Чтение онлайн

XV. (1) Марк имел привычку во время циркового представления читать, слушать доклады, писать заключения. За это, говорят, он часто подвергался насмешкам[131] со стороны народа. (2) Большим влиянием при Марке и Вере пользовались вольноотпущенники Гемин и Агаклит. (3) Марк был человеком настолько благородным, что скрывал и оправдывал пороки Вера, хотя они причиняли ему глубокое огорчение. После его смерти он обожествил его. Его теток и сестер он поддержал и возвеличил, назначив им почести и содержание. Самого же Вера он почтил множеством священнодействий. (4) Он назначил ему фламина и товарищество антониновских жрецов и оказал ему все почести, какие полагаются обожествленным. (5) Но никто из государей не защищен от тяжкой клеветы, и даже о Марке ходила молва, будто он либо отравил Вера, разрезав свиную матку ножом, одна сторона которого была обмазана ядом, и дав съесть брату отравленный кусок, а себе оставив неотравленный; (6) либо убил его с помощью врача Посидиппа, который, как говорят, не вовремя пустил Веру кровь. После смерти Вера Кассий поднял восстание[132] против Марка.

XVI. (1) Марк в высшей степени благожелательно относился к своим: всех близких он осыпал всякими знаками почета, а своему сыну, хотя тот был преступным и грязным, он рано дал имя Цезаря, затем жреческую должность,[133] тотчас же после этого – звание императора,[134] участие в триумфах[135] и консульство.[136] (2) В это время без… император сыну шел в цирке пешком у триумфальной колесницы. (3) После смерти Вера Марк один управлял государством, (4) гораздо свободнее и полнее отдаваясь своим добродетельным наклонностям, так как ему не мешали уже ни заблуждения Вера, прикрывавшиеся притворной суровостью (это был его врожденный порок), ни его извращенный образ мыслей и наклонности, которые, главным образом, и вызывали неудовольствие Марка Антонина уже с первых дней его жизни. (5) Сам Марк отличался таким спокойствием духа, что выражение его лица никогда не менялось ни от горя, ни от радости: он был последователем стоической философии, которую он перенял от превосходных преподавателей и сам усваивал из различных источников. (6) Адриан наметил бы его, как говорят, себе в преемники, если бы этому не помешала его молодость. (7) Это видно из того, что он выбрал его затем для Антонина Пия как человека, достойного того, чтобы власть над Римской империей когданибудь перешла к нему.

XVII. (1) Итак, он управлял после этого римскими провинциями с необыкновенной умеренностью и добротой. Он с успехом вел войны против германцев. (2) Необыкновенную войну с маркоманнами, какой еще не бывало на памяти людей, он закончил доблестно и удачно, и притом в такое время, когда тяжкая моровая язва погубила много тысяч и среди народа, и среди воинов. (3) Таким образом, он освободил Паннонии от рабства, разгромив маркоманнов, сарматов, вандалов, а вместе с ними и квадов. В Риме, как мы уже сказали, он справил над ними триумф вместе со своим сыном Коммодом, которого он уже сделал Цезарем. (4) Истощив на эту войну всю свою казну, он даже не подумал требовать от провинциалов какихнибудь чрезвычайных поборов. На форуме божественного Траяна он устроил торги принадлежавших императору предметов роскоши; он продал золотые, хрустальные, мурриновые бокалы, императорские сосуды, шелковую золоченую одежду жены, даже драгоценные камни, которые он нашел в большом количестве в потайной сокровищнице Адриана. (5) Эта распродажа длилась два месяца и было выручено столько золота, что он мог, закончив Маркоманнскую войну так, как он желал, дать покупщикам такое разрешение: кто хочет вернуть купленные вещи и получить назад деньги, пусть знает, что это позволено. И он не выказывал никакого неудовольствия ни против тех, кто не отдавал купленого, ни против тех, кто отдавал его. (6) Затем он дал высокопоставленным лицам позволение устраивать пиры с тем же убранством, какое было у него самого, и с одинаковой обслугой. (7) Устраивая народу зрелища, он был так щедр, что выпустил одновременно сто львов, которые были убиты стрелами.

