Чтение онлайн

– Я, кажется, вовремя, - сказала она, спокойно присаживаясь рядом.

– Откуда... Вы здесь?
– спросила Фанни.

– Решила вот принять предложение Неназываемого, и поговорить по поводу переселения к вам. Он давно предлагает. Пора мне, - та устало улыбнулась.
– И... Когда я подходила к вашему дому, впереди увидала тебя, впрочем, еще не зная, что это именно ты. И - хвост за тобою. Тех, кто следил. Я обогнала тебя, первой завернула за угол, вбежала в булочную...Поняла, что ты повернешь сюда, и знала, что за тобой хвост. Хотела выскочить, втянуть тебя в булочную, и коротко объяснить, что домой тебе нельзя... Они его запомнят. Нельзя засветить дом. Тебя, я сразу поняла, только что взяли на пеленг. Если только, это не простые воры, грабители. Обычно, такое бывает только через паленый звонок. Идут просто за гаджетом, который на чем-то высветился. Ну, и как только ты прошла мимо, я выскочила... А там ещё и другие из подворотни нарисовались, идут тебе наперерез... Просто местная шпана, но их кто-то явно "подключил"... И значит, что и те, кто преследует жертву - точно, не просто карманники. Дело нечисто. А дальше - ты знаешь... Главное было - внезапность. И, похоже, что, как я и предполагала, тебя взяли на пеленг по планшету...

– Лихо вы с ними.

– У меня в таких делах - есть опыт. Не раз была в деле, в частности, вместе с Неназываемым. Бывало всякое, - Милица здесь, вновь обретая привычные ей повадки светской дамы, томно зевнула, прикрывая рот бумазейной перчаткой. Впрочем, эти перчатки не слишком сочетались с вязаной шапкой - "кольчужкой", связанной в канонах последней моды. И еще более не вязались с облегающими ноги, ультрамодными лосинами, светящимися в темноте.

– Тебе нельзя больше домой, - бросила Милица тоном, поясняющим будничную и банальную истину.
– Тебя засекли. Знают теперь внешние данные. Тех парней опросят, что в подворотне, составят фоторобот. Зайдешь домой - спалишь всю контору. Хорошо ещё, что все камеры слежения, что около домов, наши всегда загружают ложными данными. Потому, меня не вычислят. Да и засняли бы - не многое бы получили: я вся закутана в этот ужасный головной убор...

– И... Куда я теперь?

– Не ты, а мы... Неназываемый мне за тебя всю плешь проест, и потому - отныне я твой ангел-хранитель... Погуляем, подышим свежим воздухом. Посетим музей... Кстати, ты уже бывала в музее Набокова?

– Бывала... Ну и приборчики там, у вас,- вздохнула Фанни.

Часть 4. Неожиданности будут.

Когда он проснулся, было около трех дня... Но, в конце концов, спал он не так уж много, учитывая то, что заснул уже под утро. Почему-то, вне привязки к занятиям, его режим съехал полностью в ночное бдение. А проснулся он от того, что в дверь позвонили.

Он присел на кровати. Не показалось? Кто мог к нему прийти?

Звонок, требовательный, звонкий, раздался вновь. И сон, что снился, сразу же вылетел у Николая из головы.

Он дотянулся до стоящих у кровати костылей, с трудом приподнялся, и пошел открывать. Успев подумать: "Да кто же это?".

На пороге стояла Мария.

– Надо спешить... Ты можешь вновь стать собой, - пролепетала она прямо с порога, протискиваясь в комнату. Бледная, Мария почти заикалась, и руки её тряслись, когда она захлопывала дверь.

А он... Он не мог оторвать взгляда от её лица.

– Это... Это не важно. Правда. Ерунда какая, - пробормотал Николай, не сводя с неё глаз.
– Главное, ты... Ты со мной. Здесь. Даже теперь...

Мария расплакалась.

Они по-прежнему стояли в коридоре, у двери. И Николай, прислонившись к стене спиной, отстранив один из костылей, стирал слезы с её лица... Казалось, что он светился счастьем, и внутренний свет исходил из его глаз.

– Мария... Машенька, - проговорил он.
– Тело... Всё это не главное, Машенька... Будучи инвалидом, превозмогая боль... Я всё равно понял это. И даже, если я буду таким... Я уже привык к этому телу. И уже прошел свой персональный ад. Ты... ведь будешь меня любить, да? А еще, у меня есть важное дело. Здесь, на земле. Главное дело моей жизни. Кем бы я ни был, я его не брошу. Я буду заниматься наукой. И... буду любить тебя, - и он улыбнулся ей.

