Чтение онлайн

Рейф с осторожностью подбирал слова:

– Меня предал Найджел. – Ну вот. Наконец, он произнес это имя вслух. – Сообща с Клер. Вначале я не позволял себе в это поверить. – Грудь жгло.

Фанни вслепую нащупала край ванны. Ей надо было схватиться за что-нибудь, чтобы не упасть.

– Как? Зачем? – Взгляд ее метался, словно в поисках ответа.

– Я так и не узнал, зачем они так поступили: то ли заигрались, то ли совершили осознанную подлость.

– Найджел всегда был злопамятным, а тебе он временами сильно завидовал, – медленно проговорила Фанни. – Но ты всегда был выше этого, Рейф. Но, ответь мне, неужели одного удара по самолюбию хватило, чтобы бросить тебя в объятия другой женщины?

На языке у Рейфа вертелись слова, о которых он знал, что пожалеет, и потому заставил себя сдержаться. Столько раз ему хотелось признаться ей о том, что приревновал ее, признаться в своем позоре. Но ведь сам себя он так и не простил, так с какой стати Фанни должна отпускать ему грехи? То, что представлялось Фанни почти что «невинной шуткой», он и тогда, и сейчас считал подлостью. Впрочем, убеждать Фанни в своей правоте он не видел смысла. В конце концов, она права: одного удара по самолюбию хватило, чтобы он упал в объятия первой же попавшейся деревенской девчонки, состроившей ему глазки.

Фанни слепо уставилась на пустые полки буфетной.

– Я бы хотела побыть одна.

Рейф шагнул к ней.

– Ты не хочешь, чтобы я помог тебе застегнуть платье?

Она повернула голову, окинув его взглядом, полным слез.

– Пожалуйста, уйди, – попросила она, и Рейф молча повиновался.

Налив воды в чайник, Рейф поставил его греться на плиту. Сев за стол, он закрыл лицо руками.

Он слышал доносившиеся из кладовки сдавленные рыдания Фанни. И какое-то время заставлял себя слушать, как она плачет. Когда это стало выше его сил, он распахнул дверь в буфетную и сгреб Фанни в объятия.

– Отпусти меня, – обливаясь слезами, пробурчала Фанни.

– Плачь, Фанни, тебе нужно выплакаться. – Фанни обхватила его руками за шею, и Рейф прижал ее теснее. – Только позволь мне быть рядом.

Слезы, упорно сдерживаемые все эти долгие пять лет, прорвали плотину. Ей казалось, этот поток не остановится никогда. Мало-помалу судорожные всхлипы стихли. Фанни зашмыгала носом. Впервые в жизни она не находила слов.

Последние несколько дней, таких опасных и трудных, Рейф был все время рядом. Он заполнил собой зияющую пустоту в ее душе. Пожалуй, именно благодаря его присутствию она смогла, наконец, позволить себе выплакать свою боль. Боль по отцу. Боль по себе.

Боль по Рейфу.

Сейчас в ней, как никогда, была крепка решимость вернуться домой, но не в Эдинбург, а в Локри, в поместье Квинсферри. Она поднимет мост над древним рвом и запрется в замке. И пусть эти бандиты, маскирующиеся под денди, попробуют выкурить ее оттуда!

В двери, ведущей на кухню, провернулся ключ. Рейф полез в карман за револьвером.

– Не стреляйте. Я принес еду и пиво, и еще шоколад для нашей прелестной гостьи.

Хью выложил еду из корзины на стол. Фанни заколола волосы, а Рейф застегнул то, что осталось от ее платья. После холодного компресса для глаз она выглядела значительно лучше, о чем не преминул сообщить Хью. Он церемонно отодвинул для нее табурет:

– Присаживайтесь, мадемуазель.

Все трое ужасно проголодались. Мужчины налегли на мясо, запивая его пивом. Фанни, несмотря на опасения, что ее может стошнить – живот сводило судорогами, – тоже поела, и, к счастью, конфуза не случилось. Наоборот, сытный ужин оказал на нее самое благотворное воздействие.

– Похоже, вы так и не пришли к согласию, – констатировал Хью, откинувшись на спинку стула.

Рейф смотрел на него исподлобья.

Хью зла на Рейфа не держал.

– Да брось, – с ухмылкой сказал он, – представь, что я доктор, и доверься мне. Я излечу любовный недуг.

Рейф вскочил, стиснув кулаки, да так стремительно, что опрокинул табурет.

Фанни, не веря своим глазам, покачала головой.

– Не знаю, кто из вас двоих хуже: мужчина, отказавшийся жениться, поскольку уже женат, или тот, кто признается в убийстве брата своей невесты.

Рейф поостыл.

– Ты правда зарезал брата своей невесты?

– Она не была моей невестой. Официально. До этого дело не дошло. А ее брат прослыл злобным анархистом. То, что я сделал, я сделал для своей страны. – Хью прищурился. – Так вы женаты, детектив Льюис?

– Я был женат, – с кривой усмешкой признался Рейф. – Она умерла четыре года назад.

Фанни вздохнула.

– Что вы за уроды, оба.

– И, боюсь, тебе от нас никуда не деться. – Рейф поднял табурет и поставил его на место.

Фанни закатила глаза к потолку.

– Мне везет, как всегда.

– Не устаю удивляться превратностям судьбы, – сказал Хью, вновь сев на табурет. – Несколько лет я служил в Пенджабе. Вы, наверное, знаете, что такое «кисмет»? Персы используют это слово, когда говорят о чем-то неотвратимом. И то, что мы делаем, и то, что в итоге с нами происходит, предопределено. Мы лишь играем роли в пьесе, написанной для нас кем-то другим.

Хью замолчал, рассеянно отломил кусочек хлеба и положил его в рот.

– Сикхи же верят в карму, – продолжил Хью. – По их убеждениям любое действие, любой поступок влечет за собой последствия. Удача – заработанная тобой награда, точно так же как отсутствие таковой – лишь плод твоих поступков.

– И какое отношение имеют все эти восточные мудрствования к нам лично? – поинтересовался Рейф.

Хью вальяжно откинулся назад, раскачиваясь на двух ножках табурета.

– Моя концепция судьбы находится где-то посередине, – продолжил Хью. – Я, скорее, гедонист. Мы все грешники, но искупить свои грехи нам вполне по силам. Наше предназначение и состоит в том, чтобы наилучшим образом воспользоваться тем, что мы называем дарами судьбы, как и тем, что мы считаем худшим из невзгод. – Хью с самодовольной ухмылкой перевел взгляд с Рейфа на Фанни. – Не пожелал бы вам закончить как те жалкие персонажи романов Энтони Троллопа: оставшись в итоге ни с чем, только тем и заняты, что сожалеют об упущенных возможностях и собственной глупости. Главное в жизни – не упустить момент. Вот в чем суть!

Фанни взглянула на Рейфа, обнаружив, что он смотрит на нее с пристальным вниманием.

Сцепив пальцы, Хью вытянул перед собой руки.

– Наверху есть колода карт. Предупреждаю: я играю только на деньги, – заявил Хью и, внезапно пожав Фанни руку, добавил: – Приготовьте себе горячего шоколаду и поднимайтесь наверх. Авось у вас получится облегчить мои карманы. Готовы сыграть со мной в «двадцать одно»?

Фанни ужасно хотелось спать, но предложение Хью открыло для нее реальные перспективы побега. Если она решила ускользнуть от парочки агентов, то сделать это надо было как можно скорее. И если ей удастся выиграть сумму, достаточную для того, чтобы нанять экипаж, то возвращение домой может оказаться совсем не таким опасным, как представлялось вначале.