Чтение онлайн

К чему анекдот? К попытке пообщаться. «Говорил с докторами философии… Я, конечно, ожидал всякое… Но не таких же страшных! »

Примерно догадываюсь, что встретилось писателю Веллеру…

А ведь он — идеальная аудитория. Меня вот, сопляка, внимательно слушал. Разве бы остепененных людей не выслушал? Умный, образованный, и главное — с интересом к тому, чего он не знает. В отличие от 90% студенчества РФ, которому все в жизни понятно.

И такую аудиторию — довести до анекдота о козах.

Это же уметь надо.

Один местный писатель осерчал на местную редакцию. И загнал ей свое перо под ребро. Но тупо загнал. Описал, что это не редакция, а вертеп: геи, лесбиянки, сатанисты, маньяк-убийца… Такая вот линия была в его книжке.

Почему — «тупо загнал»? Потому что это мало обидно. Надо было не приписывать грехи с фонаря, а раздуть присущие. Вот тогда — тебя найдут специально, чтобы плюнуть в лицо. Спать из-за тебя не будут, депрессию схватят, потом невроз. Со знакомыми поругаются. Вот это будет — сила слова.

Дело было в нулевых на каком-то форуме. Спрашиваю Глеба Олеговича Павловского. Вот вы сказали, что оппозиция плохая, потому что она «непрозрачная», неизвестны ее потоки, контакты, спонсоры. Замечательно. Представим, что в один день стали абсолютно прозрачны — власть и эта оппозиция? Кому было бы хуже?

Отвечает с истерикой, обвинительно: а почему это я должен думать о прозрачности? Вы журналист? Это вы должны думать о прозрачности!

Второй вопрос: «путинское большинство» — это действительно соответствие образа каким-то глубинным инстинктам народа, или все-таки медийный феномен, следствие элитного консенсуса? Я правда не знаю, мне интересно… Отвечает: вы, кажется, хотите прочитать нам лекцию о политологии, и это очень забавно…

Понятно было, что не ответит — а хамить обязательно? Нельзя уклониться вежливо? Мне, может, только это и интересно: насколько вежливо, красиво и креативно Глеб Олегович прогонит туфту.

Рассказываю про эту историю весело. «Зацените! Кто еще тут может сказать, что у него к Павловскому личные счеты… Моськи мы не простые — нам слон хамил…».

Друг говорит: «Ты бы мог описать эту историю художественно? Мог бы. Выложил бы в соцсеть, я бы кинул ссылку своему френду Пархоменко, он бы на такое дело тоже кинул ссылку, и тысячи людей бы узнали, какая хреномуть льется из Глеба Олеговича».

Мне такая комбинация показалось излишне суетной. Вычурной и излишней. Тем более — кого бы я просвещал? Кто-то чего-то не знает?

Мои любимые публицисты — Дмитрий Быков, еще парочка — пишут о политике удивительно безответственно. Как будто там можно взять, попробовать, не получилось — попробовать еще раз (поэтому там, как в искусстве, должны канать красивые безумные идеи). Например, у одного из них было про то, что Путин должен был в 2002 году сам пойти в «Норд-ост» пообщаться, а на Чечню направить ядерные ракеты, в логике «если что, умрем вместе».

Право слово, так нельзя.

Потом понял, как именно они пишут, и как именно я их читаю. Пишут как одну сплошную метафору, отражающую не столь реальность и какие-то проекты о ней, сколь эмоциональную реакцию на реальность. И еще — они пишут о политике не с позиций политического мышления (там есть свои законы), но этики и эстетики. Речь как бы идет о политике, а она, по сути, о другом. О состоянии сознания в этой политике, что ли, причем не особо рефлектированного, но сильно культурного.

Ну и ладушки. Контент — хороший вкус и порядочность, о приключениях которых и пишется.

У большинства-то их — тю-тю. В «РЖ», допустим, образованный гоп излагает идеологию российского политического гопничества… Данилин, кажется, его фамилия. Редактор сайта Кремль.org. То есть он может быть образованным, да. Но антропотип его — гоп. И пишет примерно так, если перевести на простой язык: «мы, гопа, ненавидим интеллигентов…». Меньшая беда, если бы идеологию излагали убийцы, воры и психопаты. Так не раз бывало в истории, как-то обходилось. Но чтобы гопники?

Мераба Мамардашвили наверняка читало больше людей, чем Георгия Щедровицкого. Ну хотя бы в силу того, что Мераб Константинович излагает для простого интеллигента куда художественней, чем Георгий Петрович. Но школа и ученики остались у второго. Хотя есть мнение, что это не столько школа, сколько особая мафия, приватизировавшая ботание по дискурсу. Но все равно. А у Мамардашвили — есть кто? Сенокосов, коего привозила в Красноярск его супруга, произвел впечатление, мягко говоря, грустное. Или Мамардашвили такой всеобщий философ, которому и не предусмотрено — конкретных учеников?

Мечтаю — столкнуть бы их лбами, не абы кого абы с кем. А таких…. Или самых главных дискурсмейкеров, или самых талантливых, или хотя бы самых отвязных. Политолога Кургиняна с ЖЖ-юзером по имени Астеррот, и добавить туда третьим тень Фуко или Делеза, Дмитрия Галковского — с ЖЖ-юзером Лангобардом, поэта Дмитрия Быкова — с каким-нибудь методологом, Сергея Переслегина — с каким-нибудь реалистом, марксистов (Кагарлицкий) — с националистами (Крылов), и т. д. Вынудить говорить на одну тему, и глаза в глаза. Но это сложно. Они же, как правило, полемизируют не друг с другом.

Снова тут встретил Абсолютного Алкоголика, и понял, что все, кого считал таковыми раньше — всего-навсего алкоколики-неудачники. Я же и вовсе третья ступень — еще начинающий, уже неудачник… А еще бывают просто крутые пьяницы, которых алкашами считают по незнанию термина. Так вот, мои алкоголики-неудачники то не пили, то хаживали в запой, выходили где-то на литр в день, через неделю теряли человеческий облик, потом как-то сползали с литра, либо их, бедных, снимали. А наш замечательный Абсолютный — назовем его, справедливости ради, Толик — не уходит, по видимости, ни в какой «штопор», а вполне нормально, с видимым комфортом всю эту братию заочно перепивает, пишет в год несколько книжек стихов, где-то берет деньги, сохраняет трезвость суждения, знание пары тысяч людей и текстов, обаяние и харизму. И в комнатах у него, в каждой, несколько бутылок бухла, открытого и закрытого, и он ходит по комнатам, и выходит гулять свою огромную собаку — больше него ростом. Почти ничего не ест. «А зачем? Все нужное мне я получаю из алкоголя». Если перестает пить, то ему, конечно, становится очень плохо, но он просто не перестает, без видимого токсикоза. Людям этого добрейшего человека показывать немного опасно. Ибо такой живой пример не каждый выдержит трактовать в статусе исключения.