Чтение онлайн

VI. (1) Он приказал своим прокураторам проявлять умеренность при сборе податей, а с тех, кто превышал меру, он требовал отчета в их действиях и никогда не радовался выгоде, если она была связана с притеснениями провинциалов. (2) Он охотно выслушивал людей, жаловавшихся на его прокураторов. (3) Для тех, кого осудил Адриан, он попросил у сената прощения, говоря, что сам Адриан сделал бы это. (4) Высоту императорской власти он соединил с величайшей любезностью, что еще больше усилило ее к неудовольствию придворных слуг, которые при государе, делавшем все без посредников, не могли уже запугивать людей и продавать то, что не было тайной. (5) Будучи императором, он оказывал сенату такое уважение, какое он хотел бы видеть по отношению к себе со стороны другого императора в бытность свою частным человеком. (6) Поднесенное ему сенатом имя отца отечества, принятие которого он сначала отложил, он затем принял,[77] выразив при этом глубокую признательность. (7) На третьем году своего правления он потерял свою жену Фаустину. Сенат обожествил ее, назначив в ее честь цирковые игры, храм и фламинок,[78] золотые и серебряные статуи, причем он даже сам разрешил выставлять ее изображение во время всех цирковых представлений. (8) Когда была поставлена назначенная ему сенатом золотая статуя, он согласился принять ее. (9) По просьбе сената, он назначил консулом квестора Марка Антонина.[79] Анния Вера, который потом был назван Антонином, он раньше срока[80] наметил в квесторы. (11) Ни относительно провинций, ни по поводу какихлибо других дел он не выносил никаких решений, не поговорив предварительно со своими друзьями, и формулировал свои решения, сообразуясь с их мнениями. (12) Друзья видели его в одежде частного человека, среди занятий своими домашними делами.

VII. (1) Он управлял подчиненными ему народами с большой заботливостью, опекая всех и все, словно это была его собственность. (2) Во время его правления все провинции процветали. Ябедники исчезли. (3) Конфискация имущества происходила реже, чем когда бы то ни было, так что только один человек, обвиненный в стремлении к тирании, был объявлен вне закона: это был Атилий Тициан, причем так наказал его сенат. Император запретил производить розыск относительно его соучастников, а его сыну он всегда оказывал помощь во всем. (4) Погиб и Присциан, обвиненный в стремлении к тирании, но добровольной смертью. Производить дальнейшее расследование по поводу этого заговора император запретил. (5) Образ жизни Антонина Пия был богатым, но не вызывал нареканий, бережливым, но без скупости. Стол его обслуживали его собственные рабы, собственные птицеловы, рыболовы и охотники. (6) Баню, которой он когдато пользовался сам, он предоставил в бесплатное пользование народу и вообще не внес никакого изменения в обиход своей частной жизни. (7) Многих он лишил содержания, именно тех, кто, как он видел, получают, ничего не делая: он говорил, что самое недостойное, самое возмутительное – это если ктонибудь объедает государство, сам не принося ему никакой пользы своим трудом. (8) Вследствие этого он уменьшил содержание лирическому поэту Месомеду. Отчетность всех провинций и отчетность по налогам он знал с большой точностью. (9) Свое собственное имущество он закрепил за дочерью, но доходы с него подарил государству. (10) Лишние предметы роскоши из императорского дворца и поместья он продал и жил в своих собственных усадьбах попеременно, сообразуясь с временем года. (11) Он не предпринимал никаких поездок; отправился он только в свои земли и в Кампанию, говоря, что для провинциалов содержание спутников государя, даже очень бережливого, является тягостным. (12) Несмотря на то, что он оставался в Риме – с той целью, чтобы, находясь в центре, возможно скорее получать отовсюду известия, – он все же пользовался огромным авторитетом у всех народов.

