Чтение онлайн

Я, очевидно, завис от встречи с ней, Ариночка это заметила, но по-моему не особо поверила в мое “все хорошо”, хотя совершенно не врал. Конечно, говорить о том, что она моя бывшая сотрудница, и что мы с ней спали я не стал, потому что зачем? Для чего? Арина точно расстроится и не будет даже выяснять, что все давно в прошлом и мне на это плевать. Поэтому я сказал, что мы были когда-то знакомы, и, кажется, этого и правда достаточно. Мы были знакомы, это правда, и что все хорошо — правда тоже!

Но Арина какая-то грустная, хотя, мне кажется, это от страха встречи с родителями. Потому что когда мы встаем на светофоре и я притягиваю ее к себе, чтобы поцеловать, она с удовольствием отвечает мне и даже улыбается, когда мы забываем о времени и нам уже начинают сигналить недовольные водители сзади.

Мы покупаем цветы ее маме и бутылку хорошего алкоголя папе, Арина практически трясется от предстоящей встречи и мне совершенно не хочется быть примерным добрым…эм… зятем? Мне очень хочется высказать им все. За ее нервы, за ее бесконечные слезы и за ее волнение перед встречей. Вместо того, чтобы радоваться, что она сможет обняться с мамой, она от волнения дергает свои волосы и не может оставить из в покое даже на секунду.

— Малышка, — беру ее за руку, когда мы подъезжаем к их дому и паркуемся на свободное место. На Арине лица нет, честное слово, и я уже жалею, что уговорил ее пойти сюда, — если ты хочешь, мы свалим прямо сейчас. К черту всех.

— Да нет, — пытается выдавить улыбку. — Что-то я загрузилась просто. Все хорошо! Пойдем. Я же не могу от них бегать до конца жизни. Тем более, пока есть возможность скинуть половину возмущений на тебя, этим надо пользоваться, — улыбается она, но я все еще понимаю, что эта улыбка не очень искренна. Надеюсь, дело все-таки в родителях, а не в чем-то другом, о чем она предпочла промолчать, а не рассказать мне. Нужно будет сесть и нормально с ней поговорить о том, что если у нее есть какие-то проблемы, то все, что нужно сделать ей для их решения — рассказать мне. Пусть эти проблемы станут моими, а я разберусь.

— Пойдем?

— Да, — снова улыбается и кивает. Мы забираем цветы и бутылку и подходим к дому. Большой, красивый, сделан явно со вкусом, наверняка тут трудились лучшие дизайнеры. Я тоже хочу дом. Но мне и в квартире-то одному места много, вою от пустоты и одиночества, куда мне дом? Построю, когда заведу семью. Решено.

Мы входим без проблем, слава богу Арина знает код, родители не скрывают его от дочери, что уже плюс. Вообще в нашей с ней ситуации любое даже крошечное “хорошо” это плюс, потому что минусов в общении Арины с родителями настолько много, что хвататься надо за все хорошее.

Большая прихожая встречает нас пустотой и даже тишиной и я уже случайно думаю, что, возможно, ужин решено было отменить, но нас забыли позвать? Но нет, через минуту выходит домработница, очевидно, и на мое удивление улыбается при виде Арины и даже приобнимает ее за плечи. То есть, тут отношения теплее, чем с родной матерью, восторг просто.

— Ариночка, как давно тебя не было! — говорит она ей. — Чуть не забыла, как ты выглядишь.

— Любовь Викторовна, да вы же с самого детства почти со мной, не забыли бы.

— Правду говоришь, не забыла бы. Как дела твои?

Они болтают и я понимаю, что домработница и правда была Арине сильно ближе родной матери. Это так странно и дико, что я не нахожу слов для этой ситуации, а просто стою рядом и сжимаю пальцы Арины в своей ладони, надеясь передать ей все свое тепло и спокойствие. Я и правда как удав. Даже если они будуь пытаться меня укусить, мне настолько все равно… Главное, пусть не трогают Арину, а остальные удары я отобью.

— Ну неужели, — справа звучит голос вечно-недовольной женщины и я чувствую, как рука Арины в моей моментально напрягается. Вот это приветствие любимой дочери, конечно. Еще хуже не могла придумать? — Мы уж думали, ты забыла, где твой дом и где живут родители.

— И тебе привет, мама, — устало говорит Арина. — В дом пригласишь, или нерадивой дочери на коврике лучше остаться?

Она не собиралась язвить, но совершенно точно у нее просто сдали нервы. Потому что невозможно постоянно только впитывать негатив и издевательства, рано или поздно это должно рвануть.

— На какой замечательной ноте ты входишь в дом, — фыркает ее мама.

— На такой же ноте, на которой и ты нас встретила. Цветы примешь, или и букет для тебя не такой?

Я усмехаюсь, даже не скрывая этого и протягиваю букет кремовых ранункулюсов (я еле запомнил название в цветочном) ее матери, получая полу-недовольный взгляд в свою сторону.

— Красиво, спасибо. Я приму.

— Неужели, — шипит Арина. Я приобнимаю ее за плечи и наклоняюсь к ушку:

— Не жести. малышка. Давай спокойно поужинаем и свалим.

— Спокойно не выйдет, — пожимает она плечами и я понимаю, что ее слова несут в себе абсолютную правду. — Потому что меня они уже разозлили.

— Ну… тогда дай бог им здоровья пережить этот день, — улыбаюсь я и целую ее в щеку. — Покажи им всем класс. Как умеешь. А я буду рядом на подхвате и увезу тебя отсюда в любую секунду, как только скажешь.

—... и ты все-таки работаешь секретаршей в свои годы, вместо того, чтобы получить нормальное образование и заняться семейным бизнесом со своей матерью.

— Ты так говоришь, словно мне шестьдесят и я разношу кофе по офису, — усмехаюсь, лопая вкуснейшие креветки, приготовленные явно не мамой. С готовкой она на “вы” и по отчеству, ее максимум — нажать на кнопку кофемашины, чтобы выпить утренний кофе. — И да, я все еще не секретарша. И да — образование архитектора — это очень престижно. Но тебе, как и всегда, плевать.

Пожимаю плечами. Мы с Ильей Александровичем слушаем весь этот бред уже больше часа, но она даже не думает останавливаться. Идет на рекорд. Глупо было верить, что она посмотрит на Илью и отстанет от меня, ведь она всегда была убеждена, что надо выйти замуж за богатого мужчину и тогда тоже все будет хорошо. Но, очевидно, она так сильно любит ко мне придираться, что даже богатый муж не помог мне избавиться от сотен нравоучений и причитаний. Я пытаюсь абстрагироваться, потому что иначе с этого ужина я поеду прямиком в психиатрию залечивать душевные раны.

— Я говорю только то, о чем знаю. Погоня за мнимой правильностью тебя погубит.

— Меня погубило бы, если бы я пошла у тебя на поводу. Кем бы я стала? Силиконовой куклой, у которой от гиалуронки не закрывался бы рот? Купила бы себе карманную собачку, обесцветила волосы до ужасного состояния, лишь бы были белее белого и целыми днями листала бы журнальчики о моде. А единственной проблемой в жизни считала бы ту, что количество каблуков не соответствует количеству сумок.

— Ты дерзишь, — включается папа. Спасибо, любимый папочка, что все, что ты можешь говорить за этим чертовым ужином — это очередные придирки ко мне.