Чтение онлайн

– Ну… мне же ты сам предложил помочь.

– Вот именно – сам, – серьезно сказал он. – А Роза…

Яне вдруг стало очень смешно:

– Ее зовут Роза? Это поэтому она так странно одета?

– Почему странно? Считается, что розовый цвет – это очень романтично и женственно.

Яна засмеялась:

– Ну да, если бы она была хрупкая блондинка, например. А ей же все это совершенно не идет.

Иосиф поморщился:

– Да ну ее, надоела хуже горькой редьки! Давай про что-нибудь другое поговорим. Вот ты какое кино любишь?..

Нет, правда – вот как так получается? Живешь себе живешь, и вдруг на твоем пути попадается человек – и не красавец, и не супермен, – но почему-то все вокруг становится в миллион раз ярче и интереснее. Нет, он не носит твой портфель, какой может быть портфель, если тебя в школу и домой возит мамин водитель, а у него тоже своя жизнь.

Ну да, он старше и с ним куда интереснее, чем с ровесниками, которых, кроме компьютерных стрелялок и рейтинга ночных клубов, ничто другое, кажется, не интересует. О чем с ними разговаривать? Да они и разговаривать-то не умеют: вау, круто, отстой – и ничего больше.

Ну да, вы видитесь каждый день – ничего необыкновенного, соседи же. И разговариваете, разговариваете, разговариваете. О новой книжке Пелевина, о странной, очень нахальной синице, которая сегодня утром прилетела прямо на подоконник, о преимуществах кроссовок над сапогами, да хоть о погоде! Оказывается, погода – это тоже очень интересно. Если есть с кем о ней поговорить.

Вы просто дружите!

Но почему-то в голове, где-то на краю сознания постоянно присутствует легкая, почти незаметная мысль: вот об этом надо рассказать. И об этом. И об этом. И как-то получается, что человек этот начинает занимать в твоей жизни очень много места. Как будто стал самым главным. Тебе и в голову не приходит назвать ваши отношения романом – какой роман, мы просто разговариваем… по-соседски. Нет, конечно, ни о чем «таком» ты и думать не думаешь. Но однажды ты ловишь себя на странной мысли – почему он ни разу не пытался меня поцеловать? В другой раз ты вспоминаешь странную девицу, которая все время ходит в розовом, вот дура-то, и думаешь, что вы с Ним, конечно, «просто дружите», но интересно, а у Него с этой девицей что-то было? Что она, просто так его преследует с такой настырностью?

Ты смотришь в зеркало и видишь, что за этот год – или два, или три, сколько вы уже «просто дружите»? – глаза стали туманными, загадочными, почти бездонными, и губы улыбаются совсем по-женски. И ты понимаешь, что выросла.

И он это тоже, конечно, понимает. И вдруг называет тебя так, как никогда еще не называл:

– Янушка!

Телевизор грянул каким-то ярким действом: не то шоу «Все звезды», не то чей-то очередной юбилей, не то столь же очередной всенародный День кого-нибудь там.

– Выключи! Ненавижу! – Яна вылетела из холла на террасу, сбежала по широким ступеням и почти упала в плетеное садовое кресло возле такого же легкого столика.

Иосиф подошел почти сразу – уже с подносом в руках. Когда успел? На подносе важно выпячивал вкусно запотевший стеклянный бок кувшин с ледяным зеленым чаем, рядом, как часовые, стояли два высоких стакана.

– Ну что ты? Я новости хотел глянуть. Да выключил уже!

– Она теперь каждый день в телевизоре! Я включать боюсь – везде Татьяна, во всех концертах, во всех шоу! Главная звезда! На интервью так вдохновенно заявляет: «Я люблю две вещи в жизни: музыку и скорость», имидж себе создает! «Ягуар» себе купила! Красный! Отец показывал – хвастался, как у них хорошо все складывается. У нее же ничего не было, по ресторанам пела, а когда отец, – Яна стукнула кулачком по смуглой гладкой коленке, – когда он… с ней… ей сразу все, все, все!

Иосиф разлил по стаканам бледно-золотистую жидкость – кубики льда в кувшине прозвенели что-то нежное – и подсел поближе к девушке.

– Янушка, за что ты так свою тетку ненавидишь? Нет, я понимаю – отец от твоей матери к ней ушел, это тяжело, но… Всякое в жизни бывает. Тебя-то он любит, сразу видно. А у них детей нет.

– Она бесплодная! – злорадно процедила Яна. – Бабушка говорит, ее Бог наказал.

– Ну вот видишь – уже наказал. А ты себя изводишь.

– Я не могу! Я ненавижу ее, ненавижу! Если бы ее не стало, отец бы вернулся, и все было бы, как раньше. Надо, чтоб она сдохла! Чтоб она в лепешку расшиблась! А знаешь, – Яна вдруг усмехнулась, – я иногда думаю, думаю… Вот бы ей тормоза испортить? Или рулевую колонку? Это же совсем не трудно? И никто не догадается – ведь гоняет на своей тачке как сумасшедшая!

– Янушка, перестань! Даже думать перестань! Пожалей свои нервы. Знаешь, ненависть еще никогда ни к чему хорошему не приводила. От нее только беды. Плюнь ты на Татьяну и забудь. Ну что тебе до нее?

– Кто там? – Яна стремительно обернулась к живой изгороди, где мелькнуло что-то розовое.

Иосиф успокаивающе обнял ее:

– Ну кто там может быть, Янушка? За этой изгородью глухой переулок, тупик, там никто никогда не ходит. Лучше наверх посмотри – жаворонок! Вон, видишь?

Яна прижалась к крепкому – такому надежному и успокаивающему – плечу:

– Иось, я боюсь что-то. По-моему, это не жаворонок, а ястреб, просто очень высоко.

– Ну даже если и ястреб, – улыбнулся он. – Он ведь не страшный, а очень красивый. Ничего не бойся, мы теперь всегда будем вместе, чего бояться?

Ястреб – а это, конечно, был не жаворонок, а именно ястреб – медленно кружил в теплом восходящем потоке и зорко глядел вниз: не мелькнет ли где неосторожный суслик или хотя бы мышь. Он видел и Яну с Иосифом – просто люди, не добыча, – и глухой переулок, где девушка в розовом – еще одно из этих глупых человеческих существ, – заворачивая за угол, прятала в карман маленькую серебристую коробочку, похожую на пульт от телевизора. Ястреб, разумеется, никогда в жизни не видел пульта от телевизора. И уж тем более – не знал, что такое диктофон.

Едва открыв глаза, Яна тут же опять зажмурилась от какого-то сладкого предчувствия: мне сегодня девятнадцать, девятнадцать! Это число казалось ей таинственным, загадочным – волшебным. Сквозь ресницы спальня выглядела незнакомой – как будто это не ее собственная комната, а замок заколдованной принцессы. В углу возвышалось что-то легкое, воздушное, белое…

Яна ахнула и мигом выбралась из постели – у меня же сегодня свадьба! А это легкое и воздушное – платье, мы вчера его мерили.

Закутываясь после душа в нежный кружевной пеньюар, голубизна которого подчеркивала красоту волнистых русых волос и делала глаза особенно глубокими, туманными – тоже волшебными! – она неожиданно поцеловала собственное отражение в зеркале. И рассмеялась, вспомнив – так делала какая-то литературная героиня, но какая? «Не помню, не помню, и не нужно, мне сегодня девятнадцать лет, и у меня сегодня свадьба!»

Кто-то стучит?

– Ты с ума сошел! В день свадьбы жених не должен видеть невесту до самой церемонии!