Чтение онлайн

От этой двусмысленности, произнесенной глубоким баритоном, по коже побежали мурашки.

Положив руку ей на живот, он втолкнул ее в комнату, накрывая ее рот своим в требовательном поцелуе. Через минуту она обняла его за шею, он подхватил ее одной рукой под попку и заставил встать на цыпочки. Прижимаясь к ней толстым эрегированным членом.

Когда Аттикус поднял голову, Джин не могла дышать.

Ее кожа пылала жаром. Она оглядела спальню и не увидела ничего интересного: ни кандалов, ни веревок, ни наручников.

— Значит, сделаем это по-старинке… эм, ванильным… способом?

— В основном да, — он расстегнул ее бюстье, — я не собираюсь тебя связывать, милая. Пока ты не узнаешь меня получше.

— О. Хорошо, — она не разочарована, совсем нет. Ощущение, что его покрытые шрамами костяшки пальцев касаются каждого дюйма ее обнаженной кожи, не оставило и следа от разочарования.

Она подняла на него взгляд и увидела, что он смотрит на нее с пониманием и улыбкой. Он знает…

Взволнованная, она подняла руки, чтобы расстегнуть его рубашку.

— На тебе слишком много одежды.

Он поймал ее за запястья и опустил ее руки вниз.

— Держи руки по бокам, зверушка.

Он не повысил голос — ни на йоту — но от непримиримого тона волосы на затылке встали дыбом. Руки повисли как плети.

Этому Дому, чтобы ее связать, и веревки не нужны.

Ни на секунду не останавливаясь, он расстегнул ее юбку и бросил ее на стул.

— Теперь встань прямо тут, Вирджиния. Если ты отойдешь, я расстроюсь.

Почему от этого рычания, смахивающего на угрозы, она такая мокрая?

Он отошел влево и пропал из поля зрения, и она услышала как чиркнула спичка, а потом он зажег свечу. И еще одну, и еще, пока их мягкое сияние не осветило комнату.

Когда он открыл окно, ветерок всколыхнул занавески, и свечи замерцали. Комнату затопил роскошный аромат пастбищной травы. Шуршание веток деревьев, колышущихся на ветру, слилось с отдаленными раскатами грома.

— Надвигается шторм, — он вернулся, встал перед ней и просто смотрел. Она была совершенно голая, он был полностью одет. От этого контраста она остро чувствовала свою обнаженность, и это так сильно возбуждало. Сердце чуть не выпрыгивало из груди.

— Детка, я хочу, чтобы сегодня вечером ты запомнила две вещи, — он ласкал ее груди, и пальцы ног у нее подогнулись. — Первое: Я собираюсь получить от тебя все, что захочу, и у тебя не будет другого варианта как порадовать меня… так что не переживай, что можешь меня разочаровать. Второе: меня остановит только твердое «нет» и ничто другое.

У нее подкосились ноги.

— Аттикус.

— Ммммммммммм, — положив руку между ее грудей, он неспешно толкал ее назад, пока она не уперлась бедрами в кровать и не шлепнулась попой на винтажное одеяло.

Сидя, она подняла голову и взглянула на него.

— Положи руки под попу.

Она моргнула. Он ждал. О. Хорошо.

Она просунула руки под все еще болевшие ягодицы, прижимая всем своим весом кисти рук к покрывалу.

Он опрокинул ее на спину и поставил ее ступни на край матраса, так что колени оказались подняты вверх. Он с силой развел ее колени в стороны и прижал к матрасу, пока ступни ее ног не соединились. Открывая ее.

Святые небеса.

— Что-то новенькое, — прошептал он, проводя пальцем по эпилированной киске. — Мне казалось, раньше я видел бритую.

Она залилась краской — снова.

— Эм, да. Это для сегодняшнего вечера. Кайли сказала, большинству Домов так больше нравится.

Он выпятил челюсть.

— Прямо сейчас твоя забота — единственный Дом.

— Я… — она представила как он бреет ее… там, — если тебе не нравится…

— Конечно, мне нравится, дорогой психолог, — сказал он, — можешь всегда так оформлять для меня эту красивую киску.

Ему нравится. Слава богу, ему нравится. Она увидела, как разгорается жар в его взгляде, и все же он не двигался, просто изучал ее.

Он провел пальцем вверх и вниз по ее влажной, чисто выбритой коже. Ощущение было странным. Сильным. Что она почувствует, когда он и в самом деле войдет в нее? Клитор требовательно запульсировал, и она слегка-слегка поерзала.

Он улыбнулся и опустился на колени. Ухватил ее рукой за стопы, удерживая их вместе, наклонился вперед и провел языком вверх по киске, по лобку, и снова вниз.

В две секунды киска набухла так, что стало больно.

Он лизал снова и снова, пока она не задрожала от мучительного желания, а затем укусил за внутреннюю часть бедра. Боль от укуса заставила ее подпрыгнуть, она попыталась дернуть ногами — но он по-прежнему крепко ее держал. Он прижимал ее к кровати, не давая свести ноги. От ощущения, что ее полностью контролируют, она застонала.

Он лизнул языком место укуса — и укусил за другое бедро. Прикусил складочку между бедром и киской, затем четко по контуру обвел ее клитор и подразнил невероятно чувствительное место под капюшоном. Клитор распух так, что превратился в болевую точку.

Руки обессилели, и она поняла, что лежит на спине, руки все еще прижаты попкой.

Его язык снова ударил по ее клитору.

— О, Аттикус, — простонала она, — пожалуйста, мне нужно…

— Не-а, милая. Тебе нужно то, что я дам тебе, когда придет время, и ни секундой раньше.

Блять, она такая красивая. Кожа сияет в свете свечей, розовые соски от желания превратились в острые пики. Шея напряжена, глаза не видят ничего, кроме него и того, что он делает.

Он лизнул ее клитор, порадовавшись виду блестящей розовой жемчужины, вылезшей из-под капюшона и напрягшейся от желания. Под его рукой ее ноги дрожали.

Время дать ей кончить… в первый раз. Еще с уикэнда в походе он мечтал увидеть ее снова, эту зажатую сабочку, которую так удивляло, что у нее есть желания.

Улыбаясь, он провел пальцем по ее опухшим и мокрым складочкам, скользнул внутрь, представляя, как этот горячий шелк обхватит его член.

У нее перехватило дыхание, бедра дернулись вверх.

— Нет, детка. Я не позволю тебе двигаться, — удерживая на месте ее стопы, он усилил хватку. Напомнив, что она у него под контролем.

И рассмеялся, почувствовав, как ее киска сокращается вокруг его пальца.

Обнаружить сабу, которая заводит его и удовлетворяет его желания — это все равно что золотоискателю намыть гигантский самородок у себя на прииске.