Чтение онлайн

Остальных к нам свозили из Сан-Франциско, Сиэтла, Портленда. Ну а потом мы все тут перемешались, выживать-то как-то надо было.

Из индейцев остались только мы с отцом, шаман в лесу у подножья горы и семья из племени апачей. В резервацию перевезли всех троих, такой целостностью семьи никто больше похвастаться не мог. Они тут являются эталоном сплоченности, у них программа не смогла засосать ни одного члена семьи.

Мой отец очень сдружился с Куруком и его женой Онавой, они одного возраста, да и в общем хорошо относится к их сыну, этому гнусу Бодауэю.

Вот только у меня с их семейством дружба не заладилась с самого начала.

Их сын Бодауэй с детства был противным хвастуном и вруном. Он задирал меня, припоминал мне при любом удобном случае, при каких обстоятельствах умерла моя мать.

Уна сжала свои маленькие кулачки и продолжила:

— Я дралась с ним, расцарапывая его подлую физиономию до крови. А он бежал жаловаться родителям, придумывая всякие небылицы, как будто я без повода набрасываюсь на него, несчастного. У меня не было возможности рассказать правду, потому что приходил отец, и последнее, что бы я сделала, — это при нем начала вспоминать эту историю. Ему и так после смерти матери было очень плохо. Он не знает, но я слышала, да и сейчас слышу, как он плачет и зовет ее во сне. Так что мне всегда приходилось выслушивать обвинения его родителей и принимать все наказания от отца. Время шло, мы взрослели, но вместо чего-то хорошего к его подлости прибавилась лень и жадность. Его родители занимаются выделкой шкур животных, которые мы с отцом им приносим для одежды и обуви, а Бодауэй посчитал, что это слишком грязная и тяжелая работа для него, и начал искать себя, вот ему уже скоро тридцать лет стукнет, а он все сидит на шее у матери с отцом и ищет, — усмехнулась Уна. — Мой отец пытался научить его охотничьему ремеслу и брал его с нами на охоту. Так этот криворукий ухитрялся разогнать своим топотом все стадо. Он так и не смог ни разу застрелить животное с одного выстрела, чтобы оно не мучилось, умудрялся только наделать в нем дырок, так что шкура потом только на заплатки годилась. Иногда мне самой приходилось выслеживать и добивать подранков. А бегать за раненым животным по лесу, я тебе скажу, то еще удовольствие. Домой я приходила и просто падала без ног. Даже мой отец, посмотрев на все это, отмел идею сделать из него охотника.

Курук и Онава понимали, что время идет, они стареют, а их сын ничего не делает и делать не хочет, поэтому придумали отличную идею! Женить его на той, которая всегда прокормит! Ну и, конечно, лучшей кандидатуры, чем охотница, не нашлось! — Она хлопнула себя ладонью по груди. — Курук начал обхаживать отца, рассказывая ему, что и он когда-то был неумехой и бездарью и, только когда женился, образумился благодаря его замечательной Онаве, которая приучила его к труду и усердию. А Онава, в свою очередь, начала намекать отцу, что из индейцев остались только наши две семьи и если мы породнимся, то сможем сохранить чистоту крови наших народов. И это будет великий вклад для будущего. Отец, послушав все это, тоже стал подумывать, что это прекрасная идея. Оставалось только уговорить меня. Но я ни в какую не соглашалась. Представляешь мое состояние? Меня пытались выдать замуж за мужчину, который издевался надо мной с самого детства! И тут появился Кристофер.

Уна снова отвернулась к окну.

— Так звали человекоподобного робота. Он был невероятно красив, все девчонки резервации были в него влюблены. А он выбрал меня. — Она усмехнулась. — Это только потом стало ясно почему. Он хотел пойти в ученики к шаману, но тот даже ни разу не вышел к нему. Говоря, что не видит его душу и не понимает, светлый он человек или темный. А я всегда была вхожа в его дом. Так вот, Кристофер просил меня узнавать у шамана все, что связано с нашей горой Шаста, его интересовало многое: где находятся секретные тропы, ведущие в жерло вулкана, места с наибольшей силы легенды, предания. Я все, что могла, выспрашивала у шамана и пересказывала Кристоферу, а он передавал все наши секреты в новый мир. — Уна вздохнула. — Я так любила его, что была абсолютно слепа. По странному стечению обстоятельств или потому, что их дом находится на открытом месте на возвышенности и оттуда сигнал передается куда лучше, чем из города, Кристофер пошел работать к родителям Бодауэйя. Они еще дивились, как это так у него на глаз получается идеально все раскроить и сшить.

