Властная идейная трансформация: исторический опыт и типология
Шрифт:
Словосочетание «можно считать» имеет здесь ключевое значение. Г.А. Зюганов оценивает единоросовский план как «пропагандистский миф». «Что же это за план такой, – вопрошает лидер коммунистов, – с которым никто ознакомиться не может. Наверное, он у них в ФСБ под лавкой лежит спрятанный, раз уж его даже депутатам от «Единой России» не выдают, чтобы они ознакомили с ним страну» [162] .
Согласно опросу ВЦИОМ, 70 % россиян не смогли дать ответ о содержании «Плана Путина». И только 7 % из числа тех, кто что-то знает или слышал о его основных положениях, действительно считают его практически реализуемой программой [163] .
На первом этапе партогенеза контрэлита обретает лидера. Впоследствии он позиционируется в качестве руководителя осуществляемой властной трансформации. Составной частью ряда теорий нового элитного строительства выступает концепция вождизма. Эквивалентами вождя контрэлиты выступали дуче – в итальянском варианте, фюрер – в германском. Без выдвижения признанного лидера контрэлиты не происходила исторически ни одна масштабная властная трансформация. Феномен В.И. Ленина действительно являлся значимым фактором того, что именно большевики, а не другие оппозиционные партии, смогли в итоге взять власть в свои руки. Из всех крупных организаций контрэлиты в России только РСДРП (б) имела безусловно признанного вождя [164] . Во всех других партиях у руля управления находилось по несколько равновесных фигур. Конечно, среди большевиков и помимо В.И. Ленина существовала группа видных фигурантов политического подполья, членов ЦК – Богданов, Бубнов, Зиновьев, Иоффе, Калинин, Каменев, Рыков, Свердлов, Шляпников и др. Но никто из них никогда не рассматривался в качестве равнозначного претендента на роль партийного лидера. Об этой специфике большевистской организации говорили в один голос все ленинские критики из оппонирующих партий (табл. 5.1).
Таблица 5.1 Лидерство в политических партиях России начала XX века
Некоторые современные российские партии выстраиваются на основе персоно-ориентированного принципа. Часто это становится предметом критики со стороны политологов, обнаруживающих свидетельство неразвитости российской партийности. Действительно, подмена идеологии харизматической персоной лишает партию стратегичности развития. Но не противопоставляемая идеологии, а соотносящаяся с ней фигура вождя контрэлитной трансформации является безусловным преимуществом соответствующих партийных организаций. Особенно это актуально для России с ее историческими традициями персоно-ориентированного политического сознания.
На первом этапе партогенеза осуществляется кристаллизация пассионарного ядра партии. Происходит формирование внутреннего партийного круга. На этом этапе важно не размыть его границы. Такая угроза существует при форсировании решения задачи достижения массовости движения. Вот почему В.И. Ленин при обсуждении на II съезде вопроса об уставе выступал категорически против мартовской меньшевистской модели партийной организации, основанной на максимально широком вовлечении в нее всех сочувствующих.
За счет чего большевикам удалось одержать победу? Почему в итоге победили именно они, а не другая политическая партия? Сегодня в историографии при ответе на этот вопрос чаще всего апеллируют к беспринципности большевистских лидеров, готовности их идти на все для обретения политической власти. Будто бы у руководства других партий существовали некие моральные ограничители, отсутствовавшие у большевиков. В действительности установление шкалы оценок политиков по степени моральности малопродуктивно. Для одних В.И. Ленин является преступником в части нравственности, для других остается по сей день величайшим моралистом. Более целесообразно обратиться к сравнительному анализу партийных организаций.
Для этого была рассмотрена структура профессиональных должностей членов центральных комитетов различных партий. В итоге оказалось возможным выделить три группы, дающие представление о различиях партийных кооптаций.
