Чтение онлайн

— Я бы не стал на твоем месте, — прервал ход ее мыслей Бо. В его голосе были слышны едкие, издевательские нотки.

— Что не стал бы? — Люсиль невольно вздрогнула.

— Убивать меня! — спокойно ответил Бо. — Тебе чертовски трудно будет избавиться от тела. Мне об этом хорошо известно. Мои товарищи по заключению обсуждали разные способы, которые им довелось испробовать, и вынужден с сожалением отметить, что ни одному из них это не сошло с рук.

— Я вовсе не думала о том, чтобы убить тебя, — сказала Люсиль, но голос ее звучал не слишком убедительно.

Бо рассмеялся. Он всегда умел, приводя Люсиль в смущение, читать ее мысли. Раньше она думала, что все дело в большой разнице в возрасте, но теперь не поручилась бы. Это был один из фирменных приемов Бо: когда он хотел завоевать понравившуюся женщину, он предлагал погадать ей. При этом он подолгу держал в своей руке руку избранницы, и Люсиль, сама купившаяся когда-то на этот трюк, довольно скептически относилась к таким «гаданиям», когда Бо пытался проделать это с кем-то еще. Но теперь она вдруг задала себе вопрос, не обладал ли Бо и вправду неким даром ясновидения.

Она отлично помнила, хотя и прошло почти двадцать лет, что именно он сказал ей, впервые посмотрев на линии на ее ладони. Они только что познакомились, и Бо ничего о ней не знал, и все же он в точности описал ее семью. Он сказал, что мать ее умерла и что Люсиль не была счастлива дома из-за другой женщины — скорее всего, мачехи, — а затем Бо перешел к ее будущему. Он сказал, что в жизни Люсиль будет много мужчин, но только два будут действительно иметь значение. За одного из них она выйдет замуж. А еще она добьется успеха, потрясающего, блистательного успеха в профессии, которую выбрала. Люсиль посмеялась тогда над его словами. Когда получаешь шестнадцать долларов в неделю, самым большим успехом кажется, если тебе предложат восемнадцать или двадцать.

Раз или два, уже попав в Голливуд, Люсиль вспоминала слова Бо. А теперь, опасаясь, что он и вправду прочтет, что у нее на уме, Люсиль поспешно поднялась на ноги.

— Мы должны тщательно все обсудить, — сказала она. — Приходи завтра. А пока не стуит никому обо мне рассказывать, незачем вообще упоминать, что мы знакомы.

— Ты должна щедро компенсировать мне усилия, затраченные на молчание, — с улыбкой произнес Бо.

— Я же готова это сделать, — резко бросила Люсиль. — Я несколько раз спрашивала тебя, сколько ты хочешь.

— Думаю, что-нибудь около ста тысяч долларов, — как ни в чем не бывало заявил Бо.

Несколько секунд Люсиль смотрела на него в упор, не в силах продохнуть. И под пристальным взглядом Люсиль Бо подошел к столику и налил себе еще выпить.

— Ты сошел с ума! — наконец сказала она.

— Напротив, я в совершенно здравом уме и даже почти трезв, — улыбнулся Бо. — Просто производил в уме подсчеты. Сколько тебе удалось скопить за прошедшие двенадцать лет? Даже если предположить, что газеты преувеличивают твои гонорары, ты тем не менее наверняка сколотила целое состояние.

— Даже если и так, с какой стати отдавать его тебе? — воскликнула Люсиль.

— Ну, не знаю, — возразил Бо. — Я могу назвать тебе несколько причин, почему тебе следовало бы это сделать. Думаю, одна из местных воскресных газет дала бы мне пару тысяч — фунтов, конечно, не долларов — за историю моего брака с одной из самых известных кинозвезд. Представляешь, какие будут заголовки? «Тайный брак Люсиль Лунд. Годы гастролей. Ночные драки с пьяным мужем».

— У тебя нет совести, Бо, — пробормотала Люсиль.

