Влюбленная
Шрифт:
— Все немного сложнее. Ты судишь о том, чего не знаешь.
— Так объясни, потому что мне кажется, что эта группа, в основном коррумпирована по определению. Неудивительно, что ты и твои друзья настолько богаты.
Я вздохнул. Это было невозможно объяснить сразу. Обычно людей готовили медленно, в течение нескольких месяцев. Мне потребовалось почти четверть года, чтобы полностью осознать все это.
— Все не так. Большинство людей в группе набираются из-за их богатства и власти, а не наоборот. Группа в основном занимается тем, чтобы делать добро.
— В каком смысле?
Очевидно, мне придется рассказать больше подробностей. Я ломал голову в поисках подходящего примера.
— Помнишь город, в котором я тебе рассказывал, что вырос?
Она кивнула.
— Ну, я сделал это своим первым проектом, когда присоединился, еще до того, как приехал в Австралию. Группа творила там чудеса. Мы заставили правительство проложить настоящие дороги, заставили их установить лучшую фильтрацию воды, даже подключили город к электросети. Но сейчас у людей появились лучшие возможности. Конечно, наша работа не такая уж откровенно филантропическая, не думай, что я приукрашиваю ее, но общая цель — устранить вопиющее неравенство, защитить людей, которые не могут защитить себя.
— Но такого рода обязанности принадлежат правительству. Знаешь, людям, которых мы на самом деле выбираем на выборах.
— Ну же, София. Такой умный человек, как ты, не может по-настоящему верить в эффективность правительства, когда дело доходит до защиты личности. Там столько же коррупции, сколько и везде в мире. Посмотри на всемирный финансовый кризис. Миллионы людей были разорены, и все же из этого ничего не вышло. Никто по-настоящему не был наказан, ничего не изменили. И это только верхушка айсберга.
Она задумалась.
— Хорошо, это может быть правдой, но, если тебя так волнует жизнь рядового работника, почему ты ничего не сделал с этим?
Я поморщился.
— На самом деле, это больное место для нас. Правда в том, что мы просто не увидели этого достаточно рано. Мы могущественны, но не всеведущи, и нам особенно трудно проникнуть в крупные банки на высоком уровне. Типы парней, которые с удовольствием обманывают людей на миллиарды, обычно не являются теми членами, которых мы хотим завербовать.
Несколько секунд она сидела молча, ее лицо было бесстрастным.
— Ты знаешь меня, — продолжил я. — Ты же знаешь, что я за человек. Неужели так трудно поверить, что у нас действительно могут быть добрые намерения?
Выражение ее лица смягчилось, хотя она все еще казалась несколько неуверенной.
— Допустим, я тебе верю, — сказала она. — Но у меня все еще много вопросов. Например, как тебя не обнаружили?
Я пожал плечами.
— Мы очень хорошо умеем оставаться в тени. У нас было много практики. Этой группе более двух тысяч лет.
Ее глаза расширились.
— Две тысячи?
Я кивнул.
— Такого рода вещи не возникают в одночасье. Мы начали в Древней Греции, отсюда и название, как способ держать правительство в узде, и это как бы выросло оттуда. Демократия тогда была новой, и были… небольшие проблемы. Когда они со временем не исчезли, мы остались рядом. В любом случае, с тем влиянием, которое мы сейчас имеем, держать нашу деятельность вне поля зрения на самом деле довольно легко, если мы не делаем ничего слишком смелого.
— Так что же тогда насчет капитала Фрейзера?
— Это настоящая компания, — ответил я, — но это также наш главный фронт здесь, в Австралии. Венчурные фирмы бросают деньги на всевозможные странные проекты. Наличие его в качестве законного юридического лица значительно облегчает финансирование и руководство нашими операциями.
— Значит, та вечеринка, на которую я пробралась…?
— Встреча для потенциальных новобранцев.
Она кивнула самой себе.
— Правильно.
Теперь, когда первоначальное недоверие прошло, она была намного спокойнее, спокойнее, чем я ожидал. Ее глаза метнулись к моим, и она заколебалась.
— Поэтому я предполагаю, что у такой группы, как эта, вероятно, есть своя доля врагов, — медленно сказала она.
Я мог видеть, к чему она клонит, соединяя точки.
— Мы знаем.
— Враги, которые могут делать такие вещи, как похищение подружек ваших членов?
Мои плечи поникли.
— Это возможно. — Инстинктивно я потянулся, чтобы сжать ее руку, но сумел остановить себя. Больше никаких смешанных сообщений. — Поверь, я ломал голову, пытаясь понять, почему это произошло. Я понятия не имею, на что кто-то может надеяться, взяв тебя.
— Есть ли там кто-нибудь, кто мог бы захотеть причинить тебе вред лично? — Спросила она.
Не то чтобы я не проходил через это тоже тысячу раз, и сейчас, и когда убили Лив, но я всегда возвращался с пустыми руками.
— Не приходит в голову.
Она задумалась еще на несколько секунд.
— Тогда как насчет того, что здесь происходит? Другие исчезновения. Есть ли здесь какая-то связь?
Я на мгновение закрыл глаза, чувствуя новый прилив гнева. После всего, что случилось с Софией, было легко забыть, что на карту поставлено нечто большее.
— Может быть. Те ситуации были немного другими, — ответил я, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. — Это не были исчезновения. Это были убийства.
Ее рука взлетела ко рту.
— О… Боже, — сказала она, и на этот раз именно она потянулась ко мне. Этот простой контакт казался чудесным, и, хотя я знал, что должен отстраниться, я этого не сделал.
— Первый случай произошел несколько дней назад. Чарли не явился на встречу. Мы не придавали этому особого значения до следующего дня, когда кто-то пришел к нему домой и обнаружил тело.
— Господи, — ответила София.
— Мы все еще пытались это выяснить, но вчера то же самое произошло с Саймоном. В тот момент мы знали, что на нас напали, поэтому мы следовали протоколу и собрали здесь наших старших членов. — Было странно говорить все это вслух. Это делало все более реальным. Я знал Чарли и Саймона почти десять лет. Они были моими друзьями, и, хотя спасение Софии на короткое время заслонило все остальное, я чувствовал их потерю так же остро, как и все остальные.
— Мне очень жаль, — сказала она.