Чтение онлайн

Я попыталась поставить себя на его место — невыполнимые обязательства, давящие на меня со всех сторон. Отреагировала бы я иначе? Продолжила бы я наши отношения, зная, в какой мир я его втягиваю? Я не знала. Это было похоже на позицию, в которой не было правильных ходов.

— Я знаю, что ты сделал для меня, — сказала я в конце концов.

Он вздрогнул при звуке моего голоса, его рука метнулась к ящику стола, хотя он остановился, когда узнал меня.

— Господи, София. Подкрадываться к людям в четыре часа утра в этом доме — очень, очень плохая идея.

— Прости.

Он изучал меня. Я могла бы сказать, что часть его просто хотела отослать меня прочь. Каждый разговор между нами теперь был трудным, сдавленным чувством вины и неуверенностью. Но в конце концов, он заговорил.

— О чем ты, что я сделал для тебя?

— То, как ты противостоял своим братьям, когда никто больше не хотел помочь спасти меня.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Ах, это. В этом нет ничего особенного.

— Джо думает иначе. Он сказал, что это вызвало довольно оживленную дискуссию.

Я вошла внутрь и села на стол. Себастьян был достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться, и я должна была сопротивляться желанию сделать это. Я хорошо справлялась со своим страхом, но это не означало, что он исчез. Это все еще кипело во мне, ожидая еще одной возможности вскипеть, и перспектива столкнуться с этим в одиночку была слишком пугающей. Просто быть рядом с ним успокаивало мои расшатанные нервы.

— Ты нарушил правила ради меня, — продолжила я. — В довольно большом смысле, насколько я понимаю.

Его взгляд был жестким, излучающим напряженность. Я почти чувствовала, как внутри него разыгрывается конфликт.

— Что еще я мог сделать, София? Я не мог позволить им забрать тебя.

— Я думала, что «Альфа-группа» на первом месте.

Он поколебался, затем медленно покачал головой.

— Я тоже.

Несколько мгновений мы сидели в тишине. Я думаю, мы оба знали, что будет дальше. Мы не могли вечно избегать обсуждения наших отношений. Я все еще боялась сделать это, чтобы рана снова не открылась внутри меня, но знание того, что он сделал, дало мне проблеск надежды. Может быть, каким-то образом, через это можно было пройти.

— Себастьян, я…

— Не надо, — сказал он, поднимаясь на ноги и отодвигаясь, увеличивая расстояние между нами.

— Мы не можем этого сделать, София, — его голос был резким, почти болезненным.

— Я должна знать, — ответила я. — Что все это значит для нас?

Он бросился ко мне, и я отшатнулась назад.

— Нет никаких «нас». Этого не может быть. Ты видела, какую жизнь я веду. Как ты можешь даже спрашивать об этом?

— Я не знаю, — тихо сказала я. — Но все равно спрашиваю.

Он закрыл глаза и провел рукой по волосам.

— Из-за меня тебя чуть не убили. Я не понимаю, как ты вообще до сих пор со мной разговариваешь.

Несколько дней назад я, возможно, согласилась бы с ним. Логически я понимала, что все равно должна это сделать. Но логика всегда отступала на второй план, когда дело касалось его. Да, он что-то скрывал от меня, но теперь я оценила всю тяжесть этих секретов. Все, что он делал, говорило о том, как сильно он заботился обо мне, и я не могла отрицать, что мои эмоции горели так же сильно. Я могла бы использовать ситуацию против него, или двигаться дальше и попытаться построить что-то, к чему можно было бы вернуться после того, как все закончится.

— Я не виню тебя, Себастьян. Я делала это в начале, но не сейчас. Ты не мог знать. Да, если бы я не встретила тебя, ничего этого не случилось бы, но тогда я бы никогда не встретила тебя, и, по правде говоря, эта мысль пугает меня гораздо больше, чем все остальное.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, выражение его лица колебалось где-то между болью и благоговением.

— Как ты это делаешь? — спросил он. Это был едва слышный шепот. — Что бы я ни делал, насколько бы я ни был уверен, ты говоришь именно то, что нужно, чтобы заставить меня усомниться в себе.

На моем лице появилась улыбка.

— Наверное, я просто талантлива.

Выражение его лица немного смягчилось, но это длилось недолго.

— Я не могу продолжать совершать эти ошибки, София. Это слишком опасно. Конечно, на этот раз я спас тебя, но как насчет следующего раза? Или через некоторое время после этого? Эта жизнь не дает никаких гарантий. Я не дам ему другой возможности заявить на тебя свои права.

— Так, значит, это все? У меня даже нет права голоса? — К моим глазам подступила влага. — Неужели мои чувства ничего не значат?

— Конечно, значат, — посетовал он, хотя, казалось, не знал, как закончить предложение.

— Итак, если у нас никогда не было шанса, зачем тогда рассказывать мне все эти вещи? — Спросила я. — Зачем ты привел меня в свой мир? Зачем прокрадываться ночью в мою комнату и утешать меня, как будто ничего не изменилось?

Он отчаянно замотал головой.

— Я не знаю. Не знаю.

На несколько мгновений воцарилась тишина.

— Ты помнишь, что сказал мне за ужином, когда мы в первый раз куда-то пошли? — спросила я в конце концов. — Ничто стоящее не приходит без риска. Вот, что я чувствую сейчас. — Я поднялась на ноги и подошла к нему, взяв его руки в свои. — Я уже большая девочка. Я могу принимать собственные решения. Я понимаю риски, и я говорю тебе, что согласна с ними. Я люблю тебя, Себастьян, и если это цена за то, чтобы быть с тобой, то я готова ее заплатить. Вопрос в том, готов ли ты?

Волна эмоций на его лице отразилась на моем собственном. Это был первый раз, когда я сказала ему слово на букву «Л» вслух. Это не было намеренно, но в тот момент, когда это сорвалось с моих губ, я поняла, что это правда. Это было так совершенно правильно. Я чувствовала это до самых костей.

Он на мгновение закрыл глаза.

— Ты понятия не имеешь, как долго я хотел услышать это от тебя. Но не сейчас. Не сейчас! — Высвободив руки, он отвернулся. — Я не знаю, смогу ли продолжать бороться с этим, София. Это слишком больно. Видеть тебя каждый день, не иметь возможности обнять тебя, поцеловать или любить. Это губит меня.

— Так прекрати бороться.

На несколько секунд я подумала, что снова потеряла его, но потом он повернулся, и его губы впились в мои.

Меня никогда так не целовали, даже он. В этом жесте я почувствовала каждую унцию его вины, его боли, любви, и я обнаружила, что отвечаю на поцелуй так же яростно, мой собственный поток эмоций гремел в моей груди. Радости, которую я испытала, было почти достаточно, чтобы заставить меня плакать.

За несколько секунд он освободил мои спортивные штаны и поднял обратно на стол. В словах не было необходимости. Отчаяние и тоска горели в нас обоих ярче солнца. Мне нужна была эта связь, это совершенное подтверждение, которое сказало бы больше, чем когда-либо могли сказать слова.