Чтение онлайн

Когда мы ушли, вспыхнула часовня. Мы ничем не могли помочь, поэтому с тяжестью в душе вскочили на лошадей и ускакали. Думаю, пожар спас нас от преследования и смерти. Если бы за нами была погоня, нас обязательно бы схватили. Аларик был очень слаб.

Дункан опустил голову, закрыл глаза, стараясь изгнать из памяти ужасные события.

Кардиель покачал головой.

– А что же было дальше?
– мягко спросил он.

К концу повествования голос Моргана окреп и приобрел обычные интонации. Морган взглянул на прелата.

Лицо Арлиана было строгим и замкнутым, но Морган мог почти поклясться, что на этом красивом лице промелькнуло оживление. Затем взгляд Арлиана скользнул вниз - на руки, сложенные на коленях, на епископское кольцо, излучающее свет. Он поднялся и, отвернувшись от Моргана, заговорил ровно и бесстрастно:

– Аларик, как вы проникли в Джассу? Ваша одежда говорит о том, что вы раздели двух бедных монахов Томаса. Вы им не причинили вреда, надеюсь?

– Нет, Ваше Преосвященство. Вы найдете их спящими под главным алтарем собора. К сожалению, это был единственный способ добраться до цели, не причинив никому вреда. Ручаюсь, что они проснутся в добром здравии и без всяких неприятных последствий.

– Ясно.

Арлиан задумчиво посмотрел на коленопреклоненного Моргана, затем заложил руки за спину и отвернулся к окну.

– Я не могу одобрить твои действия, Аларик, - сказал он.

Морган вскинул голову, с его губ рвались яростные протесты.

Арлиан оборвал его.

– Нет, не перебивай. Я сказал, что не могу одобрить твои действия. Пока. В твоем рассказе есть кое-какие детали, которые мне хотелось бы уточнить. Но сейчас не время говорить об этом. Может быть, Кардиель и Дункан закончили беседу...

Он подошел к двери и широко распахнул ее.

Морган встал на ноги, с любопытством глядя вслед епископу, который вышел в большую комнату.

Дункан сидел в кресле у окна. Кардиель устроился у другого окна, подперев голову рукой, удобно лежащей на подоконнике. Увидев вошедших, он хотел заговорить, но Арлиан предостерегающе покачал головой.

– Нам нужно сначала переговорить между собой, Томас. Идем. Охранники могут остаться с ними.

Арлиан открыл дверь, и в комнату быстро вошли солдаты, держа мечи наготове. По сигналу Арлиана они выстроились, загородив вход, с суеверным страхом глядя на пленников.

Когда дверь за епископами закрылась, Морган медленно подошел к кузену и сел в кресло рядом с ним. Он слышал дыхание Дункана за собой, когда, наклонившись, приложил лоб к прохладному стеклу окна, закрыл глаза и постарался сосредоточиться.

– Надеюсь, мы не совершили ошибки, Дункан, - мысленно передал он кузену.
– Если Арлиан и Кардиель не поверили нам, то, несмотря на наши добрые намерения, нам уготован смертный приговор. Каково твое мнение о Кардиеле? Как он отнесся к твоему рассказу?

Ответ последовал после долгой паузы:

– Не знаю. Действительно не знаю.

10

– Ну, так что же ты думаешь о Моргане и Дункане?
– спросил Арлиан.

Два мятежных епископа стояли в личной молельне Кардиеля. Двери были заперты изнутри, а снаружи стояли бдительные стражи из личной охраны епископа Джассы.

Арлиан облокотился на алтарную ограду. Пальцы его нервно перебирали массивную серебряную цепь, на которой висел нагрудный крест.

Кардиель, будучи не с силах справиться с волнением, широкими шагами ходил взад-вперед, энергично жестикулируя.

– Слушай, Денис. Хотя и следовало бы быть более осторожным, но я все же склоняюсь к тому, чтобы поверить им. Их рассказ очень правдоподобен, в отличие от тех, что мы слышали раньше. А кроме того, он во многом согласуется с рассказом Горони, хотя события трактуются с другой точки зрения. Честно говоря, не вижу, как они могли поступить иначе и остаться при этом в живых. Я, наверное, на их месте сделал бы то же самое.

– Даже применил бы магию?

– Если бы мог, да.

Арлиан в рассеянности прикусил одно звено цепи:

– Мне кажется, ты смотришь не с той позиции, Томас. Дело не в том, что они сделали, а в том, что они применили магию.

– Но они применили ее для спасения своих жизней!

– Но мы всегда учили народ, что магия - это зло, грех.

– А может быть, мы неправы. Так бывало не раз. Ведь если бы Морган и Дункан не были Дерини и явились бы к нам за прощением, то они были бы прощены.

– Они Дерини, они отлучены от церкви, и грехи им не отпущены, сказал Арлиан.
– Ты должен признать, что основное их прегрешение в том, что они Дерини. А разве это правильно? Разве справедливо судить человека за то, что он родился Дерини? Ведь они же не сами выбирали себе родителей!

Кардиель яростно потряс головой:

– Конечно, несправедливо. Это так же смехотворно, как говорить, что человек с голубыми глазами лучше, чем с серыми. Ведь цвет глаз изменить невозможно, - он порывисто махнул рукой.
– Человека можно судить только по его делам, а не по цвету глаз, расе и тому подобному.

– У моей матери были серые глаза, - засмеялся Арлиан.

– Ты знаешь, о чем я говорю.

– Знаю, но глаза, серые или голубые, это одно дело, а добро и зло совсем другое. Я вовсе не убежден, что человек, рожденный Дерини, воплощает в себе зло. Но как эту простую истину вдолбить простому человеку, которого уже три столетия учат ненавидеть Дерини? Другими словами, как доказать, что Дункан и Морган не творят зло, хотя глава церкви утверждает обратное? А ты сам полностью убежден в этом?

– Не знаю, - пробормотал Кардиель, избегая взгляда Арлиана.
– Но, может быть, нам иногда следует довериться слепой вере и отрешиться от метафизики, религиозных догм и от всего того, что диктуют нам нормы и правила?

– О, если бы все было так просто, - тихо вздохнул Арлиан.

– Именно сейчас нужно так поступить, но если я ошибаюсь относительно Дерини, если они действительно воплощение зла, как считалось в течение трех столетий, то мы все пропадем. Ведь тогда Морган и Дункан предадут нас, и наш король-Дерини тоже. И Венсит из Торента пронесется по Гвинеду, как карающий меч.

Арлиан долго стоял молча, торжественно. Его пальцы перебирали цепь нагрудного креста. Затем он подошел к Кардиелю, положил ему руку на плечо и медленно повел в правое крыло молельни, где на полу четко вырисовывалось мозаичное украшение.

– Идем. Здесь есть нечто, что ты должен увидеть.

Кардиель озадаченно посмотрел на коллегу, когда они остановились у алтаря.

Их освещал белый свет лампы. Лицо Арлиана было непроницаемым.

– Я не понимаю, - пробормотал Кардиель.