XVIII. (1) Так он правил, окруженный всеобщей любовью, так что одни называли его братом, другие – отцом, третьи – сыном, как кому позволял возраст, и все любили его, и закончил он свои дни[137] на восемнадцатом году своего правления и на шестьдесят первом году жизни. (2) И так ярко проявилась любовь к нему в этот день императорских похорон, что никто не считал нужным горевать о нем, так как все были уверены, что, ниспосланный богами, он возвратился к богам. (3) Многие рассказывают, что до окончания похорон и сенат, и народ (чего не бывало ни раньше, ни впоследствии) не в разных местах, но собравшись вместе, нарекли его благодатным богом. (4) И этот столь великий и столь прекрасный человек, и в жизни и после смерти равный богам, оставил такого сына, как Коммод: если бы он был счастлив, то не оставил бы после себя сына. (5) Мало того, что люди разного возраста, разного пола, всякого состояния и звания воздавали ему божеские почести, святотатцем считался тот, кто не имел в своем доме его изображения, хотя по своим средствам мог или должен был иметь его. (6) И ныне еще во многих домах среди боговпенатов стоят статуи Марка Антонина. (7) Немало было людей, которые, вещая, объявляли, что в сновидениях он предсказал им много верного о будущем. (8) Поэтому ему был воздвигнут храм, даны антониновские жрецы, товарищество, фламины и все то, что с древних времен назначалось обожествленным.

XIX. (1) Некоторые говорят – и это кажется правдоподобным, – что Коммод Антонин, его преемник и сын, родился не от него, а был плодом прелюбодеяния, и добавляют к этому такую, живущую в народной молве, сказочку. (2) Както раз Фаустина, дочь Пия и жена Марка, при виде проходивших мимо гладиаторов воспылала любовью к одному из них – и после долгих страданий, причиненных любовным недугом, призналась в своей любви мужу. (3) Когда Марк обратился к халдеям,[138] они дали совет убить этого гладиатора с тем, чтобы Фаустина омылась его кровью и потом возлегла с мужем. (4) Когда это было сделано, Фаустина, правда, освободилась от любви, (5) но на свет появился Коммод – скорее гладиатор, чем император: будучи императором, он выступал публично перед народом почти тысячу раз в гладиаторских боях, как это будет указано в его жизнеописании. (6) Этот рассказ считается правдоподобным на том основании, что сын столь безупречного государя отличался такими нравами, какие чужды даже любому учителю гладиаторов, любому актеру, любому из тех, кто выступает на арене, наконец, любому человеку, в котором, как в помойной яме, соединены всякая грязь и преступление. (7) Многие говорят и так, что Коммод – вообще плод преступной любви: ведь хорошо известно, что в Кайоте Фаустина выбирала себе любовников из матросов и гладиаторов. (8) Когда Марку Антонину говорили о ее поведении, предлагая развестись с ней, если он не хочет казнить ее, он, говорят, сказал: «Если я разведусь с женой, то нужно возвратить ей и приданое».[139] (9) А что другое могло считаться приданым, как не императорская власть, которую он получил от тестя, будучи им усыновлен по воле Адриана? (10) Но жизнь хорошего государя, его безупречность, уравновешенность и благочестие имеют такую силу, что ненависть, которую вызывают к себе его близкие, не может затмить его славы. (11) Словом, Марку Антонину не могли повредить ни его сынгладиатор, ни распутная жена, так как он оставался всегда верен себе и ничьи нашептывания не могли его изменить. (12) И до нашего времени на него смотрят как на бога, каким он и Вам самим, святейший император Диоклетиан, казался и прежде, кажется и теперь: ведь Вы чтите его среди ваших божеств не так, как прочих, а особенно, и часто говорите, что своим образом жизни и милосердием вы хотите сравняться с Марком, превзойти которого в философии не мог бы сам Платон, если бы вернулся к жизни. Но об этом кратко и сжато.

