Чтение онлайн

С трудом отыскав свободное место для парковки, втискиваюсь между двумя грязными тачками. Зато недалеко от центрального входа в универ.

— Мы приехали, — Лиля не реагирует на мои слова, уткнувшись в телефон. — Ты чего там так сосредоточенно смотришь? — не без усилий повышаю громкость охрипшего голоса.

— Мультик.

— Ты, конечно, в моей машине можешь сидеть сколько угодно. Но пары через 20 минут не у меня начинаются.

— Ты просто обязан со мной его посмотреть, — резко воодушевляется. — Он короткий. Меньше десяти минут.

— А не опоздаешь на лекции?

— Препод по культурологии постоянно задерживается в столовой, так что не страшно. Да и Дина держит меня в курсе.

— Как знаешь.

Лиля, отстёгивая ремень безопасности, разворачивается поближе ко мне. Перематывает видео на начало, раскрывая его на весь экран. Судя по заставке, названию и дате, это советский рисованный мультик.

Смотреть с Гордеевой древние видео, походу, скоро войдет у меня в привычку.

Включает, прибавив на максимум звук.

Море. Солнце. Пляж. Маленькая девочка строит пасочки из песка. Маленький мальчик топчет их ногами у неё на глазах. Слов в мультфильме нет. Детские эмоции передаются прорисовкой мимики лица и атмосферной фоновой музыкой.

Проходит время. Та же девочка. Тот же мальчик. Но чуть старше. То же море. Солнце и пляж. Девочка играет с надувным дельфином. Мальчик отбирает его и забрасывает в море. Сам с ним плещется на волнах. Эмоции и музыка.

Годы спустя. Локации неизменны. Уже повзрослевшая, знакомая нам девочка играет надувным мячом. Повзрослевший, знакомый нам мальчик забирает у неё мяч и отфутболивает его далеко-далеко. Эмоции и музыка.

Но тут неожиданно появляется ещё один герой. Второй мальчик. Он, искренне улыбаясь, возвращает девочке надувной мяч. Они уходят в сторону и начинают вместе играть. А злобный мальчик остается стоять в одиночестве. Без мячика и без девочки.

Выкуси.

— Что скажешь? — Лиля останавливает видео на финальных титрах.

— Правдиво. Тонко показаны отношения через игру.

— Вот и меня зацепило. Всё как в жизни.

— Ага, пока один обращает на себя внимание девушки подобными действиями, второй, проявляя настоящие пацанские качества, уводит её у него из-под носа. А потому что нечего клювом щёлкать.

Лиля мои мысли никак не комментирует. Что-то слишком часто за последние минут 40 на её лице проступает грустная задумчивость. Лиля не должна грустить. Она должна светиться и радоваться, ведь хорошее настроение передаётся половым путём, а я, ой, как старался.

Жду, когда Гордеева что-то допишет в телефоне и попрощается со мной тактильно, но она решает это сделать словесно.

— Знаешь, Артём, ты для меня как второй мальчик из этого мультика. Кто-то ломал мои замки из песка, забирал игрушки, кидал далеко-далеко, обижал. А ты пришёл. Вернул. И стал со мной дружить, — не моргая, выдерживает несколько секунд моего растерянного от её откровений взгляда. И затем выходит из машины. Озадаченно смотрю ей вслед.

Эту информацию мне тоже надо осознать, так ведь?

Артём.

Вечер. Подвальное помещение литературного клуба, о существовании которого я сегодня впервые услышал. Тусклый рассеянный свет, создающий тёплую обстановку. А вот сводчатые потолки и стены из красного кирпича с картинами в стиле абстракционизма, наоборот, лишают атмосферу ламповости и придают ей мрачности.

«Что я здесь делаю?» — задаю сам себе вопрос, протискиваясь сквозь пока немногочисленных зрителей, выискивая взглядом свободное место на последнем ряду, занятое для меня Гордеевой.

— Не думал, что мне придется заплатить пятихатку, чтобы с тобой встретиться, — усаживаюсь в кресло, с которого Лиля убирает свою сумку.

— Эта была полностью твоя инициатива, так что не жалуйся, — пытается изобразить серьёзность, но эта эмоция плохо маскирует то, что Гордеева всё-таки рада меня видеть.

— С бедных студентов деньги тоже содрали? — наблюдаю знакомые, лениво что-то обсуждающие лица, сидящие на несколько рядов впереди нас.

— Нет, по студенческому билету вход бесплатный, — заправляет распущенные волосы за уши, визуально превращаясь в чертовски привлекательную послушную студентку-отличницу. Да ещё и одежда на ней соответствующая: черные брюки и белая блузка (с пуговицами на это раз там, где надо: спереди).

Такую расстёгивать, как орешки щёлкать.

Чтобы немного удержать фантазию, снова пробегаюсь глазами по зрительному залу. Радует, что я не единственный невольный слушатель, переросший студенческий возраст и, в связи с чем, вынужденный расстаться с деньгами, купив входной билет. Рассаженные вразброс дамы, которые не удосужились снять головные уборы в помещении, это подтверждают.

Что только не придумаешь, чтобы лишний раз пересечься с Гордеевой. А то она вся такая занятая в последнее время: лекции, подготовки к семинарам, докладам и прочая учебная ерундистика. Да я и сам хорош, работы накопил, только разгребай. Вот и припёрся в здравом уме на этот поэтический вечер, где будет зачитывать свои произведения Лилин преподаватель по… мировой художественной культуре, кажется.

— Неужели ты не нашла занятия поинтереснее, чем слушать какие-то стихи?

— Это добровольно-принудительно. Кто сегодня присутствует, тот получит зачёт автоматом.

— Лишь бы твои стремления не пропали даром, а то обещать можно что угодно, — старательно скрываю зевоту, а это ещё выступать никто не начал.

Замечаю сидящих у прохода Лилиных подружек. Карина спит на плече у Маши. Она же присутствует? Присутствует. А в каком состоянии неважно. Маша тем временем сидит вполоборота, жует жвачку и, встретившись со мной взглядом, надувает большой пузырь, но не лопает, а многозначительно захватывает губами, скрывая его во рту.

Нет, Маша, ты меня не подцепишь. Ни своим ртом, ни его способностями.

Я тут до сих пор от «способностей» Гордеевой отойти не могу. Что же будет, когда она наберётся опыта в этом щепетильном деле? И сразу встречный вопрос: «А можно она будет набираться опыта на мне? Пожааалуйста».

«Чё ты пялишься на неё? — а это я прожигаю мыслью ещё одну «подружку» Гордеевой, Костика, развернувшегося в нашу сторону всем корпусом и смотрящего на меня в упор, — со мной она сидит и чё? Завидно? А я ей, может, руку на колено сейчас положу, из штанов тогда выпрыгнешь? Раньше надо было прыгать, зайка. А так, извини. Всё. Зайку бросила хозяйка».