Чтение онлайн

Чарли жует губу, но не смотрит в глаза, зато взгляд блуждает по щетине, и затем она все-таки кивает.

— Скажи мне, Чарли.

Ее губы нежно раскрываются, и она делает медленный вдох.

— Я хочу, чтобы ты забрал меня.

Остатки трезвости Чарли испарились по пути домой. Алкоголь уже начал наматывать обороты в ее теле. Я не из тех парней, кто спит с пьяными женщинами; тем более, я не забочусь о пьяных женщинах. Но, вот он я, сижу, прижав Чарли к груди и молюсь, чтобы ее не вырвало перед тем, как мы доберемся до дома.

— Сколько рюмок ты выпила с Томом?

— Две, — она сжимает губы и выдавливает «фу».

— Но я сделала еще несколько глоточков дома, — уточняет мне Чарли, поворачивая голову к окну. Я держу ее достаточно крепко, но уверен, если отпущу, то Чарли, словно ленивец, сползет на пол такси.

— Ты всегда так много напиваешься? — спрашиваю я мягко. Не хочу ее судить, но меня беспокоит, что она не подумала поесть прежде, чем опаивать свой желудок алкоголем.

— Никогда, — шепчет она; невозможно игнорировать грусть, наплывшую на эти голубенькие глазки. Сейчас она выглядит безнадежно потерянной.

Я сжимаю утешающе плечо, не зная, где блуждают ее мысли. Она наблюдает за ландшафтом Нью-Йорка, мелькающим за окном машины. И после нескольких минут молчания Чарли наконец-то выговаривает:

— Мама пила много.

Такое признание ввело меня в ступор. Такая изящная девушка не могла вылезти из дерьмового прошлого. Такси останавливается перед светофором, который горит красным светом, после чего Чарли начинает рассматривать семью, выгуливающую собаку на поздней вечерней прогулке. В какой семье она родилась?

— Я приходила со школы, и она уже обычно начинала осушать вторую бутылку вина за день. Я знала, потому что она позволяла мне играть с пробками, — смеется Чарли с ноткой грусти.

Слова звучат так неясно, будто она витает в облаках. Чарли, наверное, не знает, что говорит вслух? Она не смотрит на меня, а разговаривает с пустотой, от чего я ее не тревожу. Я хочу знать, почему в этих глазах столько грусти.

— Она не была алкоголичкой-преалкоголичкой, — вновь смеется она, но не так беспечно. С капелькой боли и пустоты, от чего я прижимаю ее сильнее, пытаясь отгородить от плохих воспоминаний.

— Она чувствовала себя великолепно и дурачила всех у себя в клубе анонимных алкоголиков. Она вела себя с ними трезвой и чистой, но рядом со мной она превращалась в мерзкую алкашку. Она высказывала мне все отвратительные вещи, когда я была подростком. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, да? — она делает паузу. — Боже, ненавижу ее.

Городские огни освещают бледноту лица Чарли, и вдруг на нежной щечке появляется влажная очерченная дорожка. Я протягиваю руку, чтобы смахнуть слезу, даже не задумываясь о дальнейших последствиях. Завтра я буду прежним Джудом, но сейчас я весь ее.

— Я сожалею, Чарли, — шепчу я ей на ушко, наблюдая, как мурашки расцветают на ее шее.

Слова возвращают Чарли к реальности, и, неожиданно для меня, она отстраняется.

— Зачем я все это тебе говорю? — она стряхивает мысли и облокачивается на спинку сидения. Момент упущен, и я могу только чувствовать ту самую стену, воздвигнутую от всего мира. Снова.

Она не раскрывается; Чарли предается пьяным воспоминаниям, чтобы смешать их с туманным ночным воздухом.

— Джуд, мне нехорошо, — выдавливает Чарли, сжимая веки от боли.

— Я знаю, — тешу я ее. — Мы скора будем дома.

Я пробегаюсь пальцами по шелковистым прядям волос, пока тишина наполняет тесное пространство такси.

Когда мы почти подъезжаем к адресу, который продиктовала Чарли, я начинаю замечать кривоватую улыбку на ее лице. Я не могу угнаться за опьяневшем разумом. В одну минуту она плачем, а в другую — улыбается. Будет она помнить что-то из этого следующим утром?

— Джуд, это будет как в кино, где ты разденешь меня, так как я слишком пьяна, чтобы сделать это сама, а потом у нас будет секс, потому что я вдруг протрезвею?

Слова такие небрежные, но от услышанного из ее уст слова «секс» член все равно напрягся. Такая притягательная.

— Так это случается в фильмах? — спрашиваю я, утоляя ее интерес.

— Угу, — тихо произносит она с закрытыми глазами и откинутой назад головой. — Но ты уже в курсе, что меня точно вырвет, когда мы доберемся до дома. Тебе будет противно, так что, вероятно, мы не должны заниматься сексом после такого, если ты не против.

Я смеюсь, полностью теряя себя в обаянии этой напившейся девушки.

— Хорошо, Чарли, я просто отложу его на следующий раз, — возражаю я, желая, чтобы мои слова не были шуткой.

Улыбка растягивается на ее лице, выделяя маленькие ямочки, и я утопаю в их непорочности.

Но все это улетучивается, когда такси останавливается перед старым домом. Я быстро отдаю водителю деньги и затем помогаю неуклюжей Чарли выбраться из машины.

Не думал, что будет тяжело тащить ее до входной двери. Наконец добравшись, она облокачивается на меня, чтобы поискать ключи в кошельке, а я тем временем оглядываю двухэтажное здание. Плющ разросся по кирпичному фасаду и аккуратно обвил рамы каждого окна. Она живет тут одна? В таком огромном доме?

Разочарованный вздох вырывается из ее горла, и я опять поворачиваю голову к ней.

— Чарли, хочешь я достану тебе ключи? — спрашиваю я осторожно, чтобы не потерять любезность по отношению ко мне.

От усердий вынуть ключ, Чарли даже высунула кончик языка. Я еле сдерживаю порыв не вырвать этот чертов кошелек из ее рук.

— Нет. Нет, я сама могу, — ругнулась она. Если бы она была другой девушкой... нет. Я даже знать не хочу, что было бы, потому что я должен быть не здесь, а в своей квартире, заканчивая заниматься сексом, так что мне бы надо вызвать такси и послать ее на все четыре стороны.

Вдруг в фойе зажегся свет, и маленькая, седая женщина выглядывает через матовое стекло.

— Миссис Дженкинс! — кричит Чарли слишком громко для глубокой ночи.

Двери со скрипом открываются, и, как я думаю, глаза миссис Дженкинс смотрят на меня с холодным скептицизмом. Если Чарли не пьет так часто, то, уверен, она обычно приводит парней к себе домой в более трезвом состоянии. Я не знаю, почему меня это так волнует, но не хочу выглядеть перед женщиной так, будто я использую Чарли.