XX. (1) Вот что произошло в правление Марка Антонина после смерти его брата. Прежде всего тело последнего было перевезено в Рим и похоронено в усыпальнице предков,[140] (2) ему были назначены божеские почести. Затем, выразив признательность сенату за обожествление брата, Марк незаметно намекнул, что все военные планы, благодаря которым были побеждены парфяне, принадлежали лично ему. (3) Кроме того, он добавил несколько слов, в которых намекнул, что теперь, наконец, он как бы приступит к управлению государством, так как удалился тот, кто обнаружил свою нерадивость. (4) И то, что говорил Марк, сенат понял именно так, что он, повидимому, благодарит за смерть Вера. (5) Затем он щедро наделил правами, почестями и деньгами его сестер, родственников и вольноотпущенников. Ведь он относился всегда с необыкновенной внимательностью к тем мнениям, какие о нем высказывались, и старался всегда узнать правду, – что всякий говорит о нем, исправляя то, что, как казалось, вызывало справедливые упреки. (6) Отправляясь на Германскую войну, он, не выждав срока траура, выдал замуж свою дочь[141] за престарелого Клавдия Помпеяна, сына римского всадника, родом из Антиоха, человека не очень знатного (впоследствии он сделал его два раза консулом), (7) тогда как дочь Марка была Августой и дочерью Августы. Но этот брак был не по душе и Фаустине, и самой выдаваемой замуж.

XXI. (1) Когда мавры стали опустошать почти всю Испанию, против них успешно повели дело его легаты. (2) И когда в Египте воиныбуколы причинили много бед, они были разбиты[142] Авидием Кассием, который впоследствии поднял мятеж. (3) В дни, предшествовавшие отправлению на войну, живя в уединении в своем пренестинском имении, он потерял своего семилетнего сына Вера Цезаря, у которого была вырезана опухоль под ухом. (4) Он горевал о нем только пять дней, даже утешал врачей, а затем вновь обратился к государственным делам. (5) Так как это были дни игр в честь Юпитера всеблагого и величайшего, он не захотел помешать им наложением общественного траура; он только приказал назначить умершему сыну статуи, чтобы проносить его изображение в торжественном шествии во время цирковых игр, а также вставить его имя в песню салиев. (6) Ввиду того, что моровая язва все еще продолжалась с прежней силой, он тщательнейшим образом восстановил почитание богов и, как это было сделано в Пуническую войну, снарядил на войну рабов, которых он назвал волонтерами,[143] по образцу волонов. (7) Вооружал он и гладиаторов, которых назвал «услужливыми». Он сделал воинами и разбойников Далмации и Дардании. Вооружил он и диогмитов. Он нанял также против германцев и вспомогательные отряды из германцев. (8) Кроме того, он со всей тщательностью подготовил легионы к Германской и Маркоманнской войнам. (9) Чтобы не накладывать тяжелого бремени на провинциалов, он, как мы сказали, устроил на форуме божественного Траяна аукцион дворцовых вещей, где, кроме одежд, бокалов и золотых сосудов, он продал статуи и картины великих мастеров. (10) При самом переходе через Дунай он истребил маркоманнов, а взятую ими добычу возвратил провинциалам.

XXII. (1) Все племена от пределов Иллирика до Галлии объединились; это были маркоманны, варисты, гермундуры и квады, свевы, сарматы, лакринги и буреи[144]… эти и другие вместе с виктуалами, созибы, сикоботы, роксоланы, бастерны, аланы, певкины, костобоки. Грозила война и с парфянами, и с британцами. (2) Много потрудившись и сам, он победил самые свирепые племена, причем воины подражали ему, а войско вели также легаты и префекты претория. Он принял сдавшихся ему маркоманнов и очень многих переселил в Италию. (3) Прежде чем чтолибо сделать, он всегда – не только по военным делам, но и по гражданским – советовался с лицами, занимавшими высокое положение.[145] (4) Его любимым высказыванием было: «Справедливее мне следовать советам стольких столь опытных друзей, нежели стольким столь опытным друзьям повиноваться моей воле, воле одного человека». (5) Видимая суровость, проявлявшаяся и в его трудах на войне, и в его жизни, проистекавшая от его философской выучки, вызывала тяжкие нарекания, (6) однако злоречивым людям он отвечал либо устно, либо письменно. (7) Много знатных лиц погибло во время Германской, или Маркоманской, войны, вернее – войны с множеством племен (всем им он поставил статуи на форуме Ульпия).[146] (8) Поэтому друзья часто советовали ему удалиться от военных действий и вернуться в Рим. Но он презрел их советы и продолжал оставаться; ушел он не раньше, чем закончил все войны. (9) Проконсульские провинции он делал консульскими, а консульские – проконсульскими или преторскими в зависимости от требований войны.[147] (10) Смуту, поднявшуюся в области секванов, он прекратил, действуя строгостью и авторитетом. (11) Он привел в порядок испанские дела, которые пришли в расстройство изза Лузитании. (12) Сына своего Коммода он вызвал к себе на границу и объявил его здесь совершеннолетним.[148] По этому случаю он произвел раздачу народу, а его самого раньше законного срока наметил в консулы.[149]

