Чтение онлайн

— А ты шлюха! — выкрикнула Эйми в ответ и тут же разразилась рыданиями.

Затем, пошатываясь, она направилась к двери, но вдруг остановилась. Обернувшись, она даже прикусила кулак, ее глаза наполнились ужасом, едва она услышала слова Кристины, обращенные к Грейс Арнольд.

— Вот что, Грейс, — голос Кристины звучал громко и неумолимо, — ты моя лучшая подруга и всегда такой останешься, но тебе придется сделать выбор — она или я. Я не шучу. Клянусь жизнью моего ребенка, — и она сделала театральный жест в направлении своей спальни, — клянусь ее жизнью, я ни дня не останусь в этом доме вместе с этой…

— Да ты!.. — проговорила, наступая на нее, Эйми. — Да ты подлая! Ты, мерзкая…

И обе девушки вдруг вцепились друг в друга: они боролись, наотмашь били кулаками, рвали одежду и таскали друг дружку за волосы. Грейс пыталась их разнять, эдакая визжащая и дрожащая рефери на ринге, но ей доставались и с той и с другой стороны только тычки да толчки, так что в конце концов она упала, как раз когда вошел Альфред Арнольд.

— Черт возьми! — выругался он. — Немедленно прекратите! Сейчас же! Брейк. — Ему удалось, оторвав руки Кристины от горла Эйми, грубо отпихнуть ее прочь, а затем толкнуть Эйми на диван, где она тут же разрыдалась, закрыв лицо руками.

— Вот коровищи… — проговорил Альфред, споткнувшись, но равновесие все-таки удержал. — Чертовы пугала…

— Давайте попьем кофе, — предложила Грейс, но со стула, на который с трудом взгромоздилась, не встала.

Альфред, едва дотащившись до плиты, поставил на огонь ковшик с водой. Отыскав бутылку с полужидким растворимым кофе, он, тяжело дыша, положил по чайной ложке этого концентрата в каждую из пяти приготовленных им чистых чашек, а затем принялся вышагивать по кухне с таким видом, словно он никогда даже и не предполагал, что жизнь может повернуться к нему таким боком. Его широко раскрытые глаза блестели.

— Чертовы пугала, — повторил он. — Коровищи.

И со всей силы ударил в стену правым кулаком.

— Конечно, я понимаю, что Альфред расстроился, — сказала Кристина позже, когда они с Уорреном легли в постель, — но чтобы вот так пойти и разбить себе руку! Это было ужасно.

— Можно? — робко постучавшись, спросила Грейс и вошла, растрепанная, но счастливая, в комнату. Она все еще была в платье, но пояс уже сняла: ее черные шелковые чулки спустились и теперь складками закрывали верх туфель. Ноги у нее оказались бледными и слегка волосатыми.

— Как рука у Альфреда? — спросила Кристина.

— Вот отмачивает ее в теплой воде, — ответила Грейс. — А то все порывался от боли засунуть ее в рот. Ничего, обойдется. И собственно, Кристина, я вот чего пришла сказать. Насчет Эйми ты, пожалуй, права. Она — дрянь. Я это сразу поняла, как только ты привела ее сюда. Не хотела ничего говорить, она же вроде как твоя подруга, но, видит Бог, это так. И хочу, чтоб ты знала: я всегда на твоей стороне, Кристина. Я за тебя горой.

Уоррен слушал все это, подтянув одеяло к самому подбородку, и ему хотелось лишь одного — тишины в доме.

— …А помнишь, как она потеряла все квитанции из химчистки, а потом принялась врать?

— А когда мы с тобой собирались в киношку, помнишь? — добавила Грейс. — У нас тогда не было времени сделать сэндвичи, и мы решили положить яичницу прямо на тосты, а эта Эйми так и терлась поблизости, без конца спрашивая: зачем да почему мы готовим яичницу? Она буквально бесилась, что мы не позвали ее с собой, вот она и прикидывалась из ревности маленькой соплячкой.