VIII. (1) Он произвел раздачу народу, увеличил размер денежного подарка воинам. Он учредил в честь фаустины «Фаустининских девочек», получавших содержание от государства. (2) Имеются следующие его сооружения: в Риме – храм Адриана, посвященный памяти отца; Грекостадий,[81] восстановленный после пожара; ремонтированы амфитеатр,[82] гробница Адриана,[83] храм Агриппы,[84] мост на сваях; (3) восстановление Фароса, гавань в Кайете, восстановление Террацинской гавани, баня в Остии, водопровод в Анции, храмы в Ланувии. (4) Многим городам он оказал денежную помощь для того, чтобы они либо выстроили новые сооружения, либо восстановили старые. Равным образом он оказывал поддержку должностным лицам и сенаторам в Риме, чтобы они могли выполнять свои обязанности. (5) Наследства от тех, у кого были дети, он отвергал. Он первый постановил, чтобы отказ по завещанию, связанный с наказанием, был недействительным. (6) Ни одного хорошего судью он не сменил при его жизни, за исключением префекта Рима Орфита, и то по его просьбе. (7) Так, в его правлении Гавий Максим, человек очень суровый, был префектом претория в течение двадцати лет. Преемником его был Таций Максим. (8) После смерти последнего император назначил на его место двух префектов – Фабия Репентина и Корнелия Викторина. (9) Но Репентин был заклеймен народной молвой за то, что он достиг должности префекта с помощью наложницы государя. (10) В его правление ни один сенатор не был казнен и даже сознавшийся отцеубийца был отправлен на пустынный остров, так как – согласно законам природы – ему нельзя уже было жить. (11) Недостаток в вине, масле и муке он прекратил тем, что с убытком для собственной казны покупал и даром раздавал все это народу.

IX. (1) В его времена произошли следующие бедствия: голод, о котором мы упоминали, обвал цирка, землетрясение, разрушение города на Родосе и в Азии; все эти города он восстановил изумительным образом. В Риме произошел пожар, который поглотил триста сорок доходных домов и особняков.[85] (2) Горели и город Нарбона, и город Антиохия, и карфагенский форум.[86] (3) Было также и наводнение от разлива Тибра. Появилась звезда с хвостом, родился ребенок о двух головах, а одна женщина родила сразу пятерых детей. (4) В Аравии видели змею больше обычных размеров и с гребнем, которая сама себя пожрала от хвоста до середины туловища. Была в Аравии и чума. В Мезии на вершинах деревьев вырос ячмень. (5) В Аравии четверо львов, словно ручные, добровольно дали себя поймать. (6) Царь Фарасман прибыл к Антонину в Рим и проявил к нему больше уважения, чем к Адриану. Лазам он дал царем Пакора. Одним только своим письмом он удержал парфянского царя от нападения на армян. Действуя только своим авторитетом, он заставил царя Абгара удалиться от восточных областей империи. (7) Он прекратил споры между царями. Парфянскому царю, требовавшему возвращения царского трона, захваченного Траяном, он решительно отказал. (8) Разобрав спорное дело между Реметалком и Евпатором,[87] он отослал первого в Боспор на царство. (9) Ольвийцам он послал на помощь войска в Понт против тавроскифов и, победив последних, заставил их дать заложников ольвийцам. (10) Конечно, такого авторитета у иноземных народов никто до него не имел, хотя он всегда любил мир в такой степени, что часто повторял слова Сципиона, говорившего, что лучше сохранить жизнь одному гражданину, чем убить тысячу врагов.

X. (1) Сенат постановил назвать месяцы сентябрь и октябрь антонином и фаустином, но Антонин отверг это. (2) Свадьбу своей дочери Фаустины, когда он выдавал ее за Марка Антонина, он справил с особенным блеском,[88] – даже выдал денежный подарок воинам. (3) Вера Антонина после его квесторства он назначил консулом.[89] (4) Вызвав из Халкиды[90] Аполлония, он пригласил его в дом Тиберия,[91] в котором он сам жил, чтобы поручить ему обучение Марка Антонина. Когда Аполлоний сказал: «Не учитель должен приходить к ученику, а ученик к учителю», – император высмеял его, говоря: «Аполлонию легче было явиться из Халкиды в Рим, чем из своего дома во дворец». Упрекнул он его и в жадности, которую проявил Аполлоний, назначая себе плату. (5) Среди многих других доказательств его душевной теплоты приводят еще и такое: когда Марк оплакивал смерть своего воспитателя и придворные слуги уговаривали его не выказывать открыто своих чувств, император сказал: «Дозвольте ему быть человеком; ведь ни философия, ни императорская власть не лишают человека способности чувствовать». (6) Своих префектов он сделал богатыми людьми и одарил знаками консульского достоинства. (7) Детям тех, кого он осудил за вымогательство, он возвращал отцовское имущество, но с тем условием, что они вернут провинциалам то, что отняли у последних их отцы. (8) Он был очень склонен оказывать милости. (9) Были даны зрелища, во время которых он показал слонов, гиен, тигров, носорогов, а также крокодилов и гиппопотамов, – словом, всяких животных со всего круга земель вместе с тиграми. Он выпустил даже сто львов одновременно.

