Чтение онлайн

– А ты, как я погляжу, даже не ложился.

– Помято выглядишь. Ты сегодня вообще спал? – Алан и сам знал, что заснуть под идиллическое сопрано некоторых женщин было просто невозможно. – Или снова сидел, уткнувшись в свои медицинские журналы, как будто за два дня человеческая анатомия поменяется?

– У меня бессонница. – Уилл швырнул вещи в плетёную корзину у окна, схватил со стола стакан и, дёрнув кран, плеснул в него воды. – И постоянное желание взять отпуск, съездить на Ниагару и скинуться с одного из водопадов. – Он резко развернулся, опершись бедром о столешницу, и опрокинул в себя все до последней капли. – Как думаешь, кому придётся разбираться с моим телом: канадцам или нашим?

Алан ответил не сразу. Он помедлил с таким выражением, словно прикидывал в голове возможные варианты, а затем оскалился, не глядя перещёлкивая каналы.

– Я думаю, что тебя поболтает, как в стиральной машинке, ты начнёшь жалеть, что все это задумал, и вспоминать, что я был прав, сказав, что убить тебя, могу только я. Ты ведь уже не раз проверял, да? – его серые, почти бесцветные глаза опасно блеснули в утренних сумерках гостиной, а затем его лицо просветлело, черты смягчились, и он кивнул на валяющуюся на столе картонную коробку. – Съешь пиццу – станет легче.

Алан Маккензи даже не пытался сделать вид, что ему было жаль нагло жить в квартире Уилла. Как не пытался сделать правдоподобный вид, будто он действительно скорбит по погибшей дочери. От одного воспоминания о минувших похоронах Уильяму хотелось пробить головой стену в накатывающем приступе стыда, но сейчас все, что он смог сделать, это устало приподнять бровь, сделать несколько глубоких вздохов и, опустив стакан на дно раковины, отправиться дальше собирать разбросанные вещи.

Пнув по дороге пылесос, Уилл удовлетворённо отметил, как тот зажужжал и, несколько раз пронзительно пикнув, отправился в путешествие по квартире, собирая в себя попадающийся мусор, пыль и обёртки. Алан хмыкнул, закинув ноги на журнальный столик, и жестом попросил принести ему еще один кусочек пиццы. Закатив глаза, Уильям все же выполнил просьбу: бросил на колени Алану всю коробку, пропитавшуюся масляными пятнами. Возмущение Маккензи ласкало слух – Уилл знал, что ему ничего за это не будет, а потому, бесцеремонно скинув ноги Алана со стола, сложил разбросанные журналы в ровные стопки и смахнул пыль на пол, где ее все равно всосёт маленький помощник.

– Ты мог хотя бы прибирать за собой.

– Не дави на меня, – Алан ткнул в него куском пиццы. – У меня траур.

– Только не пытайся сказать, что будешь торчать у меня еще тридцать три дня.

– Нет, думаю, это будет чуть дольше.

Обворожительно наглая улыбка Алана была его беспроигрышным вариантом заставить Уилла делать то, что хочет Маккензи. Если не считать выворачивающихся наизнанку органов, кровавой пены на губах и сломанных костей, которыми Алан доносил обычно высшую степень своего недовольства. К счастью для Уилла, он испытал на себе только первые два способа, а в последние несколько десятков лет по какой-то неведомой причине это существо на его диване, которое всегда звало себя Аланом, пребывало в слишком хорошем расположении духа, предпочитая перекидываться колкостями, а не ножами, пулями и умерщвляющими все живое взглядами.

Нет, Алан Маккензи и мухи не обидит. Если та, конечно, будет приносить ему еду и ездить на другой конец города в три утра после тридцатишестичасовой смены посмотреть подобранного на улице щеночка.

И все же Уильям решительно не понимал, почему именно он должен страдать за грехи человечества и собственные ошибки молодости.

– Неужели ты уже успел все запачкать своим присутствием в своей квартире, что ошиваешься тут? – выровняв завалившиеся набок книги в стеллаже, Уилл наконец устало рухнул в глубокое мягкое кресло и потёр переносицу.

