Чтение онлайн

Звенит дверной звонок, и я замираю. Чёрт! Это он! Я что, простояла на месте всё это время? Я всё ещё в своей домашней одежде, мои волосы влажные после душа. По крайней мере, я успела вымыть волосы и почистить зубы.

«Возьми себя в руки, Эдди! Иди и открой уже ему дверь!»

Когда я открываю дверь, мои руки трясутся. Я опускаю взгляд, потому что пытаюсь не смотреть ему в лицо.

«Посмотри на него и скажи, что скучала. Давай!»

Но я не могу. Конечно, нет.

— Привет, Эдди! — говорит Джордан, выглядя также великолепно, как в день нашего первого знакомства. Мир вокруг него больше не попадает в фокус моего зрения. Добрые глаза, сладкий рот. Греховное тело. И золотое сердце.

— Привет, Джордан, — говорю я, и он мгновенно оказывается передо мной, как отрицательный и положительный заряд, у нас нет выбора, это физика. Наши губы соединяются в поцелуе, руки гладят, исследуют, чувствуют, и ни какие слова в мире не могут выразить то, что мы оба чувствуем в данный момент.

— Ты в порядке? — спрашивает он, прижимая к себе моё тело, не заботясь о том, что дверь всё ещё открыта.

— Да, — выдыхаю я, когда слышу, что дверь закрылась и, чувствуя, как руки Джордана поднимают мои ноги ему на бёдра, а мои руки обвивают его шею.

— Мы поговорим позже…

Он скидывает кофту со своих плеч, бросая её на пол. Я чувствую его дыхание у своих губ, на шее, у ключиц, чувствую, как бьются напротив друг друга наши сердца.

Слова… подождут.

Скинув одежду, мы как будто верим, что исчезли для всего остального мира.

Только наши поцелуи, прикосновения, ласки существуют, и мы перемещаемся в кровать, потому что я весьма практична, а там комфортнее, чем стоя в коридоре.

Позже, когда мы в кровати голые, уставшие, но довольные, берущие, дающие и принимающие всё, что может дать партнёр, не остается место для вопросов и начинает зарождаться доверие.

И наконец… когда я позволяю ему увидеть меня в моем самом уязвимом положении, когда я разбиваюсь на миллион кусочков перед ним, зная, что он соберёт каждый кусочек и вернёт всё на место поцелуем, взглядом, прикосновением.

Часы у кровати уже показывают полночь. Мы в кровати с тех пор, как Джордан вошел в мой дом, сейчас он спит, и его тихое дыхание слышится напротив моих волос. Пока мы не начали разговаривать, я назову эту встречу примирительной. И никаких сожалений. Он сейчас со мной и только это имеет значение.

— О чем ты думаешь?

Его голос возвращает меня, и я смотрю, как он разглядывает меня с легкой улыбкой.

— Как давно ты проснулся?

— С тех пор как ты отдалилась от меня, — шепчет Джордан, — я чувствую, что ты опять ушла глубоко в свои мысли.

— Это тебя разбудило? Мысли?

Он целует меня в макушку:

— Да. Это мило. И чем же занят твой мозг?

— Мы ещё не поговорили о произошедшем.

Джордан разворачивается на спину. И когда он притягивает меня ближе к себе, я могу ощущать, как плотно прижаты наши тела, и чувствовать, как бьются наши сердца. Его улыбка самая сладкая на свете.

— Давай поговорим, — тихо произносит он. — Я даже не знаю, с чего следует начать.

— Это не важно.

— Это важно, и это уже произошло, — говорит мужчина, зарываясь лицом в мои волосы. — Мне жаль, что всё так вышло из-за Рейчел. Она сегодня поехала в клинику.

— Я хочу обвинить её в нарушение тайны пациента.

— Делай то, что считаешь нужным, Эдди. Я не могу диктовать тебе, что делать. Что касается меня, мне необходимо время, чтобы переварить всё случившееся после моего возвращения. Ты, Пайпер… и то, что натворила Рейчел. Столько всего свалилось за короткий срок.

— Я не говорила, что ты должен в чём-то её обвинять.

— Я знаю, — хмыкает он. — Я не хочу, чтобы ты отказывалась от этого из-за меня. Но я рос с ней. Наши семьи близки. Она друг нашей семьи, Эдди. И её отец лучший друг моего отца. Я знаю её с шести лет. Может и раньше, не помню. У нас есть собственная история.

— Я понимаю.

— Я говорю это не для того, чтобы ты отказалась от обвинений. Ты должны сама принять это решение, Эдди. То, что она натворила, было неправильно.

Повисло молчание, а через мгновение я чувствую, как его пальцы играют с моими волосами.

— Она всё ещё любит тебя.

Джордан ухмыляется.

— Возможно, но я уехал именно из-за этого. Дать нам обоим время поразмыслить. Я не видел свою жизнь рядом с ней. Надеялся, что и она это поймет со временем. Год — долгий срок. А теперь у меня есть ты и Пайпер.

— Тебя это шокировало.

— Конечно, я был поражен, — говорит Джордан, — но я никогда не знал, о чём она думала, когда рассказывала всем о Пайпер, ведь она была в курсе всех договоров о неразглашении. Подписывала их.

— У неё всё будет в порядке?

— Думаю, да, — отвечает он, — её отец присмотрит за ней, и Кэмпбелл, по-видимому, с ней разговаривал. Моя сестра тоже звонила, из Калифорнии. Просто жутко, насколько мы четверо близки. Люди говорили, что она моя сестра от другого отца…

Я смотрю на него с притворным ужасом.

— …но когда мы начали встречаться, люди перестали болтать глупости, — заканчивает он, смеясь. — Ирландские семьи близки, не все, но наша — весьма.

— Как и филиппинские, — замечаю я, и Джордан кивает.

— И все лезут в твою жизнь, — добавляю я.

— Да, абсолютно все, — подтверждает Джордан усмехаясь. — Кажется, у нас неприятности, не так ли? Между твоими и моими родителями, все будут знать, что происходит.

— И у нас никогда не иссякнут запасы филиппинской еды.

— Ирландской тоже, — добавляет он, — надеюсь, ты любишь прожаренное мясо, — точнее его ирландский аналог.

Следующие минуты мы шутим о еде, пока живот Джордана не начинает урчать, и мы оба встаём с постели, одевшись, и идём на кухню. В холодильнике, насколько я помню, оставалась ещё какая-то еда.