Чтение онлайн

или коричнево-серый. В плату заходит все больше людей. Они растоптали все

капли. И теперь моя моча на подошве их больничной обуви. Это как раз мой

юмор. Я представляю себе, как они целый день будут помечать в различных

отделениях мою территорию. В принципе, они только и занимаются здесь тем, что

разрушают дорожки мочи маленьких девочек.

Аа. Одни врачи и практиканты. Или как там их называют? Они зашли на

минутку. Что собственно означает на минутку? И какое отношение это имеет к

селедочному соусу? (прим. в нем. яз. – соус и на минутку – омонимы). Они уже

давно поздоровались. Спросили меня что-то. А я занимаюсь своими делами.

Сейчас я могу продолжить. Лучшим местом для коллекции косточек был бы

конечно подоконник. Из-за света. Только мне его нужно занавесить, чтобы их не

было видно, если кто-то зайдет в палату.

Я слышу, как кто-то говорит: «Когда у нее будет нормальный стул,

выпишем ее».

Всё ясно. Они по-любому говорят обо мне. Леди стула. И Нотц тоже здесь.

Среди врачей я его сначала и не заметила. Я попрошу кого-нибудь налить мне

воду в стаканы? Я не смогу всё время ходить туда-сюда за водой для косточек. С

моей скоростью передвижения это длилось бы несколько дней. У меня есть

стаканы для моих косточек и один отдельный стакан для минеральной воды.

Можно наполнить его до краев и ходить туда-сюда между подоконником и

умывальником. Нет, так не пойдет. Я использую минеральную воду для косточек.

Медсестры принесут мне добавки. Тогда мне не придется никого просить - мне

так и так принесут ее. Отлично. Для моих малышей-косточек - только лучшая

минеральная вода. Богатая кальцием, магнием, железом и черт его знает, чем

еще. От этого они будут хорошо расти.

Все снова выходят, чтобы распространить моё послание. Наконец, я могу

заняться делом.

Я притягиваю к себе маленький ящик, в котором мама принесла косточки.

Для начала мне нужно достать стаканчики из газетной бумаги. Вовсе не стоило

так их упаковывать. Мама так и машину водит. Со скоростью черепахи и

полностью останавливается перед каждой кочкой на дороге.

Чтобы поберечь оси, как она говорит. Так было раньше. Современные

машины так хорошо приспособлены к неровностям на дороге, что можно спокойно

проехать по таким холмикам, и ничего не произойдет. Так говорит мой отец.

Я ставлю восемь стаканов во внешний правый угол подоконника. В каждую

из восьми косточек я вставляю 3 зубочистки и вешаю их в стакан. Минеральную

воду я наливаю до определенной отметки, чтобы две трети косточки были под

водой.

Посмотрим, как они перенесли переезд и день с ночью без воды. Я впервые

отправляю косточки в путешествие. Мне нужно что-нибудь, чтобы закрыть их от

любопытных глаз людей, которые зайдут в палату. В ящике моего металлического

ночного столика была же книга? Я выдвигаю ящик. Библия. Ну, конечно же. Эти

христиане. Они везде пытаются навязать свою веру. Но со мной этот номер не

пройдет. Она как раз подойдет для того, чтобы закрыть ею косточки. Я раскрываю

ее и ставлю верх ногами перед косточками так, что крест оказался головой вниз.

Это же разозлит их, правда? Это означает что-то плохое для них. Но что? Все

равно.

Сверху на мой маленький домик для косточек я кладу меню на неделю, так

и сверху никто не сможет увидеть мою тайну. Все равно мне дают только хлеб из

муки грубого помола и мюсли.

Вся семья на подоконнике. Благодаря коллекции косточек я чувствую себя

немного как дома. Когда я могу заботиться о косточках, у меня всегда много дел.

Долить или поменять воду. Запечатлеть рост на фото. Иногда убрать слизь с

косточки, отрезать мертвые или больные отростки, чтобы могли вырасти

здоровые. Такие вот дела.

Звонит телефон. Кто там собственно объявился? Эти зеленые ангелы? На

какие деньги? На это вообще нужны деньги? Я должна это выяснить. Я беру

трубку.

«Алло?»

«Это я», - мама.

Сегодня мама и папа хотят придти навестить меня. Они попытаются

устроить это так, чтобы время их визита не совпало.

Я так хочу, чтобы мои родители могли быть в одной комнате. Чтобы они

вместе навестили меня здесь, в больнице. У меня есть план.

Мама спрашивает: «Когда придет твой отец?»

«Ты имеешь в виду своего бывшего мужа? Которого ты когда-то очень

любила? В четыре».

«Тогда я приду в пять. У тебя получится сделать так, чтобы к этому

времени он уже ушел?»

Говорю – да, думаю – нет. Как только я положила трубку после разговора с

мамой, я звоню папе и говорю ему, что мне было бы удобно, если бы он пришел в

пять.

Папа приходит в пять и приносит мне книгу о слизнях.

Я воспринимаю это как намек на мое анальное отверстие и спрашиваю, так

ли это. Он думал, что они интересуют меня, потому что я как-то спросила его о

них. Я точно спрашивала, так как с папой я могу говорить только на отвлеченные

темы.

А не о настоящих чувствах и проблемах. Он точно не научился этому.

Поэтому я много разговариваю с ним о растениях, животных и загрязнении

окружающей среды. Ни в коем случае он не спрашивает меня, как дела у моей,

очевидно, зияющей раны. Мне почти ничего не приходит в голову из того, о чем я

могу поговорить с папой. Всё время, пока он сидит на своем стуле у моих ног, я

жду, что сейчас постучат в дверь и зайдет мама. Я ненавижу неловкие паузы. Но

пытаюсь перетерпеть их – это своего рода испытание себя. В этом отношении папа

– полная противоположность. Он просто ничего не говорит. Только отвечает, если

я спрошу у него что-нибудь. У него нет в этом потребности, как мне кажется. Я