Чтение онлайн

Забавный служитель церкви, пришедший в Богу… как к крутейшему пахану. То есть потом он, возможно, несколько изменил интенцию. Но первоначально описывал дело так: «Увлекался магией, читал Кроули и прочую гадость, вызывал себе демонов… Пришел однажды демон, и тут я понял — даже демон заклинается именем Бога. Дьявол-то, по большому счету, лох. И я обратился в веру». — «Сменил крышу на более могущественную?» — «В каком-то смысле, да. И вообще, Дьявол и его братва своих, как правило, кидают, а Бог — нет. Какой смысл верить кидалам, когда есть место, где с тобой общаются по-честному?»

Еще интересна реакции на эту историю. Одни люди кивали: все правильно, только так… Дьявол не прокурор, на Страшном суде не отмажет. А кто-то сказал, что «более антихристианской по духу байки еще не слышал».

Некоторые не верят. А чего? Демона я, правда, того не видел. Ручаюсь лишь за слова.

Один мой знакомец два месяца прожил в немецком городе. Это, говорит, не с чем не сравнимое чувство… Когда ты, пьяный русский, ночью идешь по городу и ни хрена не боишься, ибо ты тут самый страшный. Где еще русскому интеллигенту, доброму, раздолбайскому — словить такое дивное чувство?

Видел майку, на ней портрет Мао Цзедуна, фраза «в жопу политику, будем танцевать», и подпись «Мао». Что, спрашиваю, неужели он так сказал? Нет, говорит придумщик футболки, это я начитался его цитатника, приникся и вдохновился.

В Красноярск приезжали французы. Киношники вроде как. Порадовали. Прежде всего внешним видом. Вызывающе не гламурным. То ли бритые, то ли не бритые, на бритой щеке — волосик торчит сантиметров в пять… Свитерок убогой, а может, это и не свитерок… И лицом такие серые-квелые, хуже своего Уэльбека прям.

Русские хотят как в Европах, а в Европах оно вот так. Плевать на свой внешний вид — творческой интеллигенции. Ясно? Гламур для дур, а нам главное, чтоб не жало. Не жмет, и ладушки. Будет учить вас жизни.

Правда, и по учению, и по жизни делегация подкачала. Можно было и интереснее. И фильмы они снимают… так себе, на мое разумение. Ну да я простил. За волосок и за свитерок.

Один мой добрый знакомый вот уже десять лет не ест мяса. Это не забота о здоровье, ибо он бухает как надо, и как не надо. Это не религия, ибо он, православный, бухает в пост. Это не чувство вкуса, ибо он сало и мясо чтит. Но не ест. Это вообще не имеет причины. «Хохляцкое упрямство», — поясняет он. Не поясняя, в чем это упрямство. Тут-то мне и хочется аплодировать. И цитировать всякие умности — «свобода есть способность быть творящей причиной самого себя», «подлинное решение не мотивировано», и прочее.

Позвали на семинар по теме «Не-потребление». Тема с частицей «не» уже немного дикая, ну да ладно. Прежде чем модератор загнула про потреблятство, увязав его левым боком с экологией, предложил аудитории тест. Вот вы борцы с потреблятством, да? Проводите семинары, снимаете ролики, читаете особые нерусские сайты, ибо русских сайтов про это нет. Выньте мобильные телефоны, и давай мериться… у кого самый дешевый, старый, убитый — тот и чемпион. Дальше ясно. Все остальные берут у него уроки — как он дошел до жизни такой? Будьте как он, и все. И будет спасение.

Кто-то назвал затею провокацией. Какая-то тетенька назвала, чего у нее в телефоне… всякая жуть, а началось с того, что на каждого абонента у нее мелодия. Чтобы качать мелодии, ей потребовалась какая-то хрень, потом эта хрень потянула за собой другую, и т. п. Короче, сама призналась, но никто даже не просек, что враг среди нас, не кинулся на нее с веселым криком «иуда!», не пожурил и не пожалел.

