Чтение онлайн

– Мой… друг недавно потерял единственную дочь. И переживает это очень своеобразным способом, – скривившись в болезненной гримасе, протянул Уильям.

– Алкоголь? Или наркотики? – напряглась доктор Калверт.

– Нет, – Уильям замотал головой и несколько прядей растрепавшихся вьющихся волос упали ему на лоб, – всего лишь тройная гавайская пицца. Он заказывает тройную гавайскую, а сверху кладёт ещё несколько ананасов из консервной банки. И пепперони. И он знает, что я ненавижу, когда так делают.

– Это… весьма красноречиво, – хохотнула женщина и поменяла ноги местами. – И этот человек, как вы выразились, сосед по квартире, он ваш друг? – она прищурила свои по-лисьи раскосые глаза. – Или нечто большее?

– На что вы намекаете, доктор? – раздражённо-обиженно не то рявкнул, не то поперхнулся воздухом Уильям. – По-моему, я ясно выразился, назвав его своим другом.

Доктор замолчала. Снова. Кажется, она нагло и бесцеремонно прощупывала слабые места Уильяма, а он позволял ей этим пользоваться. И все же Алан был не тем, о ком хотелось сейчас говорить, зная, что его могут подслушать. С любой стороны этой реальности.

Часы медленно бежали, показывая без пяти два, щёлкали секундной стрелкой, и доктор Калверт заёрзала на стуле, опустив наконец обе ноги на пол. Она внимательным карим взглядом рассматривала распластавшегося на кушетке Уилла, пока он рассеянно чесал правое предплечье, где в причудливых геометрических узорах чернил скрывалась светлая кожа. Будь зарплата врача чуть больше, Уилл бы забил себе еще что-нибудь, но вся нынешняя премия ушла на покрытие долгов по кредиткам – жизнь его ничему не учит, – а остатка хватило только на лаконичную фразу «С меня хватит», выведенную аккуратным старомодным почерком.

Который принадлежал самому Уиллу.

– Все хотела спросить, – доктор Калверт прервала затянувшееся молчание. – Кем вы работаете, мистер Белл?

Уильям ждал этого вопроса с самого первого сеанса.

– Забавно. Мы ведь с вами практически коллеги. – Он приподнялся на кушетке и в несколько рывков принял сидячее положение, вцепившись ладонями в острый край мебели и согнувшись пополам в хриплом кашле. – Я хирург в приёмном покое окружной больницы. К счастью для меня, ваша область значительно преуспела за эти годы. Было бы жаль, подключи вы меня к электрическим проводам. – Он недобро усмехнулся, крепче сжимая пальцами кушетку, чтобы доктор не заметила, как они мелко задрожали. Воздуха стало резко не хватать, как бы глубоко Уилл его не втягивал. Грудь словно сдавили, а накатывающий страх пришлось прятать за напускной беспечностью: – Или если бы вы сказали, что для выздоровления мне нужно удалить пару органов.

– Ну, медицина действительно не стоит на месте. Лекарство помогает?

– Если бессонница входила в план лечения, то да.

– Вас мучают кошмары? – встрепенулась доктор Калверт, с беспокойством смотря на Уилла.

Он помедлил. Взгляд метнулся на часы, которые, к его счастью, уже показывали практически два часа дня, и Уильям, поджав губы, мотнул головой.

– Нет, доктор Калверт. Я уже давно не видел снов.

Начинать новый день с очередной истерики Элеонор Куэрво уже становилось традицией.

Алекс громко закряхтел, переворачиваясь на бок и накрывая голову подушкой. Голос матери стал приглушенней, но он все еще слышал, как каждый ее крик вбивается в барабанные перепонки, словно кто-то стреляет прямо над ухом. В характере Элеонор стрелка всегда колебалась между безграничной любовью и раздражением, а накануне благотворительного вечера, который отец Алекса решил неожиданно устроить, оповестив детей за день до всего, настроение матери понеслось на американских горках вниз.

