурлыкать про себя песенку про улиток. Женевьева вернулась с корзинкой, а я пошла в дом побеседовать с мадам Бастид.

Через две недели, когда улитки, собранные детьми, были готовы к употреблению, нас с Женевьевой пригласили к Бастидам. У них была очаровательная манера устраивать праздник из самых простых вещей, делалось это, конечно, ради детей. Женевьева в таких случаях чувствовала себя немного счастливее, и, надо сказать, вела себя лучше. Казалось, она на самом деле хотела доставить радость другим.

При выезде из замка мы встретили Клод — она шла со стороны виноградников. Я заметила ее раньше, чем она увидела нас; на лице ее горел румянец, она вся была погружена в свои мысли, и вновь меня поразила ее удивительная красота. Однако, при виде нас, выражение ее лица изменилось.

Она спросила, куда мы направляемся, и я сказала, что нас пригласили Бастиды.

Когда мы отъехали, Женевьева сказала:

— Ей, наверное, хотелось бы запретить нам посещать Бастидов. Она думает, что она здесь хозяйка, но она всего-навсего жена Филиппа. Она ведет себя так, словно...

Глаза ее сузились, а я подумала, что она не настолько наивна, как мы считали. Она, несомненно, знала об отношениях между этой женщиной и своим отцом.

Я промолчала, и мы поехали к Бастидам. Ив и Марго ждали нас и громко приветствовали.

Мне впервые довелось попробовать улиток, и они все смеялись над моей брезгливостью. Они, наверное, были очень вкусны, но я не могла есть их с таким же аппетитом, как все остальные.

Дети разговаривали об улитках и о том, как они просили своих святых ниспослать дождь, чтобы улитки вылезли из своих укрытий, а Женевьева с интересом прислушивалась ко всему, о чем они говорили. И кричала она так же громко, как и другие, а когда они запели улиточную песню, она стала подпевать.

В разгар веселья появился Жан-Пьер. В последнее время я редко видела его — он был очень занят на виноградниках. Поздоровался он, как обычно, весьма любезно, и я с некоторым беспокойством отметила про себя перемену, которая произошла с Женевьевой, когда он вошел. Казалось, она отбросила свою детскую непосредственность, и с явным интересом прислушивалась ко всему, о чем он говорил.

— Садитесь рядом со мной, Жан-Пьер, — воскликнула она, и он, не колеблясь, придвинул стул к столу и протиснулся между нею и Марго.

Они опять заговорили об улитках, и Жан-Пьер спел им песню своим густым тенором, а Женевьева смотрела на него с мечтательным выражением в глазах.

Жан-Пьер перехватил мой взгляд и немедленно обратил свое внимание на меня.

Женевьева выпалила:

— А у нас в замке завелись жуки. Лучше бы это были улитки. Улитки живут в домах?

Она отчаянно пыталась привлечь его внимание, и ей это удалось.

— Жуки в замке? — спросил он.

— Да, и они стучат. Мы с мисс ночью спускались посмотреть, правда, мисс? Прямо в темницы. Я так испугалась. А мисс такая бесстрашная. Вы же ничего на свете не боитесь, правда, мисс?