Чтение онлайн

— Это Бодауэй? — на всякий случай решил уточнить Серёга, перед тем как идти бить ему морду.

— Да, — ответила Уна и очень крепко вцепилась ему в руку. — Не ходи к нему, пожалуйста! Он по своей трусости все равно сбежит, а пакостить после этого тебе точно начнет! Пойдем, лучше я тебя провожу. — И потащила его в сторону дороги.

Серёга нехотя, но послушно пошел за ней.

— Слушай, ты, когда провожаешь меня, возвращаешься домой через лес по темноте, мне это совсем не нравится, а если он тебя где-то подкараулит?

— Не подкараулит, — спокойно ответила Уна, — я же говорю, он трус, ночью в лес в жизни не зайдет. А если даже и рискнет, у меня есть чем ему ответить, — она хлопнула себя по бедру, где под платьем висел нож, — и он это тоже прекрасно знает. Среди жителей города есть только два человека, которые могут спокойно ходить ночью по лесу. Это я и мой отец. Шаман не в счет, он вообще там живет, у него свои отношения с животными.

Прикидывая, что неплохо было бы ему с отцом Уны поближе познакомиться и объясниться в своих серьезных намерениях касаемо его дочери, если, конечно, он жив после всех этих манипуляций в его голове останется, Серёга спросил:

— А почему я твоего отца уже два дня не вижу? Он даже не пришел, когда все собрались и меня к шаману отправляли.

— Так его нет, — спокойно объявила Уна. — Он еще со вчерашнего утра ушел в лес. Объявился тот самый медведь, который мне в прошлом году руку подрал. Я проворонила его нападение, потому что это нетипичное поведение для черных медведей, это же тебе не гризли! Обычно при виде человека они пугаются и залезают на деревья, так было и тогда, но он неожиданно спрыгнул и побежал на меня, у меня хватило сил пару раз воткнуть в него нож, это незначительное повреждение для медведя, но, почувствовав боль, он отступил и ушел очень далеко за границы резервации зализывать свои раны, тогда отец его не нашел, но он вернулся, и теперь отец его точно выследит!

Серёга остановился.

— Так! Ты собралась ходить ночью по лесу, где шатается медведь-убийца?

— Нет, — засмеялась Уна, взяла его за руку и повела дальше. — У зверей тоже есть свои границы. Он облюбовал себе территорию там, — она махнула рукой в сторону горы Шасты, — на лугах сейчас цветет множество медоносных растений, пчелы вовсю трудятся, а он ищет и грабит их ульи, от такого лакомства ни один медведь ни за что не откажется, а тут ему делать нечего.

— Ладно, а с кем ты сейчас ночуешь? Если отец в лесу?

— Одна. Думаю, он не вернется, пока не выследит и не убьет его.

Этот ответ Серёге тоже не понравился, но что он мог сделать, пока программа в его голове отключалась только в определенные часы? Поскорее бы Блейк поставил в него этот вирус. Он бы обязательно что-нибудь да придумал, чтобы оставаться ночью с Уной, пока ее отец не вернется. Думал Серёга, пока они шли по кромке озера.

— Слушай! — воскликнула Уна. — У меня есть идея! Как ты смотришь на то, чтобы я тебя научила плавать? В нашем озере нет таких волн, как в океане, и тебе будет проще!

— Ну давай! — согласился Серёга. — Только если ты над моим барахтаньем в воде смеяться не будешь! Хочешь, я еще завтра мороженое принесу?

— Не-е-е, — засмеялась Уна, — помнишь, мы же с тобой договорились, теперь за еду ответственная я! Раз завтра у нас с тобой намечается пикник на озере, будет жареная оленина со свежеиспеченным хлебом и мед на десерт. Пойдет? Вместо личинок и мух?

— Ну, посмотрим, надо попробовать, а вдруг все-таки мухи вкуснее? — как можно серьезней попытался сказать Серёга.

Уна внимательно посмотрела на него и добавила:

— Знаешь, несмотря на то что в тебе сидит эта штука и у тебя странные предпочтения в еде, мне все равно не хочется ни на минуту с тобой расставаться.

— И мне, — вздохнул Серёга. — Меня и раньше напрягала программа, но не так, как сейчас. Из-за нее я не могу все время быть с тобой, и это ужасно бесит.

Почему-то, когда они были вместе, Серёгино время неслось с бешеной скоростью.

Он опять даже не заметил, как они подошли к границе резервации, а это означало, что еще час, и они с Уной должны расстаться.

Она проводила его до парковки. Целуя на прощание Уну, он старался как можно больше надышаться запахом ее тела и постараться забрать с собой в своей памяти хоть частичку его.

Отпускать от себя ее было все сложнее и сложнее. Но чем дольше они стояли, тем темнее становилось, а ей еще проделывать весь этот путь домой. Наконец он нашел в себе силы и оторвался от нее.

— Все, уходи, иначе уже я пойду провожать тебя обратно, а на обратный путь у меня времени не хватит, и программа включится.

— Хорошо, — улыбнулась Уна, поцеловала еще раз его на прощание и, сказав, что завтра будет ждать на берегу озера, отправилась в обратный путь. Серёга, как обычно, дождался, когда ее фигура исчезнет, и направился к машине.

Подъезжая к дому, Серёга думал, как хорошо, что вовремя обнаружил дома камеры, а то, пытаясь защитить Уну, мог притащить ее туда и подвергнуть еще большей опасности. Наверняка люди, следящие за ним, попытались бы пробить ее по базе, а там такого человека нет, наверняка тогда пришли и забрали бы его Уну. От мысли, что он может ее потерять, его бросало в холодный пот.

Рано утром его разбудила барабанная дробь в дверь.

Первая мысль была: «Какого хера Дэ Хен так рано приперся?» Сообразив, что он в Калифорнии, и, не понимая, что происходит, пошел открывать, в этот момент посыпались какие-то невнятные ругательства от Хэнчика, который уже несколько дней не отвечал на его сообщения.

Распахнув дверь, Серёга увидел перед собой злющего корейца.

Даже не поздоровавшись, он заорал у Серёги в голове:

— Ну что, блядь! Шикарные апартаменты? Ты хоть знаешь, где меня разместили? В подвале! Это же даже не квартира! Это подземелье!

— Хэнчик, ты откуда здесь? — не веря своим глазам, спросил Серёга.

— Я откуда? Да я сделал все, чтобы примчаться на помощь своему другу, разделить с ним, так сказать, все его невзгоды, — он отодвинул остолбеневшего Серёгу и прошел внутрь. Рассматривая его жилище, он присвистнул. — Только я надеялся разделять твои невзгоды вот в таких же шикарных условиях, а меня загнали в какую-то собачью конуру! И что мне теперь делать? Я через такие скандалы к тебе выбирался! Обратно меня уже никто не пустит! Там и так еще такое может начаться, если обнаружится, что я кое-что подделал, — сокрушался Дэ Хен, мечась перед панорамными окнами. — Почему жизнь так ко мне несправедлива?! У тебя тут даже вид на океан, а у меня на кирпичную стену! Вот скажи, за что мне все это?