Нет, разумеется, она была чудесной женщиной. Но не тогда, когда Александр очень хотел спать.

– Опять всю ночь читал и с друзьями шлялся?

Дверь в его спальню распахнулась, ударившись о стену, и Алекс мог поклясться, что Элеонор прожжёт в его подушке несколько дыр, если он не обратит на неё своё внимание. Нехотя Александр отнял подушку от головы, перекатился на спину и, приподнявшись на локтях, посмотрел на мать слипшимся взглядом уставших глаз.

– С чего ты это взяла?

– Уже восемь утра, а ты все еще в постели! – женщина недовольно рявкнула и, посторонившись, пропустила вперёд прислугу, поспешившую распахнуть тонкие занавески на окнах.

Алекс тут же вскинул руку, прикрывая глаза и покосился на мать.

– Побойся бога, сейчас всего лишь еще восемь утра. К тому же суббота.

– Не делай вид, что ты болен, Алекс. – Подлетев к кровати Элеонор практически стащила с него одеяло, и Александр только в последний момент успел его перехватить, прикрывая все, что матери в этом возрасте видеть уже было не положено. – Твоя маленькая поездка в больницу из-за твоего… характера обошлась твоему отцу в круглую сумму.

– Не волнуйся, отработаю. Когда вас в последний раз беспокоили деньги?

Элеонор открыла было рот, чтобы ответить, но тут же сомкнула губы. Алекс хмыкнул, сел на кровати и немного примял одеяло, свесив ногу с края. Мать еще несколько секунд обводила его изучающим взглядом, а затем снова вспыхнула и, прежде чем вылететь из спальни, гаркнула:

– И приведи себя в порядок, Александр Куэрво!

Горничная неловко переминалась с ноги на ногу около окна, пока Алекс безразлично пялился на место, где еще недавно стояла его мать, пока не понял, что одеяло все-таки сползло на пол. Закатив глаза, он шикнул на девушку, жестом выгоняя из комнаты – через секунду ее уже не было поблизости. Потерев слипшиеся после трех часов сна глаза, Алекс сел на край кровати, едва не наступив на валяющийся под ней мобильный. Он нахмурился и быстро схватил телефон с пола, вертя в руках. Дёрнув ручку верхнего ящика на прикроватной тумбочке, он бросил розовый гаджет в него и резко захлопнул. Стоило попытаться снова заснуть, но как только его голова коснулась подушки, материнский крик вновь разрезал умиротворённую атмосферу особняка Куэрво, заставляя Александра возненавидеть все живое на этом свете.

Найти что-то в завалах одежды оказалось трудной задачей. И все же Александру удалось выхватить распаренные детали домашнего костюма, посчитав, что никто сейчас не будет осуждать его за красные штаны и неоново-жёлтую кофту – и кто только купил ему это?

Столовая встретила его тишиной, какой на удивление не было наверху. Отца не наблюдалось, мать, судя по топоту и тому, как тряслась люстра, подгоняла слуг на втором этаже, а единственной собеседницей Алекса оказалась Амелия. И при таком раскладе он предпочёл бы завтракать в одиночестве, нежели видеть недовольно-кислое выражение лица старшей сестры.

Прислуга тут же подоспела, протянув Александру заполненную почти до краёв чашку кофе и бутерброд.

– Что, опять возился полночи со своей рухлядью? – не отрываясь от книги, поинтересовалась Амелия.

От возмущения Александр едва не поперхнулся кофе. Назвать выкупленную недавно с аукциона на свалке машину рухлядью у него не поворачивался язык, потому что это был практически уникальный в своём роде экземпляр автомобилей тридцатых. Даже в сносном для возраста и условий хранения состоянии. Разве что Алекса раздражали выбитые на руле инициалы «НК», но даже это можно было пережить. Как и непонятный тайник под приборной панелью, в который мог с лёгкостью поместиться небольшой чемодан.