Чтение онлайн

— Изучение особ противоположного пола — одно из самых рискованных занятий в жизни. Но в наше время молодые женщины достаточно здравомыслящи… и они не стремятся к браку. Только некоторые! Может быть! Если бы у меня была хоть какая-нибудь власть на то, чтобы выдавать разрешение на брак, я настаивал бы на предварительном тестировании на пригодность к нему.

— Правда? — Каприс искренне позабавило такое мнение, но глаза не могли скрыть растущего отвращения. — Какая удача… для всех нас, поскольку, думаю, я тоже не составляю исключения, — что на вас не возложена власть управления людскими судьбами, мистер Уинтертон! Вы вольны протаскивать ваши правила в области вашей собственной свободы, но не можете сделать того же в отношении остальных… кроме некоторых, введенных в заблуждение молодых женщин, которые, возможно, находят вас привлекательным. А вот мисс Карфакс знает о вашем к ней отношении? Или она в любом случае в безопасности? Она произвела на меня впечатление человека, обладающего встроенной системой защиты против тех, кто пытается ее использовать, если только я хоть немного разбираюсь в людях и меня не слишком легко обмануть!

— Вполне возможно, что вас легко обмануть. — Уинтертон оглядел ее с видом высокомерной задумчивости и холодного презрения. — Несмотря на вашу проницательность, о которой я уже высказал свое мнение, ваши предположения выстроены весьма правдоподобно. Тем не менее Салли — девушка, которой можно любоваться, потому что она как открытая книга, вся как на ладони. Салли сумела бы ввести в заблуждение только полного дурака.

— Имеете в виду?..

— Что она прекрасная девушка… и прекрасная, и компанейская, и привлекательная, и здравомыслящая. Чего еще может желать человек?

— Чего больше может желать любая девушка, как не мужчину, который навесил на нее ярлык и больше знать ничего не желает? — парировала Каприс с нескрываемым презрением и раздражением. — «Здравомыслящая»! Не хотелось бы мне, чтобы во мне заподозрили подобное здравомыслие.

— Которого у вас, конечно, и в помине нет, иначе вы не оказались бы сейчас владелицей такой машины, за которую переплатили не менее чем вдвое против настоящей ее цены. И вас не надул бы Тони Морсби.

— Мне понравился Тони Морсби, — отчетливо заявила Каприс. — Мне он понравился потому, что он весь на виду, и каждому понятно, что он в трудном положении и ищет способа подзаработать… и это позорит его ничуть не более, чем тысячи других людей! Я захотела купить его машину и не торговалась с ним; он позволил мне ее приобрести, и я приобрела ее. Вот и все! Так что же вы имеете против Тони Морсби?

— Я ничего не имею против него, — ответил Уинтертон почти злобно. — Я думаю, что люди такого сорта иногда совершенно необходимы, когда вокруг них мельтешат такие маленькие девочки. Им хочется быть обманутыми, и если они принимают всякие приглашения, то все Тони Морсби на свете будут их надувать. Единственный человек, которого мне жаль, — хотя это абсурд, потому что теперь он в моей жалости не нуждается! — так это старик Джосия Воган, который оставил вам все свои деньги. Если бы он отдал их в приют для беспризорных котов или еще каких-нибудь беспризорных, и то было бы больше толку.

Каприс улыбнулась. Она просто не смогла удержаться от улыбки, и обаятельной и вызывающей одновременно.

— А если бы он оставил все вам, он показал бы себя более толковым, не так ли? — сладким и ехидным голоском проворковала она. — Ну что ж, по какой-то причине — о которой мне не трудно догадаться — он этого не сделал.

Она развернулась было, чтобы гордо удалиться, но, словно вспомнив о чем-то, опять повернулась к молодому человеку.

— Кстати, это напомнило мне еще кое о чем важном, — промурлыкала она все так же сладко. — Когда вы уезжаете, мистер Уинтертон?

Его и без того суровые глаза резко стали холодными, как две ледышки.

— Я не уезжаю, мисс Воган… пока еще! — с едва заметным нажимом на последние слова ответил он.

Она разглядывала его довольно долго, словно оценивая, и лишь потом произнесла — а они могли оказаться очень важными! — свои последние в этой беседе слова.

