Чтение онлайн

— Жаль, что она не смогла присоединиться к нам, — с грустью во взгляде добавляет Даниэль. — Решила провести этот вечер со своей бабушкой. Да и песик ужасно по ней соскучился.

— Ох, пусть девочка лучше побудет со своей бабушкой, — уверенно говорит Лилиан. — А то бедная женщина и так себе места не находила и едва ли жить не хотела, когда думала, что Хелен мертва.

— Я до сих пор в шоке от всей истории, — признается Кэссиди. — Такая хорошая девчонка, а так настрадалась.

— И удивительно, что ей помог тот, от кого она вряд ли ожидала какой-то помощи, — добавляет Джордж.

— Да уж, впервые слышу, чтобы преступник вдруг спасал свою жертву в последний момент.

— Да, мужик, конечно, молодец, похвала ему и аплодисменты, — задумчиво отвечает Даниэль. — Только Элайдже это вряд ли поможет избежать наказания.

— В лучшем случае он может надеяться лишь на смягчение приговора ввиду некоторых обстоятельств, — говорит Максимилиан. — Например, добровольная сдача полиции, спасение Хелен, раскрытие еще некоторых преступлений, совершенных Маркусом… Полное сотрудничество с полицией.

— Самое главное – чтобы самого Маркуса не выпустили, — отмечает Анна. — А иначе он продолжит свои злодеяния и не успокоится, пока не добьется своих целей.

— О, да с таким букетом преступлений ему однозначно светит пожизненное, — уверенно говорит Джордж. — А то ему и вовсе назначат смертную казнь.

— Было бы справедливо, — хмуро бросает Кэссиди. — Скольким людям он причинил вреда! А сколько чудом смогло остаться в живых!

— Не беспокойтесь, господа, мистер Джонсон обязательно об этом позаботится, — уверяет Даниэль. — Маркус Лонгботтом больше не сможет избегать наказания за свои делишки.

— Ну дай-то бог, Даниэль! — восклицает Максимилиан.

— Кстати, а что там с Питером? — интересуется Джордж. — Он уже знает, что с Хелен все хорошо?

— Сегодня мы с ребятами сказали ему, когда встретили, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Но он нам не поверил. Не поверил, да еще и вылил на нас очередную порцию помоев ни за что.

— Господи боже…

— Питер не поверил нам и продолжает настаивать, что это мы с Эдвардом и Терренсом убили его девушку. И в действительности ведет себя как человек с психическими отклонениями, которые после якобы смерти Хелен начали проявляться особенно ярко.

— И что это означает? — неуверенно спрашивает Лилиан. — Питер что… Теперь больше не будет с вами общаться?

— Скорее всего.

— Как жаль! — тяжело вздыхает Кэссиди. — Питер ведь казался мне таким классным парнем.

— Да, классный парень, который сейчас ведет себя совершенно неадекватно. Который видит какие-то галлюцинации и предстает перед нами в качестве двух людей. Нормального парня, с которым можно о чем-то поговорить. И мерзкой гниды, сделавшая весь мир виноватым в своих проблемах и поклявшаяся отомстить за ту боль, которую он пережил за всю свою жизнь.

— Тяжелый случай… — задумчиво отмечает Максимилиан. — Тут поможет только хороший психолог и лечение в клинике.

— Не сработает, мистер Сеймур. Питер категорически отказывается от любого рода помощи и искренне верит, что он совершенно здоров. Не больной он, не помешанный.

— Вы же прекрасно понимайте, что нужно решать этот вопрос как можно скорее? — осторожно спрашивает Джордж. — Ведь скоро вашей группе предстоит вернуться к активной деятельности в связи с выходом альбома.

— Выход, скорее всего, будет один, Джордж: мы будем работать дальше уже без Питера. Втроем: я, Терренс и Эдвард. Ну, или найдем Роузу замену.

— Это значит, что вы хотите выгнать Питера?

— Нам не придется. Он сам захочет уйти. Не пожелает работать с теми, кто его якобы предал. Кого этот человек чуть не убил собственными руками в день ареста Маркуса. А меня вон вообще пытался прикончить уже не в первый раз.

— Что значит, пытался прикончить не в первый раз? — широко распахивает глаза Максимилиан.

— Помните я как-то рассказывал вам про наш с ним конфликт? Так вот вы знайте про него не все! Мы в тот раз не просто поругались из-за моих шуток и подрались. Питер пытался пырнуть меня ножом и в итоге порезал мне руку.

— Господи Иисусе… — резко побледнев от ужаса, прикрывает рот рукой Лилиан.

— Что ты такое говоришь, братик? — с полусухими глазами дрожащим голосом недоумевает Кэссиди.

— Знаю, мне следовало рассказать обо всем раньше, но я… — неуверенно говорит Даниэль. — Я решил промолчать. Тем более, тогда все винили меня в бедах Роуза. А если бы я сказал такое, то еще больше усугубил бы свое положение. Мне бы никто не поверил. Да и Питер не стал бы подтверждать мои слова. Как сегодня. Он сразу начал все отрицать, когда я заговорил об этом.

— Могу подтвердить, — тихо вставляет Анна. — Про поступок Питера я не знала, но видела, что у Даниэля была забинтована рука. И что с ней произошло – он так и не рассказал. Хотя у меня было какое-то нехорошее предчувствие на этот счет.

— Какой ужас… — качает головой Максимилиан, с трудом проглатывает кусочек лазаньи и кладет вилку и нож на тарелку. — Кошмар! У меня слов нет!

— Да уж, не думал, что этот парень зайдет так далеко… — нервно сглатывает Джордж. — А ведь он казался мне таким порядочным и хорошим… Поразительно, как резко человек мог поменяться за каких-то несколько месяцев.

— Как вы уже наверняка поняли, вспышки агрессии у него были и раньше, — задумчиво говорит Даниэль. — Но в спокойные периоды Питер просто сама милота. Мудрый и заботливый человек, который поможет и хорошим советом, и добрым словом, и крепким объятием.

— Значит, этот парень все еще не в порядке? — заключает Лилиан. — Значит, остались какие-то нерешенные проблемы, которые мешают ему нормально жить?

— Проблемы действительно есть. Есть что-то, что произошло в далеком детстве и нанесло Питеру серьезную травму. Настолько сильную, что он предпочел все забыть и не хочет к этому возвращаться.

— Хм, психологическая травма, которая наложила отпечаток на всю его дальнейшую жизнь… — задумчиво говорит Джордж, поглаживая подбородок.

— На эту мысль нас натолкнул мистер Джонсон, который ведет дело Маркуса. Он однажды предположил, что его проблемы могут скрываться в каких-то заблокированных воспоминаниях. Но пока Питер не захочет, нам не удастся узнать, в чем дело.

— И он, как я поняла, не хочет? — уточняет Кэссиди.

— Не хочет. Хотя однажды и сам признал, что как будто что-то упускает. А все его воспоминания начинаются с подросткового возраста. То есть, детства как будто и не было!