XI. (1) К своим друзьям он, став императором, относился так же, как и в бытность частным человеком, так как и они вместе с его вольноотпущенниками не торговали пустыми обещаниями на его счет, тем более, что по отношению к своим вольноотпущенникам он проявлял очень большую строгость. (2) Он любил искусство актеров. Он особенно наслаждался рыбной ловлей и охотой, прогулками и беседой с друзьями. Праздник сбора винограда он справлял с друзьями как частный человек. (3) Риторам и философам он назначил во всех провинциях и почести, и содержание. Многие говорили, что те речи, которые известны под его именем, не принадлежат ему, но Марий Максим говорит, что это действительно были его собственные речи. (4) На свои парадные и домашние пиры он всегда приглашал своих друзей (5) и ни одного жертвоприношения не совершал через заместителя, если только не бывал болен. (6) Когда он просил для себя или для своих сыновей какихнибудь почетных должностей, то поступал во всем как обыкновенный частный человек. (7) И сам он нередко посещал пиры своих друзей. (8) Среди других явных доказательств его доброты рассказывают следующий случай. Осматривая дом Гомулла и удивляясь порфировым колоннам, он спросил, откуда тот их добыл. Гомулл ответил ему: «Когда приходишь в чужой дом, будь нем и глух», – и эту выходку император терпеливо снес. Много шуток этого Гомулла он терпеливо выслушивал.

XII. (1) Он установил многое в области права и пользовался указаниями законоведов: Виндия Вера, Сальвия Валента, Волузия Мециана, Ульция Марцелла и Диаболена. (2) Происходившие в разных местах мятежи он прекращал, действуя не жестокими мерами, а кротостью и авторитетом. (3) Он запретил хоронить мертвых в черте города. Он установил размер расходов на гладиаторские бои. С величайшей тщательностью он поддерживал казенную почту. Обо всем, что он сделал, он давал отчет сенату посредством эдиктов. (4) Он умер на семидесятом году жизни,[92] но печалились о нем так, как будто он погиб юношей. Рассказывают, что его смерть была такая. За обедом он с некоторой жадностью поел альпийского сыру, ночью у него была рвота, а на следующий день его трясла лихорадка. (5) На третий день, видя, что его состояние ухудшается, он в присутствии префектов препоручил государство и свою дочь Марку Антонину и велел перенести к последнему золотую статую Фортуны, которая обычно стояла в спальне императора. (6) Затем он дал трибуну пароль «самообладание» и потом, повернувшись, словно во сне, испустил дух в Лории. (7) Бредя во время лихорадки, он говорил только о государственных делах и о тех царях, на которых он гневался. (8) Свое собственное имущество он оставил своей дочери, но всем своим близким назначил по завещанию порядочное наследство.

XIII. (1) Высокий рост придавал ему представительность. Но так как он был длинным и старым, то стан его согнулся, и он, чтобы ходить прямо, привязывал себе на грудь липовые дощечки. (2) Будучи стариком, он, прежде чем принимать приходивших с утренними приветствиями, ел для поддержания сил хлеб всухомятку. Голос его был хриплым, но громким и приятным. (3) Сенат провозгласил его божественным, причем все наперерыв выражали свое согласие, все восхваляли его благочестие, милосердие, природные дарования, безупречность. Ему были назначены все почести, какие раньше присваивались лучшим государям. (4) Он удостоился и фламина, и цирковых игр, и храма, и товарищества антониновских жрецов. Он – едва ли не единственный из всех государей – прожил, не проливая, насколько это от него зависело, ни крови граждан, ни крови врагов, и его справедливо сравнивают с Нумой, чье счастье, благочестие, мирная жизнь и священнодействия были и его постоянным достоянием.

