Чтение онлайн

— И что, у вас нет никаких предположений, с чем это может быть связано?

— Возможно, дело в каком-то мужчине, — задумчиво отвечает Анна. — Питер признался, что побаивается мужчин гораздо больше, чем девушек, хотя и им тоже не особо доверяет. Но в этом случае мы знаем, что дело в девчонке, в которую он был влюблен, но которая прилюдно его унизила.

— Надо же… Его как будто в детстве пытался убить какой-то мужик, а он кое-как сумел унести ноги. А он был настолько мелким, что до жути испугался и преступника, и оружия, если оно у его было.

— Хм, интересная версия, сестренка… — слегка хмурится Даниэль, откинувшись на спинку стула. — Тут взрослый будет в шоке, а если кто-то попытается запугать или убить ребенка…

— Но кому это понадобилось? — недоумевает Джордж. — Кому нужно было пытаться убить ребенка?

— Возможно, к этому как-то причастен Маркус, — предполагает Анна. — Который где-то встретил Питера и попытался его убить.

— Как вариант. А мог ли этот тип знать, что это был его родной сын?

— Не думаю. Маркус ведь сказал, что узнал про Питера от Корнелии, женщины, которая его вырастила, и благодаря группе, которая начала становиться популярной. Тогда-то он и понял, что Питер Роуз на самом деле Теодор Лонгботтом.

— Верно, — кивает Даниэль. — Это просто могла быть так называемая охота Маркуса на мясо. Мы ведь знаем, что он убивал людей любого возраста, расы и национальности. Не щадил ни взрослых, ни детей. Вот Питер тоже мог попасться ему под горячую руку и… Сильно испугаться.

— А вдруг было что-то более серьезное? Хелен ведь тоже столкнулась с Маркусом, когда была еще совсем ребенком. Но она об этом прекрасно помнит, хотя также была напугана.

— Ну да, хочешь сказать, что какой-нибудь больной мужик решил снять перед ребенком штаны и вывалить свое хозяйство? — недоумевает Кэссиди.

— Кэссиди! — резко одергивает Даниэль.

— Что? Я просто предположила!

— Однако зная, что Питер жил в неблагополучном районе, то я бы мог ожидать чего угодно, даже чего-то подобного, — потирая руки, предполагает Джордж. — Там вечно ошиваются всякие алкаши, наркоманы и прочая нечисть.

— Бр-р-р, звучит жутко! — слегка морщится Максимилиан.

— В любом случае вам не стоит об этом беспокоиться, — спокойно говорит Даниэль. — Что касается Питера, то мы с парнями будем разбираться уже сами. Не имею понятия как, но мы что-нибудь придумаем.

— Думаю, сейчас важнее всего доказать, что вы ему не лгали, — задумчиво говорит Лилиан. — Что Хелен жива и здорова. Чтобы Питер прекратил от вас бегать и обвинять вас в заговоре вселенского масштаба.

— Хелен – наша последняя надежда. Если и ей не будет под силу ничего изменить, тогда… Тогда мы умываем руки.

— Думайте, у вас ничего не получится? — с грустью во взгляде спрашивает Джордж.

— Все может быть, Джордж. Может быть и такое, что Питеру уже ничто не поможет. Возможно, все зашло слишком далеко, а его болезнь будет прогрессировать, делая Роуза опасным для общества человеком.

— И вы реально так просто сдадитесь? — недоумевает Кэссиди. — Вы бросите больного человека на произвол судьбы?

— Никто из нас этого не хочет! Но нельзя помочь человеку, который отказывается от помощи. Вот если бы ты не согласилась добровольно вылечиться от наркотической зависимости, я бы уже ничего не смог сделать. Все усилия и деньги были бы потрачены впустую.

— Я понимаю, но… Все равно как-то стремно бросать человека. Пусть даже он и больной. Питер ведь ваш с ребятами друг, который всегда был рядом в тяжелые для вас моменты.

— У нас нет выбора, Кэссиди. Мы попытаемся что-то сделать в последний раз, но сдадимся в случае неудачи.

— Но это неправильно, Даниэль! Вы не можете так легко его бросить! Особенно ты! Питер ведь был твоим другом на протяжении многих лет и многое для тебя значит.

— Думаешь, мне приятно от всей этой ситуации? Нет, как раз-таки наоборот! У меня на душе будто кошки скребут из-за того, что я практически потерял близкого человека. Из-за того, что лучший друг забыл обо чем, через что мы прошли, и сейчас откровенно винит меня в том, чего я не делал. Да, я не был ему таким уж идеальным другом, не спорю. Но тем не менее…

Даниэль резко выдыхает.

— Да и буду откровенен, мне до сих пор тревожно из-за его попытки убить меня. Уж чего, но я никак от него такого не ожидал. Я честно пытался все забыть, но у меня не получается. Хотя и бросаться на него с обвинениями я тоже не хочу. Понимаю, что в какой-то степени сам виноват. Довел парня. Просто довел.

— Я понимаю, братик, — мягко произносит Кэссиди, погладив Даниэля по предплечью.

— Если Питер действительно способен покалечить или убить человека, то вам и правда лучше держаться от него подальше, — задумчиво говорит Максимилиан. — По крайней мере пока он не согласится лечиться.

— Господи, да так недалеко и до начала новой волны массовых убийств! — ужасается Лилиан. — Питер вполне может повторить судьбу своего отца и отомстить всем, кто когда-либо причинял ему боль. Решит, что убийство – лучшее решение.

— Ради своей же безопасности мы и порвем с ним все отношения, — с прискорбием сообщает Даниэль. — Это безумно неприятно, но если мы не примем какие-то меры, то Питер прикончит не только нас с парнями, но и наших девушек.

— Да уж, довели бедного мальчика твари… — хмуро бросает Джордж. — Сколько лет он копил все в себе, а теперь вот во что это вылилось.

— Дело не только в этом. Дело еще и в генах. В семье Питера почти все страдали какими-то психическими заболеваниями: начиная от врожденной депрессии и заканчивая шизофренией.

— Так или иначе решение остается за вами, парни. Я приму любое и помогу вам справиться со всеми его последствиями.

— Мне правда очень жаль, что все так получилось.

— Это не твоя вина, Даниэль. Не вина Эдварда или Терренса. Даже сам Питер не виноват.

— Тем не менее в какой-то степени этот мир и правда обошелся с ним жестоко, — подмечает Кэссиди. — Питер ничего плохого ему не сделал, а тот снова и снова его отвергает.

— Питер не святой, мы не можем это отрицать, — тяжело вздыхает Анна. — Я бы даже сказала, он перещеголял всех нас.

— Однако… — хмуро бросает Даниэль. — Мы с парнями тоже в свое время вели себя как психи, но в конце концов признавали свои ошибки и жалели о них. Лично я до сих пор сожалею о том, как вел себя во время амнезии. До сих пор хочется сквозь землю провалиться…

— Мы не будем ни осуждать Питера, ни поддерживать, — обещает Лилиан. — Не нам с ним дружить, а вам, ребята. Делайте так, как считайте нужным. Уверены, что сможете общаться с ним дальше, – флаг вам в руки. А если нет – мы все равно вас поддержим.