Чтение онлайн

— Знаешь, Риз… для человека, который смотрит на бейсбол просто как на бизнес, ты познакомилась с очень многими семьями.

Она слегка качает головой, всё ещё не отрываясь от поля.

И когда Брейден выбивает дабл, кажется, будто рядом со мной сидит фанатская версия Риз, она радостно кричит, болея за него.

Она рассказывает мне о втором и третьем бьющих, когда они выходят к дому. Говорит, где они учились, сколько лет играют и откуда родом. Даже вспоминает их статистику по памяти.

И я имею в виду не простые цифры вроде процента отбивания, которые показывают на табло.

А потом добавляет вещи вроде:

У него сестра в этом году заканчивает школу. И он, кстати, очень хорошо играет на гитаре.

Клянусь, я будто живу в какой-то альтернативной вселенной, где всё, что я думал, что знаю об этой женщине, вылетело в окно. Да, она отлично разбирается в бизнесе и в этом плане будет прекрасна для франшизы, но она ещё и знает игру. Намного лучше, чем кто-либо предполагает.

И о благополучии этих игроков она заботится куда сильнее, чем сама понимает… но это разговор для другого дня.

Извинение, которое я и так ей должен, становится ещё более необходимым.

— Риз. — Мой тон серьёзен, когда я немного поворачиваюсь к ней в кресле. Она тоже это слышит — видно по тому, как её улыбка становится серьёзной. — Мне нужно извиниться.

— Всё в порядке, Эмметт. Правда.

— Нет, не в порядке. Я не должен был подрывать твой авторитет так, как сделал это на том совете и после него. Прости.

Она дарит мне понимающую улыбку.

— Спасибо, что сказал это. И мне тоже жаль, что я не предупредила тебя заранее о желании обменять одного из твоих игроков.

По ступенькам медленно поднимается работник с закусками, на тёплой сумке у него приклеена табличка с хот-догом.

— Хочешь? — спрашивает Риз.

Я понимаю, что она пытается сменить тему, но я умираю с голоду, и хот-дог звучит прекрасно.

Риз тянется к сумочке.

— Да, но убери кошелёк. Я могу купить тебе чёртов хот-дог.

Я поднимаю два пальца работнику и протягиваю деньги за два хот-дога.

— Но на этом мой лимит.

Смеясь, она достаёт пакетики с горчицей и релишем, предполагая, что разговор окончен. Но мне нужно объясниться.

— Риз, — снова говорю я и кладу руку на её ладонь, останавливая её, прежде чем она развернёт еду. — Причина, по которой я так разозлился после того собрания, не только в том, что ты хотела обменять моего игрока.

Она медленно поворачивается ко мне и полностью сосредотачивает внимание.

— В этом году ты творишь историю, — напоминаю я. — И я не уверен, что ты до конца осознаёшь вес этого. И нет, я не думаю, что тебе стоит принимать решения, исходя из того, кто что скажет или как тебя будут критиковать. Но в тот момент мне показалось, что ты собираешься принять решение, которое определит твою карьеру, и я не смогу защитить тебя от последствий.

Я ожидаю, что она перебьёт меня, скажет что-то вроде «я справлюсь», но она не делает этого. Просто слушает.

— И дело не только в защите тебя в этом сезоне, — продолжаю я. — Речь о наследии, которое ты оставишь для всех женщин, которые придут после тебя. Есть девочки, которые любят эту игру так же, как ты, и будут равняться на тебя. Я думаю о той маленькой девочке, которую я вырастил, и о мире, который не особо создан для её успеха. Думаю о том, как сильно мне хотелось бы, чтобы у неё были женщины во власти, на которых можно равняться — такие, как ты сейчас.

Я выдыхаю.

— И мне стало страшно от мысли, что они будут говорить о тебе в прессе. Обмен Кайзера вызвал бы огромную волну критики, Риз. Я боялся, что ты не до конца понимаешь этот груз. И я испугался за тебя. Я сорвался на тебе — и мне жаль.

Она тяжело сглатывает, переводя взгляд с моих глаз на губы и обратно. Её губы открываются, потом закрываются — слова не выходят.

— Что? — спрашиваю я.

— Я думаю… — она качает головой. — Думаю, я начинаю понимать, почему вокруг тебя столько шума.

Я смеюсь, и напряжение растворяется почти мгновенно.

Я убираю руку, чтобы она могла поесть, но прежде чем успеваю, она хватает её, останавливая меня.

— Спасибо, — тихо говорит она. — За то, что заботишься обо мне. Я стараюсь не думать о большой картине, о всей этой истории и вдохновении для девочек. Потому что это ощущается слишком тяжёлым. Мне и так каждый день хватает давления просто выполнять свою работу. Если я начну думать о книгах по истории и обо всех ожиданиях, боюсь, что просто застыну.

— Да… понимаю, — тихо отвечаю я.

— Так что давай я буду сосредоточена на главном — сделать эту команду лучшей, какой она может быть. А если ты решишь, что какое-то моё решение может навредить тому наследию, которое я хочу оставить, скажи мне об этом, и мы обсудим. Договорились?

— Договорились.

Она отпускает мою руку.

Но я не хочу, чтобы она её отпускала.

Мне нравится слушать, как она говорит. Нравится, как она держится. Нравится её острый ум и быстрый юмор.

Кажется… она мне нравится.

А это проблема, если я думаю о защите её наследия. Последнее, что ей нужно — это сотрудник, который в неё влюблён.

— Вот почему я хотела привести тебя сюда, — говорит она, кивая в сторону домашней базы. — Это Майло Джонс.

Имя кажется знакомым, но недостаточно, чтобы что-то вспомнить.

— Ему двадцать два. Из маленького городка в Нью-Мексико. Играл центрфилдером в местном колледже. Это тот игрок, которого я хотела поднять вместо Кайзера.

— Почему я почти ничего о нём не слышал?

— Он не был задрафтован. Я нашла его пару лет назад — у меня сломалась машина, и автосервис, куда меня отбуксировали, оказался рядом с колледжем, где как раз шла игра. Он невероятно талантлив, но не вырос в системе конкурентного бейсбола, поэтому ему требовалась огранка. Он начал в самой низшей лиге новичков, но быстро поднялся вверх и в этом сезоне только начал играть в трипл-А.

Я бросаю взгляд на табло с его средним процентом отбивания, но этого недостаточно, чтобы радоваться.