— Ну, пока вы остаетесь в моем доме, меня больше устроило бы, чтобы вы не принимали своих подруг на мои средства. — Каприс смотрела на Уинтертона с обманчивой вежливостью и приторной сладостью во взгляде. — Мне нравится Салли Карфакс, но в следующий раз она будет обедать или ужинать здесь только по моему приглашению.

Молодой человек отшатнулся от Каприс, и ей показалось, что он почти на шаг отступил в гараж… но в следующий же момент он взял себя в руки и холодно посмотрел на нее.

— Дайте миссис Бил распоряжения по домашнему хозяйству, — посоветовал он ей. — И спросите ее, кто в данный момент оплачивает еду, которую вы едите, и услуги, которыми вы пользуетесь!

Каприс не стала терять времени и в следующий же раз, когда увидела миссис Бил, задала ей несколько вопросов. К очень большому ее замешательству и, что существенно, к ее удивлению, миссис Бил призналась, что она совсем ничего не получает за работу по домашнему хозяйству ни из каких источников, кроме того, что лишь иногда выдает ей Ричард Уинтертон, то есть он именно тот человек, который в данное время выплачивает ей и ее мужу заработную плату.

— После смерти мистера Вогана никто, кроме мистера Уинтертона, кажется, и не задумался о нас, — печально призналась она, — и, конечно, поверенные тоже не подумали о том, чтобы ускорить выплату нам каких-нибудь денег. Мистер Воган оставил и моему мужу, и мне самой небольшое наследство, но мы его еще не получили. Конечно, я знаю, что когда-нибудь мы получим эти деньги… — Она опять принялась теребить свой передник. — Уж и не знаю, как бы мы справились, если бы не мистер Уинтертон. Полагаю, нам пришлось бы уехать и искать другую работу, но в нашем возрасте это слишком трудно.

— Пожалуй, — согласилась Каприс. Она взяла себе на заметку, что должна как можно скорее связаться по телефону с поверенными, чтобы завтра же с ними переговорить.

Не теряя ни минуты, поскольку ей уже стала доступна достаточная сумма наличных, она снабдила ими миссис Бил с излишком, который дал бы ей возможность пополнять запасы буфетов и кладовой, не завися при этом от благосклонности и актов милосердия мистера Уинтертона.

— Вы должны сообщить мне, сколько вы получили от мистера Уинтертона, — решительно проинструктировала она миссис Бил не терпящим возражения тоном, — чтобы я вернула ему эту сумму. Я не желаю, чтобы вы, — девушка подчеркнула это особо, — в будущем принимали какую бы то ни было финансовую помощь от мистера Уинтертона. Но если в то время, пока он еще живет здесь, он пожелает оказать какую-нибудь поддержку, то может это сделать. — Сказав это, Каприс спохватилась, что слова прозвучали как-то неуклюже.

Если бы отец это слышал, ему стало бы стыдно за нее… хотя, возможно, ему был бы симпатичен ее искренний порыв рассчитаться с мистером Уинтертоном и ни в коем случае не позволять ему проявления широты души за ее счет.

Уинтертон ей очень не нравился, и она чувствовала, что готова выбиться из сил, чтобы показать ему, как он ей не нравится. Но миссис Бил, которая, судя по ее смущенному виду, сначала чувствовала себя как будто неловко, после этих слов определенно оказалась в весьма затруднительном положении…

— Но, мисс Воган, — вяло запротестовала она, продолжая теребить передник, — Тим и я… мы очень многим обязаны мистеру Уинтертону. И вряд ли ему понравится, если мы… если вы дадите ему знать, что я рассказала вам, кто именно платит нам заработную плату. Он просил, чтобы этого никто не знал.

— Он сам посоветовал мне спросить вас об источнике, из которого вы получаете зарплату, — попыталась успокоить женщину Каприс. — И, — добавила она, — я так и сделала.

Миссис Бил поняла, что она действительно в трудном положении. И все же, то ли по природной доброте, то ли от испуга, она решилась настаивать на том, что, хотя Ричарда Уинтертона и очень тяжело обслуживать, он далеко не лишен великодушия. И кроме того, он был единственным, кто заступился за Тима Била и его жену, и потому они считают себя обязанными поддерживать его во всем, что он делает.