Чтение онлайн

Большинство узнав об эвакуации, лишь пожали плечами и продолжили работать в прежнем темпе. Они, словно послушное стадо, были готовы идти туда куда скажет пастух в лице Совета.

Некоторые же тут же поняли все плюсы раннего переселения. Безусловно, стратегические вещи, вроде заводов, запасов нефти или воды отходили Совету вместе с внушительной частью Канзас-сити. Но было еще много мест, где предприимчивый человек мог обеспечить себе хорошее будущее.

Главари города вооружившись картой три дня спорили друг с другом кому какая улица будет отходить. Все хотели иметь доступ к воде и заводам. Это находилось на Северо-востоке в промышленной зоне.

Речка Миссури, делящая город на две части, хоть и представляла опасность, никто не сомневался в наличие водных монстров, но также давала столь необходимое в первое время мясо.

А вот тот же Оверленд парк, имеющий большое количество растительности и деревьев, наоборот вызывал один лишь негатив. Слишком уж мало там было полезных построек.

Забавно, но никого не интересовало, имеются у тех мест свои хозяева. Жители Нью-Йорка уже сейчас совершенно не собирались учитывать мнение тех, кто там жил.

История имела склонность к повторению. Двести лет назад индейцы были вырезаны пришельцами из-за моря. Сейчас же представители этой же нации собирались резать друг друга за будущие земли.

На словах это. Как всегда, звучало иначе. Совет делал вид, что будет пытаться заключать союзы и договариваться с местными, но выглядело это как фарс. И Властителю хотелось попросить всех прекратить ломать комедию.

Надо ли говорить, что он не верил в мирный исход. А коль он будет двигаться впереди… Как бы ему не хотелось обратного, он еще замажется в крови невинных по самую макушку.

Властителю также пришлось принимать участие в этих посиделках. К своему разочарованию он вновь вернулся в Совет. Правда уже на должность некоего почетного члена, который имел некоторое ограничения в возможности командования. С другой стороны, право вето и еще пара подобных рычагов влияния делали его присутствие в Совете не бессмысленным.

При этом Лиза и Руквуд удостоились таких же статусов, а вот Мастер непонятно как, но снова стал полноценным членом Совета. Это заставляло задуматься о том, каков же реальный уровень его влияния на окружающих.

Новости об эвакуации из города вихрем пронеслись по поселениям и понеслись дальше в небольшие деревеньки выживших. Богачи, торговцы, воины, пользователи навыков, бродяги и жители трущоб, все обсуждали эту новость.

Кто-то осуждал, кто-то восторгался мудростью Совета. Нашлись даже те, кто считал, что уход из города трусость и глупость, поэтому они все равно останутся. Таких Совет даже не думал переубеждать. Вообще Совет никого не убеждал. Столкнувшись с проблемой перевозки и устройства такой массы людей, главари мысленно схватились за головы. Поэтому в первые партии переселенцев был строжайший отбор.

Сильные системщики, не обремененные семьей, и с железобетонной верностью Совету, вот тот идеал, которым они хотели забить вагоны.

Внезапно те, кто влачил жалкое состояние в трущобах оказались буквально на вершине пищевой цепочки. Можно сказать, почти на вершине власти.

Речь идет о механиках и рабочих связанных с железной дорогой. В большинстве своем они, как и остальные люди прозябали в нищете, перебиваясь случайным заработком, не зная, когда получится урвать кусочек еды. На заводах все места уже давным-давно были укомплектованы и те, кто там работали, держались за места зубами и когтями. Ведь работа на Совет означала гарантированное питание, защиту и проживание.

Теперь же эти люди командовали системщиками указывая места из которых требовалось выбить мутантов, бандитов и другую гнусь, дабы добраться до деталей или вообще тепловозов.

Те же, кто мог еще и ремонтировать, получали вообще королевские условия.

Сергей, который получил мастеров один из первых, стойко охранял их, чтобы никто не переманил на свою сторону. А такие случаи бывали. Не так давно разродился дикий скандал между Дубиной и Руквудом о переманенных мастерах. Самое смешное, что это были как раз люди Сергея. И Зверь к своей ярости оказался еще и должником.

В тот раз чуть не пролилась кровь: Джон все же откупился. Возможно не маловажную роль сказала репутация Руквуда. Не было никаких сомнений, что если бы Дубина бы этого не сделал, город бы утонул в крови. Зверь сдох бы, однако все равно бросился бы в самоубийственную атаку.

В принципе, перед новым правительством выживших стояла важная задача: решить по какому из железнодорожных путей добираться до Канзаса.

Было два основных пути: Цепочка Нью-Йорк, Филадельфия, Питтсбург, Канзас-сити и Нью-Йорк, Филадельфия, Вашингтон, Шарлотсвилл, Цинциннати, Индианополис, Чикаго и наконец Канзас-сити.

Второй путь почти сразу же отпал из-за необходимости проезжать сразу два лишних крупных города: Цинциннати и Индианополис. Население первого тысяч триста, второго же аж восемь сотен тысяч.

Худший вариант предполагал полностью вырезанное человеческое население и засилье чудовищно сильных зомби.

Все предпочли вообще не заезжать в такой город как Чикаго с населением в минимум два с половиной миллиона человек, но выбора не было. Все имеющиеся железнодорожные пути вели в Чикаго.

Был еще третий путь, но он шел через все Соединенные Штаты Америки и двигался вниз через Атланту и Новый Орлеан, после чего вновь поднимался вверх и проходил по Мемфису и Сэнт-Луису.

Железнодорожные линии в самом городе были очищены и по ним уже были пущены первые ремонтные машины, снабженные кранами и системщиками, способными перевернуть вагоны.

Так как апокалипсис застал человечество неожиданно, многие поезда, так и остались на путях, перегородив имеющиеся линии.

Пока что, эти бригады без спешки и суеты выезжали к таким местам и оценив проблему решали ее тремя способами.

В случае наличия в вагонах ценного груза, просто нужных вагонов или тепловозов, то это цеплялось и перегонялось в город.

Если же необходимости не было, но некоторая ценность в будущем все же предполагалась, то их отгоняли на боковые линии и там бросали.

Ну а если ничего из этого не подходило. То блокирующие путь составы варварски переворачивались на обочину, дабы они не мешали проходящим составам. Делалось это грубо и неаккуратно, но в сложившихся условиях вариантов не было.