XXIII. (1) Он неохотно принимал сообщения о том, что префект Рима конфисковал чьелибо имущество. (2) Сам он при раздачах государственных средств проявлял величайшую бережливость, что заслуживает скорее похвалы, нежели порицания. (3) Но людям порядочным он давал деньги, городам, приходившим в упадок, оказывал помощь и там, где этого требовала необходимость, отменял подати и налоги. (4) Он дал строжайшее приказание, чтобы в его отсутствие об устройстве развлечений для римского народа заботились наиболее богатые люди. (5) Между прочим, когда он взял на войну гладиаторов, в народе были толки о том, что, отняв у народа развлечение, он хочет заставить народ заниматься философией. (6) Чтобы не мешать торговле, он велел показывать представления пантомимов попозже, а не в течение всего дня.[150] (7) Как мы сказали выше, были толки о любовных связях его жены с пантомимами, но в своих письмах он это опроверг. (8) Тот же Марк запретил ездить в пределах Рима верхом или в повозках. Он уничтожил общие для обоих полов бани.[151] Он обуздал распущенные нравы матрон и затных молодых людей. Он очистил священнодействия в честь Сераписа от пелузийской грубости. (9) Правда, были слухи и о том, что некоторые люди под личиной философии терзают государство и частных лиц, но он это опроверг.

XXIV. (1) У Марка Антонина было обыкновение подвергать всех обвиненных меньшим наказаниям, чем какие полагаются по законам, хотя иногда по отношению к явным преступникам, совершившим тяжкие преступления, он оставался неумолимым. (2) По уголовным делам, возбужденным против видных лиц, он производил расследование сам, проявляя при этом величайшую справедливость; он даже упрекал претора, слишком быстро разбиравшего дела обвиняемых, и приказывал ему вторично произвести расследование, говоря, что достоинство обвиняемых требует того, чтобы человек, который судит от имени народа, выслушал их. (3) Справедливость он соблюдал и по отношению к взятым в плен врагам. Бесконечное число пленных из разных племен он разместил на римской земле. (4) Своими молитвами он исторгнул молнию с неба против военной хитрости врагов, а для своих, когда они страдали от жажды, он испросил дождь,[152] (б) Он хотел создать провинцию Маркоманнию, хотел создать также и провинцию Сарматию;[153] (6) и он создал бы их, если бы в это же время на Востоке не поднял восстания Авидий Кассий, который провозгласил себя императором, как говорят некоторые, по желанию Фаустины, считавшей мужа безнадежно больным. (7) Другие – на том основании, что Кассий называл Марка божественным, говорят, что Кассий провозгласил себя императором, распустив ложный слух о смерти Антонина. (8) Антонин был не очень обеспокоен отложением Кассия и не применил к его близким никаких суровых мер. (9) Но сенат объявил его врагом, а его имущество было конфисковано в пользу государственного казначейства.

XXV. (1) Итак, оставив войну с сарматами и маркоманнами, он отправился против Кассия. (2) В Риме также были волнения, словно туда в отсутствие Антонина мог прибыть Кассий. Но Кассий был очень скоро убит, и голова его была принесена Антонину. (3) Однако Марк не радовался убийству Кассия и приказал похоронить его голову. (4) Войско убило также Мециана (сына Кассия), которому было поручено управление Александрией; ведь Кассий назначил себе и префекта претория, который тоже был убит. (5) Марк запретил сенату выносить суровые приговоры участникам отложения. (6) Вместе с тем, он просил в продолжение его правления не убивать ни одного сенатора, чтобы не запятнать его власть. (7) Тех, кто был сослан, он приказал вернуть, и лишь очень немногие центурионы оказались казненными. (8) Простил он и те города, которые стали на сторону Кассия, простил и антиохийцев, которые в угоду Кассию говорили много дурного о Марке. (9) Он отнял у них зрелища и запретил общественные собрания и всякого рода сходки; он послал направленный против антиохийцев очень суровый эдикт. (10) Об их мятежном настроении говорит и приведенная у Мария Максима речь, которую произнес Марк среди своих друзей. (11) Он не пожелал посетить Антиохию, когда отправлялся в Сирию, (12) не пожелал он посетить и Кипр, откуда родом был Кассий.