IV

Юлий Капитолин

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ МАРКА АНТОНИНА ФИЛОСОФА

I. (1) Отцом Марка Антонина, который в течение всей своей жизни предавался философским занятиям и праведностью своей жизни превзошел всех государей, был Анний Вер, умерший в должности претора; (2) дедом – Анний Вер, бывший два раза консулом и префектом Рима, включенный в число патрициев в цензорство государей Веспасиана и Тита; (3) дядей со стороны отца – консул Анний Либон, теткой – Галерия Фаустина Августа, матерью – Домиция Кальвилла,[93] дочь Кальвизия Тулла, бывшего два раза консулом; (4) прадедом со стороны отца – Анний Вер, бывший претор из Уккубитанской муниципии в Испании, ставший сенатором; прадедом со стороны матери – Катилий Север, бывший два раза консулом и префектом Рима; бабкой со стороны отца – Рунилия Фаустина, дочь консуляра Рунилия Бона. (5) Марк родился в Риме за пять дней до майских календ,[94] в садах на холме Целии, в консульство своего деда (второе) и Авгура. (6) Согласно указаниям Мария Максима, род его, если восходить к его истокам, ведет свое начало, как доказывают, от Нумы, а равным образом и от саллентинского царя Малемния, сына Дазумма, который основал Лоции. (7) Воспитан он был там же, где и родился, в доме своего деда Вера, рядом с дворцом Латерана. (8) У него была и сестра, моложе его, Анния Корнифиция. Женой его была его двоюродная сестра Анния Фаустина.[95] (9) В первые годы своей жизни Марк Антонин носил имя своего прадеда по матери Катилия Севера, (10) после же смерти его отца император Адриан назвал его Аннием Вериссимом, а после своего совершеннолетия он стал называться Аннием Вером. По смерти отца он был усыновлен и воспитан своим дедом со стороны отца.

II. (1) Уже с первых лет детства он отличался серьезностью. Выйдя из того возраста, который требует заботы нянек, он был поручен выдающимся наставникам и приступил к изучению философии. (2) Начальное образование он получил у учителя грамоты Евфориона, комического актера Гемина, музыканта Андрона, который обучал его и геометрии. Всем им, как положившим начало его научным занятиям, он оказывал очень большое уважение. (3) Кроме того, он обучался у грамматиков: греческого – Александра Котиенского и латинских – Трозия Апра, Поллиона и Евтихия Прокула из Сикки. (4) Обучался он у ораторов: греческих – Аниния Макра, Каниния Целера и Герода Аттика и латинского – Фронтона Корнелия. (5) Из них всех наибольшее уважение он оказывал Фронтону, которому он просил поставить статую в сенате. Прокула он продвинул до проконсульства, взяв на себя издержки. (6) Будучи еще мальчиком, он усиленно занимался философией. Когда ему пошел двенадцатый год, он стал одеваться, как философ, и соблюдать правила воздержания: занимался в греческом плаще, спал на земле, и мать с трудом могла уговорить его ложиться на кровать, покрытую шкурами. (7) Обучался он также у Коммода,[96] с которым ему предстояло породниться,[97] обучался и у философастоика Аполлония Халкедонского.[98]

III. (1) Рвение его к философским занятиям было так сильно, что принятый уже в императорский дворец, он все же ходил учиться на дом к Аполлонию. (2) Слушал он также Секста Херонейского, племянника Плутарха, стоиков Юния Рустика, Клавдия Максима и Цинну Катула. (3) Изучая философию перипатетиков, он слушал Клавдия Севера, а главным образом – Юния Рустика; он и лично уважал его и был последователем его учения. Рустик был человеком сильным в мирных и военных делах и весьма сведущим в стоической философии. (4) С ним он всегда советовался и по государственным, и по своим частным делам, приветствовал его всегда раньше, чем префектов претория, вторично наметил его в консулы,[99] а после его смерти потребовал, чтобы сенат поставил ему статуи. (5) Он с таким уважением относился к своим наставникам, что держал у себя в помещении для ларов их золотые изображения, а могилы их всегда чтил, посещая их, принося жертвы и украшая цветами. (6) Он изучал право и слушал Луция Волузия Мециана. (7) На эти занятия он положил так много усилий и труда, что его здоровье пошатнулось. В своем отроческом возрасте он только в этом отношении навлекал на себя порицание. (8) Он посещал и общественные школы мастеров красноречия. Из числа своих товарищей по учению он особенно любил из сенаторского сословия Сея Фусциана и Ауфидия Викторина, а из всаднического – Бебия Лонга и Калена. (9) По отношению к ним он был особенно щедр и тех их них, кому ввиду их звания он не мог поручить государственные дела, старался делать богатыми.