Под конец меня вопросили, как я вижу «эффективное общество не-потребления». Я сказал, что никак. Точно также не вижу «общества не-рабовладения», «пост-феодализм» и прочее в том же духе.

Я им пояснил на примере алкоголизма. Не бывает жизнь, наполненная отсутствием алкоголя, бывает жизнь, наполненная чем-то еще. Можно потреблять вещи, но есть еще секс, любовь, творчество, общение, мышление, наркотики и много чего еще. Наркотики тоже потребление, но это потребление косит рынки, ибо делает ненужным потребление всего другого. На доску выписали все, кроме, почему-то, «секса» и «наркотиков». «Главное быть духовными», — молвила одна женщина, ткнув политкорректную точку.

«Кем бы вы хотели быть в детстве? Была мечта?» — спрашиваю Сергея Глазьева. «С детства, — говорит, — мечтал приносить пользу своей Родине». Страшный ответ, по-моему. И бедная-бедная родина…

В Борисе Кагарлицком подкупает беспафосность. Рассказывал мне о тюремном своем сидении — как о пикнике на обочине. «Было очень интересно сидеть с большими экономическими преступниками: они мне рассказали, как на самом деле устроена экономика СССР. Вот Гайдар с ними не сидел, и думал, что она устроена по тупому учебнику, и тупо ее сломал…». И в заключение: «Надо будет — еще посидим».

Когда-то заочно участвовал в ток-шоу Дарьи Донцовой. Мне звонят из Москвы, и я чего-то говорю. Звонок. Дарья Донцова. И я чего-то рассказываю про Мишеля Фуко, про «автора» и т. п.

Во дурак-то.

Лучше бы я какой-нибудь анекдот затравил. Спел. Сплясал. В эфире-то.

Но я не сек контекст, не сек ожидания. То есть я не выпендривался, говоря про «Фуко», я просто говорил, чего мне было интересно в тот день.

А надо ли сечь контекст?

Подруга смотрит в «Апокрифе» Виктора Ерофеева и компанию.

— Чего он такой скучный? Это же, блин, урок литературы в девятом классе. Он такой глупый, да?

— Нет, — говорю, — Виктор Владимирович не глупый, он Дерриду может. И много чего еще. И Деррида его тоже читал. Просто формат такой.

— А ему не противно — быть глупее себя?

— А ты когда картошку чистишь — сильно умная? Не скучно?

…Эх. Секи контекст, не секи — все едино выглядишь идиотом.

Говорю писателю Михаилу Веллеру, что его философическая догадка — человечество рождено, чтобы завершить Вселенную Большую Взрывом — была и до него. У Эвальда Ильенкова в одной из ранних работ. «Космогоническая фантазия», кажется. «Разум не модус материи, но атрибут» — так это было у спинозиста-гегельянца Ильенкова. И дальше про Большой Взрыв. Разум порождается единой субстанцией с необходимостью в развитии материи, и материя порождается с необходимостью в развитии разума. Иначе он не атрибут, а всего-навсего жалкий модус.

Потом с Веллером говорили часа два, всю дорогу до Москвы. Он, помнится, благословлял меня на писательство. Я гнул за кладезь мировой философии.

«Простите, — говорю, — вот вы написали книжку с претензией на предельный смысл. Ну а как-то вынести в сообщество специалистов, послушать их — не пробовали?» — «Каких таких специалистов?» — «Ну есть же кафедры философии». И Веллер рассказал анекдот (прошу у него прошения — если мессидж предназначался мне одному).

«Приезжает поручик Ржевский на Кавказ. А как у вас с бабами? А никак, отвечают, у нас с бабами. Мы тут с козами. Ну поймал поручик козу. Дерет. Мимо идут офицеры — смеются. «Вы чего? Сами же говорили, что с козами» — «Но не с такими же страшными!».