Алан поджал губы. Рука с зажатым в ней куском пиццы бессильно упала на колени, и он перевёл на Уильяма застекленевший взгляд пустых глаз. Кажется, именно так для него выглядела скорбь: его и без того светлые глаза потянулись молочно-розовой плёнкой, за которой разглядеть можно было только тёмную, почти черную окантовку радужки. Он смотрел на Уильяма долго и, кажется, не дышал.

– Там скучно, – он попытался разомкнуть губы Уилла, чтобы это произнести, но тот собрал все оставшиеся силы, чтобы упрямо мотнуть головой и заставить Алана произносить эти слова вслух самостоятельно. – Эйлин умерла – и теперь мне там слишком одиноко и грустно.

– Ну а тут, конечно, очень весело, – насмешливо хмыкнул Уилл, запрокинув голову на спинку кресла.

– Тут есть ты. – Уголки губ Алана дёрнулись в подобии улыбки, и он, отсалютовав Уиллу куском пиццы, свернул его в трубочку и за один раз откусил половину, продолжив с набитым ртом: – И твоё бесконечное нытье, что я не убираюсь в доме. Меня это забавляет.

– Алан, с похорон прошла неделя. Если ты думаешь, что я и дальше буду терпеть тебя в своём доме – ты сильно ошибаешься.

– Ты терпел меня до этого три года. С перерывом на двухгодичный обед. Как будто тебе не нравится со мной жить! – сглотнув, искренне удивился Маккензи, сведя к переносице светлые брови.

Руки сжались в кулаки, и Уилл, подскочив на ноги, навис над Аланом.

– Алан. Я. Хочу. Личное. Пространство.

Это определённо должно было произвести на неожиданного постояльца квартиры нужное впечатление, но Алан только с безразличным видом дожевал остаток своего куска и, махнув рукой в сторону спален, парировал:

– У тебя есть своя комната! Этого мало?

– Ты создал целый мир, чтобы это было твоим личным пространством, – будь у Уильяма силы, он запрыгал бы по комнате, в красках описывая Алану все то, что было в его распоряжении, но вместо этого он мог только стоять и размахивать над головой руками, пытаясь донести всего одну единственную мысль. – А мне предлагаешь довольствоваться комнатой?

– У нас разные весовые категории, мой дорогой Уилл. Весь этот мир – моя личная комната. Правда я давно не делал в ней ремонт.

Искренность, с которой Алан говорил, всегда подкупала. Он действительно верил в то, что произносил, и переубедить его удалось лишь однажды, когда он захотел завести еще и собаку. Пришлось напомнить, что у него уже есть ребёнок и друг, в чьей квартире он живёт и который не хочет выслушивать жалобы от соседей из-за домашней живности. К счастью для Уилла, это действительно сработало, но порой он начинал думать, что уж лучше бы в гостиной жила собака, а не Алан Маккензи.

Собака, по крайней мере, понимает слово «нет».

В последний раз всплеснув руками, Уилл запустил пальцы в волосы, пропуская между ними тёмный пряди и взъерошивая. Если в этом мире и было что-то постоянное, так это то, с каким спокойствием Алан Маккензи воспринимал происходящее вокруг него. Если только оно не касалось… её. К удивлению Уильяма, на этот раз Алан еще ни разу не заикнулся про причину своего приезда в город, говоря, что его просто пригласили на работу. Впрочем, верить человеку в футболке с надписью «Режиссёр сосатб» было бы крайней степенью неразумности, поэтому Уилл просто ждал, когда друг сам все расскажет. Увы, Алан молчал, подшучивал над Уильямом и продолжал делать вид, что его ничего больше не беспокоит.

Отпихнув ногой вывалившиеся из-под дивана носки, Уильям обошёл его и направился в коридор с твёрдым намерением пойти прогуляться, но остановился, услышав слабый оклик Алана.

– Уилл, мне кажется, у тебя депрессия, – Маккензи снова оглянулся, но на этот раз только немного повернул голову, глядя на Уильяма в профиль из-за плеча. – Сходил бы ты к врачу.

– И что натолкнуло тебя на такие мысли? – Уилл сложил на груди руки. – Банка прозака в шкафчике над раковиной или мой внешний вид?