– Но, в конце концов, ты не можешь оставаться всегда в этом теле. Это...нестабильная ситуация. И, в конце концов, это тело Владика. Если... Он не получит его обратно, то... Навсегда будет заключен в черной коробке. Это - ужасно, - сбивчиво, с частыми всхлипами, произнесла Маша.

– Неужели...Значит, всё действительно так, как мне рассказали? Это...тело Владика... Не моё так изменилось. И Владик... жив?
– спросил Николай.

– Невероятно, полный бред... Но это - так, - ответила Маша.

– Ну, тогда... мы рискнем. Тогда... Пойдем, и как можно быстрее. Ты же явилась за мной? Надо что-то делать, и срочно, да? Бедный Владик... Надо его спасать. И... похоже, что Отшельник был прав. Он - провидец...

– Кто?
– удивилась Маша.

– Не важно. Впрочем, ты помнишь нашу мимолетную встречу в Казанском Соборе?

– Да. Я всё помню, Коля.

– Там был старец. И я говорил с ним. Когда мы ушли оттуда вместе.

– Расскажешь потом, всё-всё... А сейчас... Нам надо спешить. В Молодежный Центр... Скоро туда пребудет тот, кто... Занял твое тело. И, быть может, что нашим удастся совершить обратный обмен. Если они раздобудут сегодня тот прибор, который собирались раздобыть... Стоит попытаться: И Фрэд, интел, и наши считают, что может получиться... И столько людей будут нам помогать!

– Пошли, Маша, я понял...

*

Мария и "Владик" (то есть, Николай, в теле Владика) вышли из подъезда дома, прошли несколько метров. Парень передвигался с трудом, на костылях. Внезапно, его скрутила судорога. Он успел отойти с тротуара, и прислонился к дереву, опираясь и на костыли.

– Как не вовремя, - простонал он.
– Но... Пошли. Буду превозмогать боль.

– Мы тогда не успеем, - ответила Мария.
– Очень медленно... Но я видела, что дома у тебя есть инвалидное кресло. Его можно катить перед собой. Я повезу тебя...

Не дожидаясь ответа, она устремилась назад, к подъезду. Ключи от квартиры, которую она сама закрыла, лежали в кармане. Мария поднималась на лифте вместе с хмурым неразговорчивым мужчиной. Почти знакомым: с ним она и раньше много раз сталкивалась в подъезде, когда приходила к Николаю. Но никогда не разговаривала и даже не здоровалась. Но сейчас, разом осмелев, заговорила, как только они вместе вышли на одной площадке:

– Извините, пожалуйста! Вы не поможете мне вынести и спустить вниз инвалидную коляску? Здесь, у вас в доме, инвалид живет, и ему на улице стало плохо.

– Конечно, помогу, девушка, - неожиданно быстро, согласился тот.

Внизу они вместе помогли "Владику" забраться в кресло инвалидной коляски, и Мария попросила мужчину ещё немного постоять там, пока она отнесет в квартиру костыли.

– Знаешь, парень, я тебя смутно припоминаю, встречал не раз, - заметил хмурый сосед.
– Живем в одном доме, а так до сих пор и не познакомились. Как зовут - то?

– Владик.

– А меня - Семён. Вот так и живём. Я почти никого не знаю в доме. Кто соседи - не имею понятия. Не до того как-то. Работаю по двенадцать часов... Пришел - и брык спать. Жить, в общем-то, и некогда. Что там тот выходной? Туда-сюда... Вот, в магазин схожу, потом телек посмотрю... Больше сил нет ни на что. Дочь без меня, почитай, растет. Прихожу - спит уже. Оглянуться не успею, как без меня и невестой станет. Что уж там и говорить про других людей, соседей, сослуживцев, друзей, еще бывших по молодости. Идем, мимо других людей... по жизни. Как мимо столбов.

– Ну, не в деревне живем... Знать друг друга и не обязательно. О чем говорить? О мусоре в подъезде? Ненавижу такое, так сказать, общение...

– И то верно... А это сестра твоя была?

– Нет. Это - моя девушка,- не подумав, брякнул Николай.

Мужчина замолчал надолго, потрясенный.

– Куришь?
– спросил он потом, неожиданно.

– Нет.

– А я закурю, пожалуй...

*

Мария выкатила инвалидную коляску из перехода у метро. И когда, мимо парка, вышла на площадь перед бывшим ДК, в котором размещался ныне так называемый Молодежный Культурный Центр, современное здание из стекла и бетона, то кровь застыла в её жилах...