Чтение онлайн

Но девочка сидела абсолютно тихо. Ее зеленые глаза, печальные и в то же время полные удивительного сочувствия, буквально впились в его лицо.

— Итак? — произнес наконец Рэндал, прерывая молчание. — Какое же лекарство ты посоветуешь?

— Лекарства не существует, — сказала Сорелла. — Люсиль ревнует к Джейн. Вы об этом знаете. Сегодня она взбесилась, потому что вчера вечером вы ужинали с Джейн.

— Похоже на правду! — воскликнул Рэндал. — Но откуда знаешь о таких вещах ты, необычная девочка?

— Я вчера весь день была в театре, — ответила Сорелла. — И слышала, о чем говорят люди. На меня ведь никто не обращает внимания, они вообще не замечали моего присутствия. Там был какой-то мистер Джепсон, он только что прибыл из Америки. Ему не нравилось, как Люсиль проходит третью сцену. Он сказал, что вы имели в виду совсем не то, когда эту сцену писали. А Люсиль сказала, что если так, то вы могли бы сообщить ей об этом сами, и добавила, что вас, похоже, больше волнует на сегодняшний день каша на завтрак, чем эта постановка.

— А что ответил этот Джепсон? — поинтересовался Рэндал.

Сорелла задумалась на несколько секунд, словно желая точнее припомнить слова.

— Он сказал: «Ну, ну, малышка!» Таким американским голосом — ну вы знаете, как он говорит. Попытался успокоить Люсиль, но стало только хуже. А потом она заявила: «Я, знаешь ли, не приехала бы в эту богадельню, если бы не Рэндал. И если ты думаешь, что ему удастся бросить меня ради какой-то белокожей светской девицы, даже увешанной с ног до головы дорогими побрякушками, то ты ошибаешься. — Сорелла с коротким смешком добавила: — Когда Люсиль злится, то начинает разговаривать совсем как в американских комиксах.

Рэндал, рассмеявшись, допил виски.

— Просто Люсиль пытается говорить так, как ее собеседник. Эдвард Джепсон начинал как ковбой, но сегодня никто в это не поверит! Что ж, думаю, мне лучше последовать твоему совету.

— А разве я давала вам совет? — удивилась Сорелла.

— О да! Ты сказала мне, что, если я желаю успеха своей пьесе, надо позаботиться о том, чтобы Люсиль была в хорошем настроении. Вопрос только, в каком настроении будет Джейн, если я переключу свое внимание на Люсиль?

Рэндал улыбнулся Сорелле неотразимой лукавой улыбкой нашкодившего школьника, затем поднялся и подошел к телефону.

— Сорелла, поверь, женщины — это исчадия ада, — со вздохом проговорил он.

Сорелла ничего не ответила. Поднимая трубку, Рэндал увидел на ее лице странное выражение. Он спросил бы девочку, о чем она думает, если бы не начал набирать номер Джейн.

На самом деле его слова вызвали у Сореллы неприятные воспоминания. Те же самые слова произнес ее отец пять лет назад, меряя шагами комнату.

«Женщины — исчадия ада, Сорелла, — сказал он, — настоящие исчадия ада. Я перебрал все трюки, какие знал. Теперь твоя очередь».

«Но что я могу сделать?» — спросила она тогда.

«Ты должна что-то сделать, причем быстро. У меня осталась последняя пятерка, а надо оплатить счет за две недели. Управляющий вчера сказал мне об этом. Я объяснил ему, что со дня на день жду чек из Англии. Ты знаешь не хуже меня, что этот чек сидит здесь, в гостинице, в лучшем номере и с собственной машиной у дверей».

«Папа, но ведь ясно, что миссис Лазар не хочет тебя знать. Вспомни, когда ты заговорил с ней вчера вечером в лифте, она посмотрела на тебя холодно, а сегодня утром, когда миссис Лазар увидела, что ты вошел в холл, она отвернулась».

«Это вовсе не означает, что она не хочет видеть меня, Сорелла, — ответил Дарси Форест. — Женщины — странные создания. Если их добиваться слишком явно, они притворяются, что не хотят тебя знать. Но, стоит тебе направить стопы в другую сторону, они тут же кидаются за тобой. Однако дело в том, что сейчас у нас нет времени на эту игру, на то, чтобы осторожно обложить жертву, как можно было бы сделать при других обстоятельствах. Нам, моя куколка, надо действовать быстро, и вот тут на сцену должна выйти ты».

«Как это?» — поинтересовалась Сорелла.

Дарси Форест какое-то время молчал, пощелкивая пальцем по зубам. Так он всегда делал, когда был погружен в глубокие раздумья. Сорелла хорошо знала эту привычку отца.

«Дай подумать. — Дарси потер подбородок и вдруг щелкнул пальцами, одновременно выругавшись. — Нашел! — сказал он. — Путь к сердцу мадам лежит через собачку».

«Я не понимаю», — пожаловалась Сорелла.

«Сейчас поймешь. Миссис Лазар возвращается с прогулки в четверть пятого. Тебе надо подождать в холле, пока она будет интересоваться, нет ли для нее писем. Она обычно сразу идет за ними к стойке администратора. Пока она будет разбираться с письмами, начни суетиться вокруг собаки. Погладь ее, поговори с ней ласково. Это несносная маленькая бестия, которая, очень может быть, тебя укусит. Но тут уж ничего не поделаешь, придется потерпеть. Ты должна говорить нежным детским голоском, какая это хорошенькая собачка и как ты хочешь себе такую же, восторгайся маленькой мерзавкой погромче, пока не подойдет миссис Лазар, а затем спроси, нельзя ли тебе прийти и поиграть с ней. Скажи, что будешь вести себя хорошо и никому не доставишь хлопот».

«Папа! Я не могу так сделать!» — воскликнула Сорелла.

«Это идеальная схема с защитой от дураков, — заявил Дарси, не слушая возражений дочери. — Ты пойдешь затем с миссис Лазар в гостиную. Если она откажет тебе, подними шум, начинай плакать, прижимай к себе собачку и целуй ее. Через несколько минут я приду и заберу тебя. А остальное предоставь мне».

Сорелла побледнела.

«Но я не могу этого сделать, па. Не могу! — повторяла она. — Миссис Лазар мне не позволит пойти с ней. Ведь видно же, что она нас с тобой не любит. Как я могу просить ее, чтобы она пустила меня в свой номер?»

«Ты можешь сделать это — и ты сделаешь, — жестко отрезал Дарси. — Надевай-ка свое самое красивое платье — то, что подарила тебе в Париже Флоранс Эрскин. И, ради бога, постарайся выглядеть посимпатичнее. Если бы только бог одарил меня красивым ребенком, о, сколько бы всего я достиг! Ты даже не пытаешься выглядеть привлекательной, не желаешь быть милой, воспитанной девочкой. Я не забыл, как Флоранс жаловалась, что ты все время смотрела на нее сердито. Хотел бы я знать, сколько денег я потерял из-за твоих сердитых взглядов?»

«Ты велел мне называть ее мамочкой! И целовать, — напомнила Сорелла. — А она была противной толстой теткой, и мне не хотелось к ней прикасаться».

«Боже правый! А ты думаешь, мне хотелось? — воскликнул Дарси Форест. — Но она была богатой, дитя мое. Богатой! Смотри, сколько всего мы от нее получили. Две недели жизни в комфорте в Торки, неделя в Париже и достаточно денег, чтобы мы смогли приехать сюда. И было бы еще больше, если бы ты хорошо сыграла свою роль. Клянусь, она начала догадываться, что я из себя представляю, именно из-за твоего несносного поведения».