— Вот именно маленькая соплячка она и есть. В ней нет… у нее нет зрелости, да, совсем напрочь.

— Точно. Кристина, ты совершенно права. И я вот как решила поступить: нынче же утром я ей перво-наперво скажу: «Прости, Эйми, но я больше не хочу видеть тебя у себя в доме…»

Уоррен ушел еще до рассвета и, возвратившись домой, попытался снова заснуть, хотя больше чем на пару часов сна он рассчитывать не мог: к тому времени, когда Джудит спустится принимать ванну, требовалось быть уже на ногах, одетым и улыбающимся.

— Должна сказать, Уоррен, ты определенно хорошо выглядишь, — поприветствовала его тетушка. — Выглядишь спокойным и подтянутым, как мужчина, который сам полновластно распоряжается своей жизнью. От той изможденности, что порой так тревожила меня, не осталось и следа.

— Да? — отозвался он. — Спасибо вам на добром слове, Джудит. Вы тоже прекрасно выглядите, но, впрочем, как всегда.

Он знал, что звонок от Кристины последует непременно, и оставалось лишь надеяться, что она сделает это не раньше полудня. В это время Джудит обычно выходила пообедать; либо, если ей приходило в голову сэкономить, она в эту же пору отправлялась в путешествие по продуктовым магазинам, чтобы сделать небольшие закупки. Она обходила окрестные улицы с сеткой, которую постепенно заполняли разной снедью восхищенно-почтительные хозяева местных магазинчиков — простые англичане и англичанки, которых из поколения в поколение приучали сызмальства распознавать настоящих леди, если таковые вдруг к ним забредут.

В полдень в окно, что выходило на улицу, Уоррен увидел ее статную, неподвластную годам фигурку: Джудит спустилась по ступенькам крыльца и неторопливо пошла по улице. Буквально тут же телефон разразился звонкой трелью — от напряженного ожидания звук показался особенно громким.

— Как ты сегодня быстро снял трубку, — заметила Кристина.

— Ничего удивительного — не мог уснуть. Как у тебя с Эйми сегодня?

— Полный порядок. Все худшее уже позади. Мы тут втроем потолковали как следует, и у меня в конце концов получилось уговорить Грейс, чтоб та разрешила ей остаться.

— Вот и хорошо. Хотя удивляет, что Эйми-то сама согласилась остаться.

— Ты что, шутишь? Это Эйми-то? По-твоему, у нее есть куда пойти? Уоррен, если ты считаешь, что эта Эйми еще где-то нужна, так ты просто сбрендил. Но ты же знаешь меня: иной раз и из себя могу выйти, но вот чтоб выгнать кого-то прямо на улицу…

Она замолчала, в трубке слышалось ритмичное пощелкивание — это Кристина жевала резинку. До сих пор он ни разу не замечал, что Кристина ее жует.

— Послушай, дорогой, — наконец продолжила она, — я тут занята буду, и наши встречи придется на какое-то время отложить. Сегодня вечером меня не будет, и завтра, и весь уик-энд тоже. — При этом она тихо, но довольно грубо усмехнулась. — Мне нужно заработать хоть немного денег, дошло?

— Да, разумеется, — сказал он. — Разумеется, тебе это нужно; я понимаю. — И едва эти милые слова согласия слетели у него с языка, как он осознал, что именно так и ответил бы настоящий альфонс.

— Но я могла бы как-нибудь заглянуть к тебе днем, — предложила Кристина.

— Нет, вот этого делать не нужно, — решительно возразил он. — Днем… днем я почти всегда занимаюсь в библиотеке.

Они договорились встретиться на следующей неделе в один из вечеров. У нее дома, в пять. Но какая-то едва уловимая нотка в ее голосе вызвала у него подозрение, что там ее не окажется — и таким неявным способом она попытается избавиться от него или в крайнем случае это станет прелюдией к разрыву: никакой альфонс не может ожидать, что в нем будут нуждаться вечно. А потому, придя в назначенный день и назначенный час, он совсем не удивился, не застав ее на месте.