Чтение онлайн

виноград со слезами.

Пока нет болей, жизнь снова относительно налаживается. Пластиковой

трубочкой, приклеенной сбоку на коробке молока, я протыкаю покрытое

алюминием отверстие, переворачиваю коробку и выливаю все ее содержимое в

тарелку. Раньше папа часто учил нас не употреблять слово «соломинка», так как

эти трубочки больше не из соломы. Но я вообще не могу себе представить, что

они когда-то были соломенные. Как соломинкой можно проделать дырочку в

коробке? Она же сразу сломается. Они всегда были из пластика, и так как кто-то

заметил, что они выглядят как соломинки, так их и назвали.

Я очень быстро съедаю свой ужин.

Я почти доела, когда кто-то тихо постучал в дверь.

Это не медсестра. Они всегда стучат намного громче и увереннее. Никто не

входит в палату. Точно не медсестра. Предполагаю, что это мой отец. У него

очень слабое рукопожатие. Все всегда жалуются на это. У него недостаточно

мышц в кистях. Даже для того, чтобы достаточно громко постучать в дверь.

«Войдите».

Дверь медленно открывается, о Боже, как осторожно по сравнению с тем,

как бывает всегда.

Просовывается голова моего брата. Вот они, гены. У него, как и у отца,

очень слабые кисти – это наследственное.

«Тони».

«Хелен?»

«Заходи. Ты только что пропустил ужин. Спасибо, что пришел навестить

меня».

В руке у него сумка.

«Ты принес мне вещи?»

«Конечно. А это что такое?»

«Секрет».

Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Это то, о чем мы будем разговаривать?

Ок, после меня целый потоп.

«Тони, ты же не любишь ходить в больницы, так? Поэтому ты не приходил

навестить меня».

«Да, ты же знаешь. Мне очень жаль, Хелен».

«Сказать, почему ты не любишь это делать?»

Он смеется: «Только если это не что-то плохое».

«Но это плохое».

Его улыбка исчезает. Он вопросительно смотрит на меня.

Давай, Хелен, расскажи всё.

«Когда ты был совсем маленький, мама пыталась покончить жизнь

самоубийством. Она хотела забрать тебя с собой. Она накачала тебя снотворным

и сама приняла таблетки. А когда милая Хелен пришла домой, вы оба без

сознания лежали на полу на кухне, и там пахло газом. Против воли мамы я успела

спасти вас, пока дом не взорвался, а вы не отравились газом. В больнице вам

промыли желудок, и вам долго пришлось лежать там».

Он очень грустно смотри на меня. Думаю, он уже знал об этом. Его веки

становятся бледно-голубыми. Красивый мальчик. Но и глазные мышцы у него

слабые.

Он долго ничего не говорит. И не двигается.

Потом он встает и очень медленно ходит по палате. Он открывает дверь и

на выходе говорит:

«Поэтому мне постоянно снятся эти кошмары. Ей они тоже снятся».

Моя семья рушится еще больше, чем было до этого.

В этом сейчас моя вина?

Только потому, что я рассказала Тони правду?

Нельзя же все время молчать? Лгать. Ради спокойствия в семье?

Спокойствие за счет лжи. Посмотрим, что будет. Я часто сначала делаю что-то и

только потом думаю о последствиях.

От плана снова свести моих родителей сейчас я раз и навсегда отказалась.

Это медленно сводит меня с ума. Я здесь взаперти, а они приходит и

уходят, когда хотят. И там снаружи делают что-то, о чем я не знаю. Думаю, я бы с

удовольствием приняла в этом участие. Но это бред. Там мы тоже не семья, мы

врозь, каждый за себя. А здесь пути моих родственников хоть иногда

пересекаются со мной, так как я прикована к постели из-за своей задницы.

Стучат в дверь, и кто-то заходит в палату. На секунду я подумала, что мой

брат вернулся, чтобы поговорить со мной о неудачной попытке нашей мамы убить

его.

На вошедшем большие белые больничные ботинки и белые льняные брюки.

Врач.

Я поднимаю глаза. Профессор доктор Нотц.

Увы, он меня выпишет. Тогда я привяжу себя к кровати.

«Добрый вечер, фрау Мемель. Как у Вас дела?»

«Если Вы хотите знать, был ли у меня стул, спрашивайте, пожалуйста,

сразу. Не надо ходить вокруг да около».

«Прежде чем поговорить с Вами о Вашем стуле, я хотел узнать, есть ли у

Вас боли».

«Хорошо. Несколько часов назад санитар дал мне обезболивающие.

Насколько я поняла, в последний раз».

«Правильно. Теперь Вам нужно постепенно обходиться без таблеток. И этот

стресс со стулом, пожалуй, ни к чему хорошему не приведет. Есть такие

пациенты, в случае которых нам не следует ждать стула без кровотечения здесь,

в больнице, а выписывать их. Они испытывают слишком большой стресс, что

вызывает запор».

Что? Он просто выпишет меня, чтобы я сходила в туалет дома?

«Поэтому я хотел бы предложить Вам пойти домой и там спокойно

попробовать. А если кровотечение начнется снова, Вы просто вернетесь сюда. Мы

считаем, что ждать здесь просто не имеет смысла».

Мы? Я вижу только одного человека. Пофигу. Блин. И что теперь? Что мне

теперь делать? Нотц окончательно разрушил все мои планы.

«Да, звучит разумно. Спасибо».

«Но что-то Вы не рады как остальные, когда их выписывают. Я всегда лично

сообщаю это радостное известие».

Мне очень жаль, что я испортила Ваше любимое занятие, Нотц. Но я не

хочу домой.

«Я рада, просто не могу это выразить».

А теперь вали отсюда, давай. Мне нужно подумать.

«Тогда я не говорю «До свидания», потому что снова мы увидимся только в

том случае, если при лечении на дому что-то пойдет не так. Иными словами,

надеюсь, нам больше не придется встретиться».

Да, я уже поняла, ха-ха, не тупая. Не видеть бы Вас никогда.

«А я говорю «До свидания». Когда я полностью выздоровею, я начну