Я знаю, что Бодауэй меня никогда не любил, но, вместо того чтобы стать для него домработницей и добытчицей еды, я досталась Кристоферу. Да еще его собственные родители начали рассказывать всем, какой он отличный мастер. Так что, недолго думая, этот упырь начал мелко ему пакостить. То собачье говно положит под подушку на табуретку, на которой работал Кристофер, все вонь чувствуют, а он не замечает, сидит работает, то, когда Кристофер оставался у них обедать, перца чили ему в тарелку насыплет столько, что ложку в рот не возьмешь, а этот сидит ест, хоть бы что. То поганок сушеных в чай добавит, а этот сидит нахваливает, «какой прекрасный, ароматный чай у тебя, Онава, получается». Так все и продолжалось, пока к ним за своими новыми сапогами не зашел Блейк. Он, когда его работу увидел, сразу подумал, что человек так идеально все без малейшей погрешности сделать не может. А потом Бодавуэй по секрету разболтал, какой Кристофер остолоп и какие штуки он с ним проделывает. Тут-то у Блейка и не осталось сомнений в том, что он человекоподобный робот. Он таких на своей прошлой работе делал. На всякий случай несколько дней понаблюдал за ним. И все рассказал нашему совету.

Меня в этот день отец увел в лес на охоту, а Ибрагим позвал Кристофера к себе в кузню и отрубил там ему голову.

Когда мы вернулись в город, он уже был мертв. Я рыдала и требовала, чтобы мне вернули его тело, даже когда выяснилось, что он просто использовал меня для добычи информации, я не успокаивалась и хотела похоронить его на нашем кладбище как человека. Из-за такого поведения многие стали считать меня предательницей, ведь у нас в резервации нет никого, кто бы не пострадал из-за программы, а я так неистово билась за монстра, созданного ею. — Она ухмыльнулась. — Хотели вообще сослать меня в лес, жить отдельно от людей.

Тогда отец отвел меня к шаману. В его доме я прожила три месяца, ровно столько, сколько со мной был Кристофер. Он помог мне смириться с потерей, но любовь к нему все равно оставалась в моем сердце. На прощание шаман сказал, что я просто блуждаю во мраке, но придет время, я вынырну из него и увижу свою истинную любовь.

Когда я вернулась обратно в город, все несколько подуспокоились. Да и почувствовали, что одного хорошего охотника на целый город не хватает. Так что все смирились с присутствием сумасшедшей, любящей робота-монстра, а Блейк сделал для меня это.

Уна показала на свое металлическое сердечко на цепочке.

— Он сказал, что люди не поймут, если он выдаст мне остатки Кристофера, да и он честно признался, что практически все от него пустил на свои рабочие эксперименты. Но никто, кроме меня, не имеет права носить его душу с собой, да и незачем кому-то, кроме охотников, выбираться за границу резервации.

Уна заканчивала свой рассказ, когда машина уже въехала на парковку Форт Росс и остановилась около большой деревянной мельницы.

За все то время, пока Уна рассказывала про свою жизнь, Серёга не проронил ни слова. Понять то, что творилось у него на душе, можно было только по его до боли сжатым кулакам.

Он выскочил из машины, открыл Уне дверь, помог ей выйти и схватил в свои объятия. Все, чего бы он хотел, — это вытащить чертову программу из башки и никуда больше не отпускать Уну. Защищая и оберегая ее от всего и всех.

Так, обнявшись и прижавшись друг к другу, они и стояли, пока на парковку не въехал еще один автомобиль с посетителями крепости.

— Бежим отсюда, — прошептал Серёга, прихватил рюкзак из багажника, взял Уну за руку, и они вошли в эвкалиптовую рощу. От запаха эвкалипта, близости Уны, сиюминутного счастья кружилась голова.

Чтобы не столкнуться с другими только что приехавшими посетителями крепости, они не стали заходить с центрального входа, а, пройдя мимо воссозданных огородов поселенцев с пионами и ромашками, направились сначала к океану.

Подойдя к краю утеса, на котором стояла крепость, они увидели совсем рядом красивую бухту. В окружении темной зелени океан выбрасывал свои изумрудные волны на пологий песчаный берег с черным песком.

— Пошли туда? — предложил Серёга. — Устроим пикник. У меня сегодня для него все есть, — и он горделиво покрутил перед Уной своим рюкзаком.

— Конечно, пошли! Тем более я еще сегодня с утра не ела и очень голодная! — обрадовалась Уна. Они шли к бухте, а она все крутила головой. — Тут какое-то особенное место, ты вроде как в Америке, а вроде как и нет. Странное ощущение.

— Ты тоже это заметила? — удивился Серёга. — Мы, когда мимо тех палисадников проходили, у меня было ощущение, что я по старому центру Краснодара иду. Там в начале июля у каждого дома такая же картина.