Чтение онлайн

– Ты сам не знаешь, что говоришь. Подумай, что с тобой будет, если ты выпьешь вина на голодный желудок. А кроме того, это местное вино таково, что лучше умереть от жажды, чем его пить.

– Да, ты прав, - согласился Морган и закрыл глаза.

Дункан хмыкнул.

– Я думаю, вряд ли епископы хотят, чтобы мы упали в обморок от голода во время церемонии.

– Это было бы самое лучшее, - усмехнулся Морган, поднимаясь со скамьи и возобновляя свое хождение по комнате.

– Ты только представь: кающиеся Дерини долго изнуряли себя голодом, их дух ослаб, сердце очистилось, и они пали ниц перед лицом Всемогущего.

– Ты знаешь, что...

Раздался тихий стук в дверь, и Дункан оборвал фразу на полуслове. Он оглянулся на Моргана и встал. В комнату вошел епископ Кардиель, одетый в малиновую мантию с отброшенным на плечи капюшоном.

Морган и Дункан склонились перед ним, чтобы поцеловать его перстень. Епископ мановением руки приказал сопровождающему его монаху выйти из комнаты, тщательно закрыл за ним дверь и достал из складок мантии кусок пергамента.

– Это пришло час назад, - тихо сказал он, протягивая документ Моргану и с беспокойством глядя в окно.
– От короля. Он желает вам успеха в сегодняшнем деле и через три дня назначает встречу в Кор Ремуте. Очень надеюсь, что мы не разочаруем его.

– Разочаруем?

Морган подошел поближе к свече, чтобы прочесть послание. Затем спросил:

– А в чем дело? Что-нибудь идет не так, как надо?

– Пока нет, - ответил Кардиель, протягивая руку за письмом, и Морган без слов вернул его.
– У вас есть вопросы о порядке прохождения церемонии?

– Отец Хью ознакомил нас с этим несколько часов назад, - сказал Дункан, внимательно изучая лицо Кардиеля.
– Если возникли какие-нибудь трудности, то мы должны знать о них, чтобы быть готовыми.

Кардиель долго молчал, затем отвернулся и оперся на подоконник. Некоторое время он смотрел в окно, как бы выбирая слова, а затем, полуобернувшись, приготовился говорить. Его профиль четко вырисовывался на фоне темнеющего неба. Из-под распахнувшейся мантии виднелась белоснежная кружевная рубашка. И Морган понял, что епископ прервал церемонию одевания, чтобы прийти к ним.

Морган с замиранием сердца ждал, что же тот скажет.

Кардиель сказал:

– Сегодня днем вы произвели хорошее впечатление. Народ любит публичное покаяние грешников. Это позволяет людям чувствовать себя могущественными. К счастью, большинство тех, кто ждет вас сегодня вечером, верит в искренность ваших намерений.

У Моргана вырвалось:

– Однако...

Кардиель опустил глаза и улыбнулся ему.

– Увы, "однако" всегда существует, не правда ли?
– он посмотрел прямо в глаза Моргану.
– Аларик, постарайся поверить, что я на вашей стороне.

Он повернулся к Дункану:

– Но все же сегодня вечером будет немало тех, кто не убежден в вашей искренности, как бы вы ни клялись. Только чудо сможет убедить их, что вы не замышляете зла.

– И вы хотите, чтобы мы совершили чудо, Ваше Преосвященство? пробормотал Морган.

– О Боже, нет!
– воскликнул Кардиель и замахал руками, энергично отрицая такую невероятную возможность.
– Только не это!

Затем, немного успокоившись, он мягко продолжал:

– Аларик, я уже четыре года епископ Джассы. И за это время, а также за все годы епископства пяти моих предшественников в этой епархии никогда не было скандалов.

– Может быть, вам следовало вспомнить об этом до того, как затевать раскол?
– вкрадчиво осведомился Морган.

Эти слова причинили Кардиелю боль:

– Я сделал то, что подсказало мне сердце.

– Ваш разум согласен с вашим решением, - вступил в беседу Дункан, но сердце опасается двух Дерини. Так?

Кардиель взглянул на него, нервно кашлянул.

– Я... возможно...
– он снова откашлялся.
– Может быть, - епископ помолчал.
– Дункан, я пришел сюда, чтобы потребовать от вас слова, что сегодня вечером вы не будете применять свое могущество. Вы должны дать торжественную клятву: что бы ни произошло, вы не будете делать ничего, что отличало бы вас от других кающихся грешников, желающих помириться с Церковью. Думаю, вы понимаете важность этого требования.

Морган опустил глаза и задумчиво поджал губы.

– Арлиан знает о вашем требовании?

– Да. Он знает. И согласен с тем, что магии сегодня быть не должно.

Дункан пожал плечами, посмотрел на Моргана.

– Вам нужно наше честное слово? Я его вам даю.

– И я, - сказал Морган после секундной заминки.

Кардиель облегченно вздохнул.

– Благодарю. Я на несколько минут оставлю вас. Полагаю, вы хотите подготовиться к церемонии. Мы с Арлианом придем сюда.

Когда за Кардиелем закрылась дверь, Дункан пристально посмотрел на своего кузена.

Тот стоял неподвижно, и в свете единственной свечи, освещающей комнату, его лицо казалось маской сосредоточенности.

По стенам комнаты плясали беспорядочные тени. Дункан долго молчал, а затем подошел к Моргану. Смутное беспокойство омрачало его мысли.

– Аларик, - тихо начал он, - что...

Тот вздрогнул, вышел из состояния глубокой задумчивости и приложил палец к губам. Затем, оглянувшись на дверь, подошел к скамье и опустился на колени.

– Мы мало молились за последние недели, Дункан, - сказал он, жестом подзывая Дункана и снова оглядываясь на дверь.
– Ты не помолишься со мной?

Без лишних слов Дункан опустился рядом с ним на колени. В его глазах застыло вопросительное выражение. Он сотворил крест, а потом хотел заговорить, тоже оглянувшись на дверь, но скорее почувствовал, чем услышал, односложное предупреждение Моргана:

– Нет.

Дункан замолчал и начал молиться. Склонившись и глядя на Моргана краешком глаза, Дункан сказал так тихо, что его мог услышать только Морган:

– Ты что-то хочешь сказать мне? Я знаю, ты уверен, что за нами следят. И ты очень неохотно дал обещание Кардиелю. Почему?

Морган прошептал:

– Потому что я не смогу сдержать слово.

– Не сможешь?
– переспросил Дункан, стараясь не показать постороннему взгляду своего возбуждения.
– Но почему?

Морган осторожно оглянулся на дверь.

– Дерри. Он должен выйти со мной на связь сегодня вечером. Время связи совпадает со временем церемонии.

– Боже!
– тихо воскликнул Дункан и перекрестился, вспомнив, что он должен изображать молящегося.
– Аларик, но это же невозможно! В святом соборе! И мы ведь дали слово Кардиелю! Если это обнаружится...