В первую группу вошли чиновники, военные, предприниматели, банкиры, крупные землевладельцы, священнослужители. Во вторую – представители общественных должностей – врачи, учителя, работники судебных учреждений, инженеры и т. п. В третью – рабочие, крестьяне и лица без определенного рода занятий.
Характерной особенностью третьей группы является незначимость для лиц, ее представлявших, денежных доходов от профессиональной деятельности. Понятно, что для политика уровня ЦК наличие рабочей профессии чаще всего являлось внешним прикрытием. Таким прикрытием могли, впрочем, выступать и более статусно значимые профессии. Но вероятность этого камуфлирования от первой к третьей группе повышалась пропорционально снижению доходов от профессиональной деятельности. Под лицами без определенного вида занятий скрывалась когорта «профессиональных революционеров». Сам термин получил широкое хождение уже в советское время, когда возникла проблема определения трудового стажа старых партийцев. Применительно к вопросу об уроках партогенеза крайне важно наличие группы, для которой партийная деятельность становится основным, а не дополнительным профессиональным занятием. Она находилась на содержании партии, будучи таким образом лично (и в материальном, и в статусном отношении) зависимой от успешности партийной организации.
Как и следовало ожидать, первая группа доминировала в руководящих структурах Союза русского народа, «Союза 17 октября» и Партии прогрессистов. Они, как известно, политически в наибольшей степени, в сравнении с другими партиями, ориентировались на существующую властную элиту. У кадетов обнаружилось ожидаемое доминирование лиц второй группы. В третью группу попали центральные комитеты эсеров, социал-демократов и большевиков.В большевистском ЦК уровень политической профессионализации оказался наивысшим. Успешность партий в условиях революционной трансформации в России оказалась напрямую связана с наличием ядра профессиональных политиков, отрешенных в пользу партий от иных видов социальной деятельности. Отсюда очевиден урок о необходимости при реализации стратегии властно-управленческой трансформации решения вопроса о формировании профессионального ядра в структуре организации контрэлиты (рис. 5.1–5.7) [165] .
Второй этап: создание массовой партии
Создав организационное ядро, на втором этапе контрэлита решает задачу создания массовой контрэлитной организации. В ленинской стратегии ею стала большевистская партия. Создается сеть местных партийных ячеек. Организуется широкая, в масштабах страны (а по возможности, и за ее пределами) пропаганда. Для партии, претендующей взять власть, необходима широкая социальная опора. Сторонники контрэлитной идеологии рекрутируются именно путем пропагандистской обработки. Наиболее типичный способ пропаганды – создание подконтрольных СМИ. Большевизм, как известно, сформировался в качестве самостоятельного идейного течения благодаря партийной печати.
Общепризнанна роль в институализации РСДРП газеты «Искра». Для большевиков такую же пропагандистски организующую роль сыграла газета «Вперед». Далее эстафету пропагандистского рупора большевизма взяла на себя «Правда». День ее учреждения, 5 мая, еще до революции считался большевиками «праздником рабочей печати» [166] .
При обращении к генезису революционной оппозиции в России вновь обнаруживается особая катализирующая роль печатного издания. Пропагандистски организующим центром выступила возглавляемая А.И. Герценым Вольная русская типография в Лондоне. Деятельность ее находилась под покровительством самого Н. Ротшильда. Попытка российского правительства организовать в 1849 г. арест имущества А.И. Герцена встретила ультимативное противодействие со стороны банковского дома. Уже после указанного скандала в 1857 г. в Вольной русской типографии был организован выпуск газеты «Колокол», ставшей главным пропагандистским рупором оппозиции. Во время польского восстания 1863 г. «Колокол» откровенно солидаризировался с сепаратистами, дезавуируя перед всей Европой русскую имперскую политику. В этом отношении А.И. Герцен явился идейным предтечей антироссийской либеральной журналистики периода первой чеченской кампании 130 лет спустя. Только в 1865 г. российское правительство добилось от английских властей наложения запрета на деятельность Вольной русской типографии, переместившейся к тому времени в Швейцарию.