— Только не когда речь идет о деньгах, — согласился Бо. — Тебе следовало бы это знать. Я всегда уважал деньги. Но в тюрьме я узнал о них еще больше. И скажу тебе, что каждый пойдет на все, чтобы получить деньги. Человек готов не только нарушить сотни раз десять заповедей, чтобы наложить лапу на звонкую монету, но и сделать множество других вещей. Подлых, грязных, неприличных вещей. Люди, как проститутки, продадут не только свои тела, но и свои души ради денег.

Голос Бо, по мере того как он говорил, становился все ниже, и в какой-то момент он повел плечами, словно пытаясь отогнать от себя воспоминания о каких-то известных ему одному ужасных вещах, слишком ужасных, чтобы вспоминать о них. Бо допил виски из стакана, который держал в руке.

— Сто тысяч долларов, — сказал он. — И потом, если захочешь, я сяду на корабль, плывущий в Китай.

— Не может быть, чтобы ты всерьез на это рассчитывал! — воскликнула Люсиль. — Мы все обсудим. Я дам тебе денег. Довольно большую сумму денег. Но не все свое состояние.

— У тебя припасено гораздо больше, и мы оба это знаем, — ответил Бо. — Но мы можем поговорить о чем захочешь. Если ты пригласишь меня завтра на обед или ужин, я не стану отказываться. Но я решил, сколько хочу, и не рассчитывай, что тебе удастся уговорить меня снизить сумму.

— Я скорее покончу с собой, чем отдам все, что мне удалось заработать за все эти годы! — с жаром воскликнула Люсиль.

Бо усмехнулся.

— Я так и думал, что тебе придет в голову мысль об убийстве. Но это не так просто. Ребята говорили, что и на виселице, и на электрическом стуле умирать не слишком приятно.

Люсиль взяла бархатную сумочку, которая была с ней, когда она вернулась в номер.

— Тебе пора идти, — сказала она. — Сколько ты хочешь сегодня?

— Достаточно, чтобы разместиться в приличном месте, — начал Бо. А затем, как только Люсиль открыла сумочку, вдруг резким движением выхватил оттуда ее бумажник.

Люсиль беспомощно наблюдала, как старый мерзавец пересчитывает купюры и бросает на диванчик ее портмоне.

— Десять фунтов, — сказал он. — Ну что ж, могло быть хуже. Увидимся завтра вечером, моя красавица, и лучше тебе начать готовить сто тысяч. И еще принеси мне немного в фунтах — пятьдесят, скажем, или сто, — чтобы я мог дожить до конца недели.

— Убирайся отсюда, пока я не убила тебя! — прогрохотала Люсиль.

Она почти не контролировала свой гнев, но Бо продолжал над ней смеяться. Взяв шляпу, он надел ее чуть набекрень — под углом, который так хорошо помнила Люсиль с прежних времен. Засунув руки в карманы, он несколько минут смотрел на пребывающую в ярости Люсиль, бессильную что-нибудь сделать, отмечая про себя блеск бриллиантов на ее шее и перстни на размахивающих в ярости руках.

— Ты все еще чертовски хороша собой! — сказал он наконец. — Не знаю, как тебе удается выглядеть так молодо, но ты отлично с этим справляешься. А я, к сожалению, старею. Пятнадцать лет назад я не пошел бы искать другое место для ночлега. Я остался бы здесь, и ты не стала бы меня останавливать, но тюрьмы — отличный способ стерилизации. Теперь у меня одна любовь — это деньги и то, что я смогу на них купить. Спокойной тебе ночи, милая.

Бо наклонился к ней, и Люсиль почувствовала запах виски в его дыхании, когда он коснулся поцелуем ее щеки. Но, прежде чем она успела возмутиться, прежде чем успела выговорить гневные слова, поднимающиеся из глубины души, Бо, издевательски помахав ей на прощание, вышел из номера. Дверь захлопнулась за ним, и Люсиль осталась одна.